Альберт Беренцев – Эльфицид: Служба (страница 37)
Ваше здоровье: 9 из 40 хп
Неожиданно над Андреем стремительно пролетел огненный шар, справа кто–то заорал. Андрея вдруг резко подбросило вверх, прямо перед лицом метнулся еще один файрболл, окативший Андрея волной жара. Через мгновение ноги Андрея задрались вертикально вверх, как будто он решил пройтись по небу вниз головой. Андрей успел осознать, что конь, тащивший его за ноги, куда–то исчез, хотя колени Андрея все еще были связаны. Потом Андрей упал головой вертикально вниз на твердые камни, в глазах у него потемнело.
Очень неудачное падение с высоты в полгнома.
– 6 хп
Ваше здоровье: 3 из 40 хп
Андрей понятия не имел, куда исчез задний конь, но передний, к которому Андрей был привязан за пояс, продолжал тащить Андрея вперед по камням. Камни при этом избивали и без того истерзанное тело Андрея, а вокруг творилась настоящая вакханалия. Эльфы орали, воздух раскалился от огненных шаров, которых было так много, что в глазах Андрея они мешались с волшебными огоньками над головами всадников, весь мир превратился в один хаотичный поток разноцветного огня.
Вы ушиблись о камень
– 1 хп
Ваше здоровье: 2 из 40 хп
Вы ушиблись о камень
– 1 хп
Ваше здоровье: 1 из 40 хп
Андрей уже приготовился респаунится, но в этот момент тащившая его лошадь неожиданно остановилась. Рядом с Андреем пробежал кто–то, определенно не эльф, поскольку он был в синих штанах, а эльфы штанов не носили. Кроме того, на бежавшем были обычные черные сапоги, а не золоченые и бронированные, как у эльфов.
— Вон с нашей земли, карады! — заорал этот кто–то грубым мужским голосом.
Отбитая голова у Андрея трещала, все тело ломило. Он наконец разглядел, что веревка, связывавшая его колени с задним конем, была пережжена, видимо удачно пролетевшим огненным шаром. Второй конь, тащивший после разрыва веревки Андрея вперед, был мертв, из–под него безуспешно пытался выбраться задавленный собственной скотиной всадник.
Вокруг кипел бой, эльфы сражались с какими–то людьми в синей одежде и черной броне, причем сине–черные имели явный численный перевес. В воздухе летали стрелы и файрболы, трещали волшебные электрические разряды, открывались какие–то порталы. Повсюду звенели и стучали мечи, щиты и копья. Андрей понял, что если он не освободится от веревок, все еще опутывающих его тело и колени, то с одним хитпоинтом проживет очень недолго. Он попытался ползти на спине, как червь, но ничего не получалось. Зарычав и безуспешно пытаясь порвать или расплести веревки, Андрей перевернулся на живот. Слева от его головы неожиданно появились небольшие черные сапожки.
— Лежи смирно, у меня есть руна освобождения от пут, — крикнула девушка.
В спину Андрею вдруг что–то ударило, по телу разлился холод. Через мгновение веревки, разорванные сразу в десятке мест, упали с Андрея. Андрей уперся руками в землю и не без труда поднялся на ноги, но тут же об этом пожалел — прямо над его головой пролетел очередной файрболл, обдав Андрея жаром. Андрей едва успел пригнуться и чудом не сгорел.
— Ты же преступник! — закричала девушка. На вид спасительнице Андрея было лет пятнадцать, не больше, на девушке было синее платье, поверх которого она носила черную броню, голова девушки была защищена только огромным синим тюрбаном, из–под которого торчали две черные косицы. Взгляд у воительницы был испуганным, в руках она держала меч и круглый щит из какого–то темного металла.
Иберис
Уровень: 10
Раса: Человек–риа
Класс: Стражник (Восточная Четверть)
— Не все так однозначно, — сказал Андрей, на всякий случай отступая назад и извлекая из инвентаря целительный айран и костяной нож, чтобы его открыть.
Но Иберис восприняла жест открывшего начертанием в воздухе инвентарь Андрея превратно. Она молча бросилась на Андрея, занеся меч для удара и прикрывая себя щитом. Андрей понял, что сейчас его спасительница превратится в его же убийцу, но в этот момент на Иберис налетел сам Децимус Суллиус Риаберрийский, сражавшийся сразу с четырьмя сине–черными. Он проткнул стражницу копьем насмерть и поднял ее тельце в воздух, не прерывая боя с остальными противниками, и продолжая отбиваться от них тем же самым копьем, которое теперь украсилось насаженным трупом Иберис. Прямо в лицо Децимусу Суллиусу прилетел файрболл, но тот лишь поморщился и выругался на своем звонком языке.
Андрей осознал, что друзей у него по–видимому здесь нет, и его смерти равно желают обе стороны. Поэтому он просто бросился бежать, жадно вливая в себя соленый и шипучий айран прямо на бегу. Идея пить на ходу была не очень, большую часть айрана Андрей пролил на землю, а еще он подавился и закашлялся.
Кусок Андреева уха снесла пущенная сзади стрела, но он не погиб, только благодаря тому, что немного айрана все же попало в его организм, дав спасительные хитпойнты.
Фархад
Ташкент, Республика Узбекистан
— Фарик, милый, поправь галстук, — сказала мама, но галстук стала поправлять сама.
Фархад изнемогал от жары в костюме, галстук и так давил ему на шею, а мама еще и туго затянула его, будто собиралась удушить единственного сына. Непослушные волосы Фархада были зачесаны назад и тщательно замазаны гелем, мама сама укладывала их в течение получаса. Хорошо хоть побрился Фархад сегодня сам, без мамы.
— Я тобой горжусь, — сказала мама, затянув галстук так, что Фархад едва мог сглотнуть слюну, и любуясь сыном, — Главное не груби Тахиру Юсуфовичу, ладно?
Фархад вынужден был согласиться, что грубить Тахиру Юсуфовичу действительно не следует. Это было разумно, учитывая, что Тахир Юсуфович был главой крупной хлопковой компании, а Фархад с сегодняшнего дня должен был стать его заместителем по маркетингу.
— Уверена, ты справишься, — продолжала чирикать мама, — Ты идеально подходишь для этой работы. Если бы не подходил — тебя бы не взяли. Правда ведь, медвежонок?
— Мама, ну прекрати, — взмолился Фархад, — Мне уже семнадцать, черт возьми, не называй меня медвежонком.
— Но ведь ты у меня такой пухлый… — восхитилась мама, дергая Фархада за щеку.
— И на эту работу меня взяли не потому, что я силен в маркетинге, а потому что мой папа и он же, кстати, твой муж — главный акционер этой поганой хлопкозаготовочной конторы, а по совместительству еще и хоким области, где растет этот гадкий хлопок, — раздраженно произнес Фархад, отстраняясь от матери.
— Фарик, не говори так! Тахиру Юсуповичу не понравится, если ты назовешь его инновационное предприятие поганой хлопкозаготовочной конторой! Между прочим Тахир Юсупович первым в мире полностью автоматизировал производство хлопка, отказавшись от эксплуатации человеческого труда.
— Да–да. И лишил людей рабочих мест, заменив их иностранными машинами. Ладно, ма, пока.
Но мама схватила Фархада за рукав пиджака, стоившего больше чем любая иностранная хлопкосборочная машина.
— Фарик, постой, обещай мне…
— Да–да, мама. Я пойду на работу. В этот раз пойду. Обещаю.
Мама поцеловала Фархада в щеку, и он наконец вышел во двор, где было еще жарче, чем в доме. Пройдя мимо бассейна и загона для павлинов, Фархад сел в свой Bentley, подаренный ему на прошлый день рождения, и немедленно ослабил проклятый галстук.
— Так–то лучше.
Фархад не спеша проехал через ворота, и охранник на входе привычно козырнул ему. Через двадцать минут путешествия по раскаленным улицам Ташкента, Фархад притормозил у здания поганой хлопкозаготовочной конторы, иначе называвшейся Soft White Clouds, Ltd. Около минуты Фархад созерцал белоснежное двадцатиэтажное здание, обсаженное пальмами, он даже смог разглядеть заходившего внутрь Тахира Юсуфовича. Лысина у Юсуфовича взмокла от жары и блестела.
— Экая гадость, — констатировал Фархад. Он с ужасом подумал, как будет заходить в это здание каждый день, как ему придется объяснять покупателям, какой тут делают шелковистый хлопок и рассказывать разного рода уродам о достоинствах инновационных методов. Дистиллированная жизнь, лишенная чести, подвига, риска, любопытства — всего того, ради чего и приходит в этот мир человек.
— Прости, мама, я не могу. Тупо не могу, — сказал сам себе Фархад. Его почти физически тошнило от белого здания, офисных работников, толкущихся у входа, пальм, даже от нагретого на солнце асфальта, Сартр бы сказал, что Фархад сейчас достиг высшей степени социальной отчужденности, а это, как известно, шаг в направлении катарсиса.
Повинуясь чувству стыда и долга перед мамой, Фархад было взялся за ручку двери автомобиля, но это был лишь момент минутной слабости, не более.
— Нет, не могу.
Фархад достал из встроенного холодильника банку ледяного тархунного лимонада и выпил залпом, он сделал это скорее не чтобы утолить жажду, а с целью оттянуть решение. От выпитого напитка у Фархада засаднило в горле.
— А, будь, что будет. Плевать. Не в первый раз.
Фархад в последний раз взглянул на здание хлопковой конторы, завел машину и резко дал по газам. Он промчался по улицам Ташкента, как ветер по степи, он ехал все дальше и дальше, как можно дальше от уготованной ему судьбы, и через полчаса въехал в старый город.
Фархад не просто гонял, он знал, куда ехал. Здесь у него был любимый дворик. Фархад свернул в него с узкой улочки, по пути чуть не сбив переходившего дорогу петуха. Дворик был внутренним, его со всех сторон окружали руины какого–то заброшенного еще задолго до рождения Фархада учреждения. Эти руины все хотели снести, но за землю, на которой они стояли, начался спор. А спор на Востоке — дело серьезное, так что инвесторы уже лет пять не могли определиться, кто будет сносить, а кто строить на месте снесенного.