Альбер Камю – Театр в театре. Зарубежные авангардные пьесы 1940–1970-х годов (страница 8)

Ц е з о н и я (отпуская его). А почему говоришь об этом мне?

С ц и п и о н. Потому что ничего не боюсь. Убить его или погибнуть – два способа положить всему конец. К тому же ты меня не выдашь.

Ц е з о н и я. Ты прав. Но я хочу кое-что тебе сказать. Даже не тебе, а тому лучшему, что в тебе есть.

С ц и п и о н. Лучшее во мне – ненависть.

Ц е з о н и я. Так слушай. Это и сложно и очевидно, но если бы каждый прислушался к моим словам, многое бы в мире изменилось.

С ц и п и о н. Слушаю тебя.

Ц е з о н и я. Подожди. Сперва вспомни искажённое болью лицо своего отца, которому вырвали язык. Вспомни его вопли и окровавленный рот.

С ц и п и о н. Я этого никогда не забуду.

Ц е з о н и я. А теперь вспомни Калигулу.

С ц и п и о н (с ненавистью). Вспомнил.

Ц е з о н и я. Так вот: попробуй его понять.

Она уходит, оставляя Сципиона в растерянности. Входит Геликон.

Г е л и к о н. Калигула возвращается. Есть хочешь, поэт?

С ц и п и о н. Геликон! Помоги мне.

Г е л и к о н. Это опасно, цыплёнок. К тому же я ничего не смыслю в поэзии. С ц и п и о н. Помоги. Ты многое знаешь.

Г е л и к о н. Я знаю только то, что дни проходят. И ещё знаю, что ты можешь убить Калигулу, и он будет счастлив этому.

Входит Калигула. Геликон уходит.

К а л и г у л а. А, это ты! (Останавливается и, по-видимому, раздумывает, как себя вести.) Давно тебя не видел. (Медленно подходит к Сципиону.) Чем занимаешься? Всё пишешь? Не дашь ли прочесть твою

последнюю пьесу?

С ц и п и о н (тоже неуверенно). Цезарь, я пишу стихи, а не пьесы.

К а л и г у л а. О чём?

С ц и п и о н. Трудно сказать. О природе.

К а л и г у л а (непринуждённо). Прекрасная тема. И неисчерпаемая. А что даёт тебе природа?

С ц и п и о н (овладев собой, иронически и зло). Утешает, что я – не император.

К а л и г у л а. Вот как? А в том, что я – император, она может меня утешить?

С ц и п и о н (та же игра). Клянусь, природа врачевала раны и потяжелее.

К а л и г у л а (неожиданно просто). Рана! Какое злое слово! Не потому ли, что я убил твоего отца? Рана! Какое точное слово! (Меняет тон.)

Только ненависть способна рождать умных людей.

С ц и п и о н (напряжённо). Я всего лишь ответил на твой вопрос.

Калигула садится, смотрит на Сципиона, затем неожиданно хватает его за руки и с силой прижимает к себе. Пауза.

К а л и г у л а. Прочти что-нибудь.

С ц и п и о н. Нет, Цезарь, не могу.

К а л и г у л а. Почему?

С ц и п и о н. Я ничего не взял с собой.

К а л и г у л а. А наизусть не помнишь?

С ц и п и о н. Нет.

К а л и г у л а. В таком случае, перескажи.

Г е л и к о н (по-прежнему напряжённо, нехотя). В стихотворении говорится…

К а л и г у л а. Ну?

С ц и п и о н. Нет, не помню…

К а л и г у л а. Вспомни.

С ц и п и о н. Там говорится о согласии земли…

К а л и г у л а (прерывая его, сосредоточенным голосом). …о согласии земли и стебля…

С ц и п и о н (удивлённый, нерешительно). Да, примерно так.

К а л и г у л а. Продолжай.

С ц и п и о н. …о гармонии римских холмов, о неожиданном умиротворении, которое приносит вечер…

К а л и г у л а. …о щебете ласточек в зеленоватом небе.

С ц и п и о н (более непринуждённо). Да, и об этом.

К а л и г у л а. А дальше?

С ц и п и о н. О той неуловимой минуте, когда золотеющее небо внезапно открывает своё лицо, осыпанное сияющими звёздами…

К а л и г у л а. О запахе дыма, воды и деревьев, струящемся с земли в темноту.

С ц и п и о н (совсем непринуждённо). Треск цикад, лай собак, грохот последней повозки, голоса крестьян…

К а л и г у л а. …дорога, утонувшая в тени кипарисов и олив.

С ц и п и о н. Да, именно так. Но откуда тебе известно?

К а л и г у л а (прижимая Сципиона к себе). Не знаю. Наверное, мы с тобой любим одно и то же.

С ц и п и о н (дрожа, прячет лицо на груди Калигулы). Ах, не всё ли равно, если ты увидал во мне лицо любви?

К а л и г у л а (по-прежнему обнимая его). Сципион, это добродетель возвышенных душ. О, если бы мне вернуть твою чистоту! Но я слишком хорошо знаю свою страсть к жизни – она не довольствуется природой. Тебе этого не понять, ты – из другого мира. Ты – чист в добре, как я – чист во зле. С ц и п и о н. Я понимаю…

К а л и г у л а. Нет. Есть во мне что-то такое… Глухое озеро, гнилые деревья… (Неожиданно меняет тон.) Твоё стихотворение великолепно. Но если хочешь знать моё мнение…

С ц и п и о н (та же игра). Да.

К а л и г у л а. В нём явно не хватает крови.

Сципион отшатывается и с ужасом смотрит на Калигулу. Потом, пятясь назад, говорит глухим голосом.

С ц и п и о н. Чудовище! Мерзкое чудовище! Значит, ты притворялся? Играл? Ну и как, доволен собой?

К а л и г у л а (с грустью). Ты прав. Я играл.

С ц и п и о н (та же игра). Какое у тебя кровожадное сердце! Сколько зла и ненависти мучают тебя!

К а л и г у л а (мягко). Замолчи.