Альба Донати – Книжный домик в Тоскане (страница 28)
Жизнь не нужно понимать всю до конца, но в жизни нужно встретить нежность. Она проникает в нас и пронизывает нас насквозь, заставляет действовать, совершать поступки, руководит нами. Это как в игре «Микадо», снова как в этой игре: один человек спасает другого. И еще одного, и еще. И еще, и еще. И мы не оборачиваемся посмотреть, сколько человек мы спасли, ведь все знают, что оборачиваться не к добру. Мы смотрим все время вперед, на следующего человека.
Сегодня, если бы я обернулась, то увидела бы посылку от Натали, за которую я уже заплатила сорок четыре евро за доставку и целых сто двадцать девять евро таможенных пошлин, что сводит на нет весь мой заработок на гольфах.
Как ужасен этот мир, где царит бюрократия. Как будто бы где-то сидит чиновник, отвечающий за создание препятствий, какой-нибудь замминистра, и целое министерство, чьей задачей является усиление и распространение препятствий. Алессандра сказала бы, что это ее очень достало (конечно, выразилась бы покрепче).
Тем не менее в Лучиньяне купили дом Ям и Нира, которые живут в Тель-Авиве, и, может быть, нам удастся в будущем провезти несколько пар гольфов в чемодане. Мы это обсуждаем.
Сообщество иностранцев в Лучиньяне состоит из людей, которые мне нравятся: Пруденс привозит нам капкейки, Майк – чай Шарлотты Бронте и Джейн Остин, а Ям и Нира – «литературные» гольфы. Уильям играет на фортепиано, а Вирджиния напоминает Вирджинию.
Сегодняшние заказы: «Корабль в Кобе» Дачи Мараини, «Воспоминания крестьянки» Льва Толстого, «Ученик счастья» Пии Перы, «Пенелопиада» Маргарет Этвуд, «Кроха» Эдварда Кэри, «Изверг» Эмманюэля Каррера, «Домашняя симфония» Тины Гвидуччи.
Вчера моросило, и мы переставили два столика под крышу террасы, чтобы иметь возможность усадить тех, кто, несмотря на дождь, приехал из Флоренции, Болоньи и Реджо-Эмилии. Теперь, когда локдаун закончился, каждый день предлагает нам контррассказ, каждый день чем-то нас удивляет, каждый день в калитку шалфейно-зеленого цвета входят нежданные-негаданные истории. Сказки, классические романы, фрагменты старых фильмов.
Вчера под струями дождя появились двое рыбаков. Один высокий, крепко сбитый, с ласковой улыбкой и добрыми глазами, второй – более подвижный и сухопарый. Казалось, они вышли из «Коротких историй» Роберта Олтмена, фильма, снятого по рассказам Раймонда Карвера. Рыбаки, дождь, ожидание, группа посетителей. Я думала, что у меня не найдется книг по их вкусу, и думала неправильно.
Тот, что с добрыми глазами, сказал мне, что прочел все мои стихи, обнаружив в них некоторое сходство с близким его сердцу поэтом, Робертом Фростом. О Боже, именно с Робертом Фростом, тем самым, который говорил, что стихи рождаются как «комок в горле, как ностальгия по дому или по любви». Но его друг не такой, продолжала ошибочно думать я, его друг-то уж точно попросит книгу, которой у меня нет.
«Когда умер Ферлингетти, поставив точку на поколении битников, я понял, что у меня нет стихов Грегори Корсо»[88].
Они вышли после того, как описали нам прозрачность близлежащих ручьев – Деццы, Сурриккьяны, Сегоне – цитатами из «Дикого ириса» Луизы Глюк и «Кони-Айленда разума» Лоуренса Ферлингетти. Мне вспомнился Гарольд Блум на острове Нантакет, сидевший рядом со своим другом, который ловил рыбу, в то время как Гарольд читал вслух Уолта Уитмена: «Когда у меня есть отчаянная необходимость успокоить боль, я почти всегда выбираю Уитмена»[89].
И вот я представляю себе двух моих рыбаков, намеревающихся пройти топкими берегами Сегоне и углубиться в лесную чащу, читая стихи Луизы Глюк или Ферлингетти. Пойманную рыбу они выпускают обратно в воду, это ясно и без слов. Рыбалка – это терапия.
Сегодня поступил поистине необычный заказ. Речь идет о подарке на свадьбу. Вернее, о двух подарках. Одном для нее и другом для него.
Для нее: «Токио весь год» Лауры Имай Мессины, «Дом диких цветов» Матанги Субраманьян, «Женщины, покупающие цветы» Ванессы Монфор, «Что видно отсюда» Марьяны Леки.
Для него: «Дочь Дебюсси» Дамьена Люса, «Невероятный ужин квантовых физиков» Габриэллы Грейсон, «Васан. Искусство японской математики» Тошимицу Хирано, «Позабытое-позаброшенное. Словарь утраченных слов».
Для обоих: книжные закладки и тетрадки от «Элинор Марианны».
Вчера мы с Донателлой весь день после обеда пересаживали цветы под небом с явными признаками надвигающейся грозы, и, разумеется, она не замедлила разразиться.
При приближении грозы пейзаж вокруг преображается ежесекундно: ветер гонит тучи, то сгущая, то развеивая их, и меняющийся свет постоянно предлагает взгляду новую картину. В мою память навсегда врезалось фото Альберто Джакометти и Самюэля Беккета на сцене парижского «Одеона», которые часами расхаживают вокруг деревца, представляющего собой единственную театральную декорацию. Джакометти сдвигает одну из веточек на сантиметр, потом отступает назад, любуясь эффектом: Oui, peut-être[91]. Затем то же самое делает Беккет: поправляет веточку пониже, отступает, пытаясь понять, стало ли лучше. Oui, peut-être. Ветер поступает точно так же – он перемещает облака, листья; и под непрерывно меняющимся светом нашему взгляду открываются новые, никогда не виданные прежде горные хребты и равнины, лесные поляны и тропинки. В какой-то момент Прато-Фьорито просто исчез, как будто его никогда и не было на свете.
Но сейчас он уже вернулся и красуется в свете утреннего солнца.
«В стране чистой, в стране, где можно дышать, в стране настоящей», – писала Симона Вейль поэту Жоэ Буске[92]. Так вот, из окна нашего книжного я вижу страну настоящую, и она очень далека от того ненастоящего, что встречаешь повсюду. Повсюду, но не здесь.
В эти дни случается трагедия. Поскольку мама уже почти не ходит, непрерывно падает и больше не может спускаться и подниматься по лестнице, которая ведет к ней в комнату, я решилась сделать запрос на помещение ее в комплекс для пожилых людей в Корелье, где работает Саманта, дочь Роберты из Лучиньяны. Саманта, являющая собой воплощенную радость, служит гарантией этого места.
Это очень трудный выбор, и меня мучает чувство вины. Я поступаю правильно или я ее бросаю? На одной чаше весов эти вопросы, а на другой – эта вот сцена: мама и Эрнесто в обнимку на диване, его рука крепко стискивает зажатую в ней мамину руку, она дремлет, а он плачет.
Сейчас мне надо спуститься в сад, чтобы посмотреть, хорошо ли себя чувствуют пересаженные вчера цветы и правильное ли мы выбрали для них место. Я отправляю Донателле наши фотографии. Я в образе Джакометти, а она – Беккета.
Сегодняшние заказы: «Архитекторша» Мелании Мадзукко, «Пенелопиада» Маргарет Этвуд, «Женская война» Александра Дюма, «Чужое счастье» Кармен Пеллегрино, «Зимние пчелы» Норберта Шойера, «Бортовой журнал писателя» Бьорна Ларссона, «Смешные истории наоборот» Вивиан Ламарк.
Книжный магазин – это рай. И этот рай я всегда оставляю открытым, не запираю калитки на замок. Когда я в далеком 1979 году приехала во Флоренцию на синем пикапе моего отца, с только-только полученными правами, все задавались вопросом: почему я никогда не запирала его на ключ?
Мой отец ни разу не запер двери ни в одной машине в своей жизни. Моя мать запирает на ключ входную дверь дома в пять часов дня. Два видения этого мира.
А что, если кто-нибудь войдет, что-нибудь украдет, что-нибудь повредит, испортит мое имущество. А что, если. Однако я не желаю принимать в этом участие. Я и мой отец, мы принадлежим настоящей стране, а в настоящей стране вещи портятся, в настоящей стране люди плачут и раздражаются, но мы с папой решили уже самим фактом рождения не становиться частью того мира, где запираются двери.
В воскресенье утром у нас в книжном была Фабиола, и я дала ей детскую книгу Родди Дойла под названием «Вылитая мать». Это история о девочке, у которой умирает мама. Она вновь обретет ее после череды загадочных встреч, будучи уже взрослой, когда посмотрится в зеркало. Фабиола стояла посреди книжного и плакала.
Так вот, мой отец, никогда не запирающий машину, Майкол, бегающий в поисках ветра и спрашивающий, где же он, Фабиола, плачущая над книгой Родди Дойла, Эрнесто и моя мать, сидящие в обнимку на диване, рыбаки, читающие Луизу Глюк и Ферлингетти, – все это кусочки той страны, «где можно дышать», о которой говорит Симона Вейль. И все это – моя новая жизнь здесь.
Сегодняшние заказы: «Хорошего человека найти нелегко» Фланнери О’Коннор, «Замороженная женщина» Анни Эрно, «Отраженный остров» Фабриции Рамондино, «Книга об итальянских островах» Фабио Фьори, «Парижский отчет» Томаса Манна.
Она все сделала по-своему. Встала, несмотря на запрет, поднялась на две ступеньки – и упала назад на спину. Мы просили ее остаться в постели еще хотя бы минутку, потому что нужно было подняться выключить плиту. Было достаточно всего одной минуты. Но она прыткая, как кузнечик, и все сделала с точностью до наоборот.
Накануне она послала всех куда подальше, потому что ей хотелось встать и идти в свой дом, где ее, разумеется, ждали ее сестры. То есть она уже ведет диалог с тенями. Браки, дети, разводы – все стерлось из памяти в мгновение ока, и теперь там есть лишь дом детства, полента на завтрак, обед и ужин, Польдина и Фенизия, ожидающие ее, чтобы вместе отправиться пешком в Терельо на танцы.