Альба Донати – Книжный домик в Тоскане (страница 10)
Упаковка выглядит очень по-мексикански: яркие, насыщенные, хорошо сочетающиеся между собой цвета. Мы прозвали его чай Фриды Кало.
И совсем другое дело, каким образом преподносит себя чай, поступающий из Кента. Английский чай в английской упаковке. Это настоящие коллекционные упаковки, украшенные сверху портретом какой-нибудь писательницы или писателя. Здесь есть Джейн Остин на черном китайском чае с лепестками розы, Шарлотта Бронте на зеленом китайском чае с цветками жасмина, «Алиса в Стране чудес» с большим количеством клубники и смесью фруктов: кусочками яблока, гибискусом, ягодами бузины, шиповником и ананасом. Совершенно особенный чай – с Мэри Шелли, рожденный из смеси черного шри-ланкийского чая и фиалок, а еще чай с «Маленькими женщинами», аромат которого навеян тортом «Красный бархат»: он изготовлен из смеси черного чая с шоколадом и ванилью.
Естественно, там, где есть превосходный чай, не может не быть отличного джема, и тут уж мы постарались. Все началось с одной очаровательной женщины. Кажется, будто она появилась из фильма Бернардо Бертолуччи. Ее зовут Анна, и она виолончелистка, с 1983 года играющая в оркестре на фестивале «Флорентийский музыкальный май». Анна любит готовить, и она использует два разных имени: одно для игры в оркестре и другое для тех блюд, что готовит. У нее серые глаза, благодаря которым ее красота остается неувядающей. Не знаю, что такого в ее руках и какое ими движет волшебство, что позволяет ей делать то, что она делает, но она придумала имя для этой своей страсти: «Новая музыка на кухне».
Ей идеально подходят слова Колетт: «Кухня – настоящая кухня – состоит из тех, кто пробует, вдыхает аромат, уносится на мгновение мечтой, добавляет капельку оливкового масла, щепотку соли, листик тимьяна; из тех, кто взвешивает без весов, отсчитывает время, не глядя на часы, следит за жарк
Вместе с ней мы изобрели литературные джемы. Я изучила, выяснила, разведала вкусы писателей или их персонажей, а Анна добавила к этому свою фантазию. Так она приготовила джем Вирджинии Вулф с горькими апельсинами и виски, джем Джейн Остин с яблоками, лаймом и корицей, джем Колетт со сливами и звездчатым анисом, джем, посвященный Дино и Сибилле[37] – с грушами «вольпина», собранными с векового дерева на вилле Бивильяно, недалеко от Марради, где родился Дино Кампана, и томленными в красном вине с пряностями. Маленькие шедевры, которые очень полюбились нашим посетительницам. Из разных мест Анну просили выслать ее литературные джемы, но безрезультатно, потому что мы договорились, что их можно найти только у нас.
Сегодняшние заказы: «Осень» Али Смит, «Элизабет и ее немецкий сад» Элизабет фон Арним, «Поваренная книга жизни» Алисы Бабетт Токлас, «Сад Зеленой ведьмы» Эрин Мерфи-Хискок, «Игра» Карло Д’Амичиса.
Вчера, буквально сразу после того, как я написала об Анне, она мне позвонила. Мы редко созваниваемся, так что ее звонок прозвучал для меня одним из тех совпадений, что наполнены множеством знаков. Она рассказала мне о найденных ею каких-то особенных горьких апельсинах и маленьких-маленьких яблоках. Джемы Вирджинии и Джейн уже готовятся к приземлению.
После обеда к нам поднялась Ноэми и объявила мне, что беременна. Я уже несколько часов об этом знала – мне сказала Алессандра.
Ноэми двадцать три года, шесть из них она встречается с Валерио. Это моя племянница. Генеалогическое древо моей семьи достойно руки чертежника, хотя у нас в деревне не у всех есть ясное представление о своем родстве.
Между мной и моим братом девятнадцать лет разницы. Он женился, когда мне исполнилось шесть лет, потом родились Ваня и Дебора, мои племянницы, почти что сестры, если учесть нашу маленькую разницу в возрасте. Ваня впоследствии стала матерью троих детей: Фабио, Давида и Ноэми. Дебора – матерью одного, то есть одной: Ребекки. Фабио на сегодняшний день уже и сам отец годовалого Диего. Вместе с мамой они составляют пять поколений.
Утешительно видеть, как растет Лучиньяна. В прошлом году вместе с Диего на свет появился еще Самуэле, который 30 января сидел в животе у Элизы, помогая нам отчищать книги от копоти. Потом еще, чуть постарше них, есть Майкол (именно Майкол, здесь нет ошибки).
Коммуна собирается открыть маленький сад с площадкой для игр. Проблема в том, что единственное свободное место находится рядом с (уродливым) монументом павшим на войне. И поэтому мнения в деревне разделились, как это часто бывает: примерно 70 % за сад и 30 % против. Из щепетильности я даже позвонила моему приятелю Бернардо, аббату из аббатства Сан-Миниато-аль-Монте, и он сказал, что не видит в этом проблемы, скорее даже наоборот: если дети будут играть рядом с уродливой стелой, установленной в память погибших на войне, это станет прекрасным посланием мира. Но такова уж Лучиньяна: здесь всегда 30 % против 70 %. То же самое и в отношении книжного магазина. Кому-то он поперек горла. Но нужно набраться терпения. Вскоре после открытия кто-то позаботился о том, чтобы сбросить вниз все вазоны с цветами с нашего холмика, который мы называем Холмищем. Больше ничего такого не происходило, если не считать пожара.
Этой ночью шел снег, и все вокруг покрыто чудесным белым покрывалом в три сантиметра толщиной, на дорогах пусто, а сегодня обещали солнечную погоду. Мы в желтой зоне[38], и я надеюсь увидеть в книжном много народу, а вот завтра мы уже станем оранжевыми, а значит, будет возможность расслабиться и почитать книжку.
Я заказала все книги Фэнни Флэгг, той, что написала «Жареные зеленые помидоры». Меня заворожили обложки в стиле деревенской романтики. Для меня она представляет облегченную версию Кента Харуфа. Он придумал городок Холт, находящийся в Колорадо, а она – Элмвуд-Спрингс в штате Миссури. Их придумали на бумаге, и теперь они существуют вне зависимости от любой карты. В обоих случаях там течет абсолютно нормальная жизнь: погруженная в сонное молчание в Холте и более суматошная в Элмвуд-Спрингс. Маленькие городки со своими проблемами. Со своими 30 %, с которыми всегда надо считаться.
Несколько часов назад, уже глубокой ночью, я пыталась решить одну проблему. Восхитительный чай, который приходит к нам из Кента, на этот раз не придет. Джули пишет мне душераздирающий мейл с сообщением, что итальянские таможенники отказываются пропускать чай и что все коробки с ним будут уничтожены в Центре международного почтового обмена.
Самая настоящая трагедия. Больше не будет чая с «Алисой в Стране чудес», с Джейн Остин, с Мэри Шелли – все уничтожат на таможне благодаря Брекзиту. Италия не импортирует чай из Англии. Но у меня есть Майк.
В этот период он в Брайтоне. Я пишу ему в «Ватсапе» в 3:01. Он тут же откликается. Говорит, что сделал прививку и что у них введен полный локдаун. Я объясняю ему ситуацию с литературным чаем, и он говорит, что, как только сможет, приедет в Италию на машине и привезет с собой чай. У него в тех краях живет друг, и – опять-таки при первой же возможности – он отправится к другу на ужин и по пути заберет чай. Обожаю Майка и его взгляд на мир, его бокал и бутылку со спритцем, выглядывающие у него из рюкзака.
Сегодняшние заказы: «Женщина взаперти» Колетт, «Саду я еще не сказала» Пии Перы, «Гана должна уйти» Тайе Селаси, «Что видно отсюда» Марьяны Леки.
Вчера я в конце концов не выдержала и на рассвете вышла пофотографировать книжный магазин с гирляндами огоньков, сверкавших в полутьме. Это было невероятное зрелище: снег накрыл пушистым покровом наши круглые столики и украсил цикламены сияющим белизной убранством. Я включила внутри магазина свет и едва успела, чтобы расслышать легкий гомон фей, тут же рассеявшийся за углом. Я бродила между столиков в мягких мохнатых тапочках, делала снимки и искала знаки волшебства.
Утром мы с Донателлой открыли книжный, но люди пришли уже после обеда, и снег растаял. Как жаль. В течение дня появилась еще одна хорошая новость. К нам в гости заглянул Фабио вместе с Диего, крошкой-племянником с самой озорной на свете рожицей, какую я только видела. Фабио пришел с официальным известием: он и Федерика ждут еще одного ребенка, пока неизвестно, мальчика или девочку. И что совсем уму непостижимо – это что у Федерики и у Ноэми все случилось абсолютно синхронно: они обе на третьем месяце и у обеих роды прогнозируются на конец августа. Число читателей стремительно растет. Смешно, думала я, эти дети даже не будут знать, что такое мир, где нет книжного магазина, и каким нужно быть сумасшедшим, чтобы открыть такой магазин в затерянной в горах деревеньке из ста восьмидесяти жителей. А я буду тетушкой из книжного магазина.
Сегодня мы в оранжевой зоне, и День святого Валентина придется праздновать дома. Ветер завывал всю ночь, наверняка обнаружатся какие-нибудь разрушения. Температура резко снизилась. Сурриккьяна – ручей, бегущий в долине, – звучал в унисон с ветром, отчего рождалась такая музыка, будто они были струнным дуэтом, состоящим из скрипки и контрабаса. Кто знает, какого страху натерпелись оленята и козлята.
Тем временем переговоры с Натали по поводу гольфов с цитатами Джейн Остин, Эмили Дикинсон и из «Алисы в Стране чудес» продолжаются неустанно. Я наседаю на нее, она дает понять, что согласна, а потом растворяется в воздухе вдоль линии электропередачи, связывающей Лучиньяну с Тель-Авивом. Но я просто так не отстану. У меня будут эти гольфы.