Алайна Салах – Не мой парень (страница 3)

– Ты не похожа на человека, потрошащего ночами холодильник, – разбивает темноту кухни холодный голос.

Сердце екает так сильно, что забирает у меня как минимум год жизни. Столбенею на месте без малейшего шанса повернуться, потому что не знаю, как после недавнего распития текилы взглянуть на Финна снова и не грохнуться в обморок.

– Хочу пить, – сиплю еле слышно, невидящим взглядом уставившись в разноцветные ряды банок. – Искала… сок.

За спиной раздается какой-то шорох, и с каждой долей секунды мое тело наэлектризовывается ожиданием: я знаю, что Финн идет ко мне. Сжимаю ручку холодильника так сильно, что на ней вполне могут остаться мои отпечатки, когда чувствую, как он встает позади меня, опаляя теплом своего тела кожу через футболку. Ощущаю его мерное дыхание на шее, доносящее аромат дерева и текилы, и вздрагиваю, как от удара, когда его твердая грудь прижимается к моей спине и пряное дуновение перемещается на висок.

– Вот же он, – раздается мне в ухо, и я вижу, что крупная загорелая кисть вытягивает с полки графин, наполовину заполненный оранжевой жидкостью.

Раскаленное касание покидает спину, оставляя покалывание ожогов на коже, но я по-прежнему не могу заставить себя обернуться. Продолжаю смотреть в освещенный ящик, короткими рывками втягивая в легкие воздух. Я стою так, даже когда дверца захлопывается перед моим носом и кухня погружается в кромешный мрак.

– Ты хотела пить, разве нет?

Умом я понимаю, что не могу продолжать вести себя как оглушенная идиотка, но ноги совсем меня не слушаются. Наверное, потому что Финн стоит слишком близко и, повернувшись, я обязательно встречусь с ним глазами.

– Повернись, – холодно командует голос.

Ледяные иглы вонзаются мне в кожу, медленно вращая меня против часовой стрелки до тех пор, пока я не упираюсь в мерцающие в темноте ониксы.

– Пей, – уже более мягко произносит Финн, толкая мне в грудь графин с соком.

Послушно беру его двумя руками и начинаю глотать прямо из горла – я действительно мало соображаю в этот момент. Не останавливаюсь, даже когда стенки желудка ломит от наполненности, потому что знаю, что он наблюдает за мной.

– Кажется, тебе хватит.

Я слышу в его голосе улыбку, но я вполне могу ошибаться. Я ни разу не видела, чтобы Финн улыбался. Он забирает у меня графин и идет к барной стойке. Ставит его на стол и застывает, привалившись к стулу. Несмотря на царящий мрак, я вижу светлое пятно его обнаженного торса, отчего щеки ярко вспыхивают. Я пару раз видела Финна раздетым у бассейна, но всегда отводила глаза, боясь быть уличенной в подглядывании. К счастью, сегодня темнота играет мне на руку.

– Где Ким? – мысленно ругаю себя за то, что голос звучит так хрипло и грубо.

– Уехала с подругами праздновать дальше.

– Ты не поехал?

– Устал от толпы.

В этот момент меня вдруг поражает мысль, что мы с ним разговариваем. Что Финн Кейдж способен общаться как самый простой человек, и что он также, как и я, утомляется большими сборищами. И это удивительно, учитывая его репутацию тусовщика и героя скандальных светских хроник.

– Я тебя смущаю, Тони?

Я снова дергаюсь, вдавливая пальцы ног в керамическую гладкость пола. Можно ли назвать смущением то, когда теряешь дар речи и способность соображать при виде одного-единственного человека? Когда наедине с собой представляешь, что рассказываешь ему, как прошел твой день, и воображаешь его ответные реплики. И когда рука сама тянется разгладить залегшую складку между его бровей, и ты придумываешь тысячи способов сделать так, чтобы она никогда там больше не появлялась.

– Смущаешь, – натужно выметаю из горла трудное слово.

– Почему?

Я не могу ему ответить. Потому что между нами не та ситуация, чтобы безнаказанно очистить свою совесть и сказать, что он нравится мне. Что я влюблена в него до дрожи в коленях, и что для меня он недостижимое лицо с экрана, которое по какому-то удивительному стечению обстоятельств почти каждый день появляется у нас в доме.

Поэтому я говорю ему только часть правды:

– Я не слишком сильна в общении с противоположным полом. Да и вообще в общении. Я не Ким, как ты, конечно, успел заметить.

Финн игнорирует мое замечание и продолжает односторонний допрос:

– У тебя никогда не было парня?

Я мотаю головой.

– Не было.

Эти слова даются непросто, потому что все мои сверстницы с четырнадцати лет встречаются с парнями, да и, сколько себя помню, под окнами Кимберли вечно ошивались толпы поклонников, а у меня не было никого. Я никогда не ходила на свидание и даже свою единственную валентинку получила в пятом классе от соседа по парте.

В тишине слышится шаркающий звук: темный силуэт отрывается от барной стойки и направляется ко мне. Я затаиваю дыхание, как если бы это могло унять тяжелые удары сердца, пульсирующие в грудной клетке. Бесполезно. Уверена, Финн тоже их слышит.

– Это все объясняет, – разносится над моей головой.

– Объясняет что? – я почти шепчу, заглядывая в устремленные на меня глаза.

Низкий вибрирующий звук его голоса густым нектаром проникает в уши, растекаясь по телу странной негой:

– Почему ты так смотришь на меня.

Я не успеваю спросить, как я смотрю на него, потому что ладонь Финна ложится на мои скулы и подтягивает мое лицо к своему, так что мы делим один глоток воздух на двоих.

– Какого черта ты смотришь на меня так, словно хочешь сожрать, Тони? – и через мгновение я чувствую влажное давление на своих губах.

Ноги слабеют, но Финн успевает поймать меня за талию, второй рукой толкая мой затылок к себе. Его дыхание во мне, жаркий язык между приоткрытыми губами, в ушах – глухой стон. Я не понимаю, кому он принадлежит, потому что земля ускользает из-под ног, и я цепляюсь за его плечи, как за единственное, что может меня удержать.

– Это твой первый поцелуй, так ведь? – требовательный вопрос на моей щеке.

Я успеваю кивнуть, прежде чем мои губы снова запечатываются страстным клеймом его рта. Через каждое нервное окончание простреливает искра, отдаваясь внизу живота эхом огненного взрыва.

– У меня кружится голова, – успеваю пролепетать, когда на секунду отстраняюсь, чтобы глотнуть воздуха. – И тело горит.

– Так и должно быть, – шепчет Финн, проводя большим пальцем за моей ушной раковиной. Он тяжело дышит, пока смотрит на меня, вдавливая каждый вдох мне в грудь, и через тонкую ткань футболки я чувствую прикосновение его затвердевшего паха. Я не настолько невинна, чтобы не знать, что такое мужская эрекция, но мне кажется совершенно невероятным, что я послужила этому причиной.

Осмелев, я запускаю ладони в его растрепанные волосы, про себя отмечая, что они и правда жесткие. В ответ рука, удерживающая мою талию, скользит вниз, туда, где задравшаяся футболка оголяет бедра, и жадно стискивает ягодицы. От соприкосновения жесткости ладони с пылающей кожей из меня вырывается протяжный стон, и в тот же миг, как по сигналу, ладонь вновь возвращается на мою талию.

– Перестань издавать эти звуки, – Финн упирается головой в мой лоб. – Я же, блядь, не железный.

Мы тяжело дышим, глядя друг в другу в глаза, словно ведем немую беседу. Затем Финн кладет ладони мне на плечи и отодвигает от себя, насколько позволяет длина его рук.

– Иди спать, Тони, – говорит будто раздраженно. – Это просто поцелуй. Как сказала твоя сестра, первый раз лучше со мной, чем в ржавой колымаге твоих одноклассников.

Мое лицо пылает в огне сумасшествия и страсти, но упоминание Ким, словно ледяная струя из шланга, опрокидывает меня на землю. Я самый ужасный человек на земле. Целовалась с парнем своей сестры, даже на секунду не подумав о ней. Не подумав, что поступаю плохо. Отдалась порыву, словно животное. Финн парень, и он выпил, а о чем думала я?

Чувствуя, как к глазам подкатывают слезы стыда и осознания собственной аморальности, избавляюсь от рук на своих плечах и уношусь в комнату, оставив Финна одиноко стоять посреди кухни.

4

Я не сплю всю ночь, прислушиваясь к каждому шороху в доме. Кимберли возвращается под утро: несмотря на то, что она старается не шуметь, я слышу, как скрипит дверь в комнате напротив. В которой спит Финн. Интересно, он проснется? Поцелует ее после того, как целовал меня? Хотя, возможно, он даже не вспомнит о том, что произошло. Вдруг он был пьян сильнее, чем выглядел.

Зря говорят, что утро вечера мудренее. При дневном свете произошедшее ночью кажется еще более ужасным. Я не представляю, как буду смотреть в глаза сестре и как вести себя с Финном. Поэтому делаю то, что привыкла делать в любой непонятной ситуации: достаю из гаража велосипед и еду к Софи.

Софи моя школьная подруга и моя вторая семья. Она единственная, кто знает о моих чувствах к Финну. Я бы и ей не рассказала, но она догадалась обо всем сама, когда однажды осталась у нас на ужин и увидела, в какого овоща превращает меня одно его присутствие за столом. Честно говоря, когда я выговорилась, стало немного легче – тяжело изо дня в день чувствовать себя преступницей в собственном доме без возможности облегчить совесть.

Если бы меня спросили, почему мне нравится Финн, я бы не смогла ответить. Наверное, потому что он красивый и молчаливый. Немного пугающий, потому что никогда нельзя угадать, о чем он думает, и отчего ведет себя так, словно ему нет дела до того, что о нем говорят. А еще мне кажется, что за этой броней скрывается человек, который всегда поступает по совести.