Алайна Салах – Двое (страница 3)

Может быть, потому что в моей голове всё должно было сложиться по-другому и потому что в этот миг я поняла, что мне придётся ночевать на лавке по соседству с бомжами, что-то внутри меня ломается. Моя единственная надежда на спасение только что провалилась, и завтра мне банально будет не на что есть.

Грудь начинает ломить от растущего спазма, глазам становится горячо, отчаяние и дрожь в голосе сдерживать не удается:

– Для чего ты тогда попросил мой паспорт? Чтобы унизить меня напоследок? Ты ведь знаешь, что мне негде ночевать.

Булат бросает на меня последний, ничего не выражающий взгляд и захлопывает дверь. Переливающиеся бока седана неспеша откатываются назад, шины с хрустом перемалывают мои нервы. На секунду у меня возникает мысль броситься ему под колёса. Автомобиль двигается слишком медленно и вряд ли я серьёзно пострадаю, но тогда Булат точно не сможет меня оставить. Эта мысль задерживается в голове на секунду и исчезает за ненадобностью. Членовредительство – это окончательное дно. Уж лучше спать на лавке.

Автомобиль подкатывается к опущенному шлагбауму, останавливается. Через секунду эта полосатая палка поднимется, и он уедет. Я начинаю идти. Он был прав: я сама идиотка. Нужно было остаться с Маратом. Может быть, еще не всё потеряно, и я могу ему позвонить? Сказать, что дела с подругой решились быстрее и предложить увидеться? Нет, не выйдет. Мой баланс на телефоне ушел в минус, а кидать просьбу о дозвоне – это такое же дно, как и броситься под колёса.

Расстояние между мной и задним бампером с горящими стоп-сигналами сокращается с каждой секундой, но шлагбаум по-прежнему остается опущенным. Сгустившуюся темноту разрезает резкий звук автомобильного клаксона. Булат требует, чтобы ему открыли. Я мысленно усмехаюсь: так тебе и надо.

Перед тем как поравняться с водительским окном, я машинально выпрямляю спину и поправляю волосы. Собираюсь гордо прошагать мимо, но замечаю, что стекло опущено и притормаживаю.

– Наверное, охранник отошёл в туалет. Если хочешь, могу позвать кого-нибудь с ресепшена.

Булат коротко мотает головой, дескать, не нужно. Ну и к чёрту тебя. Я крепче прижимаю к себе сумку и, грохоча каблуками, иду вперёд. Просто ведь помочь хотела.

У входа в ресторан стоит небольшая компания: несколько парней и две девушки. Смеются, переговариваются, курят. Видимо, им никто не сообщил, что сигареты давно вышли из моды. Я останавливаюсь чуть поодаль, борясь с желанием отшвырнуть тесные каблуки, которые стёрли кожу до крови, и осесть на землю. Что мне сейчас делать? Куда пойти? Может быть, найти ближайший хостел и упросить администрацию разрешить мне переночевать? Взамен я бы могла убраться.

Мягкий шорох шин справа заставляет меня быстро вытащить телефон и уставиться в него. Машина Булата неспешно катится мимо меня, и я для убедительности начинаю активно водить по тёмному экрану пальцем.

– Таисия.

Звук собственного имени, произнесённый совсем негромко, заставляет меня вскинуть глаза, а сердце учащённо забиться. Булат смотрит на меня из-за опущенного стекла, на лице по-прежнему не отражается ни единой эмоции.

– Садись в машину.

Мой первый порыв – отказаться. Вытащить средний палец и сказать, чтобы он со своими проверками шёл далеко в задницу. Я бы, наверное, так и сделала, будь моё положение чуть менее безнадёжным.

Стараясь не делать резких движений, я убираю севший телефон в сумку, аккуратно застёгиваю её и прогулочным шагом иду к машине. Тяну ручку, но она не поддаётся. Кусаю губу. Это снова прикол какой-то?

Раздаётся глухой щелчок центрального замка, и тогда я пробую снова. На этот раз удачно.

Перекидываю через хромированный порог одну ногу, затем вторую, и с оглушительным хлопком закрываю за собой дверь. Слишком сильно. Будь на месте Булата отчим – он бы сейчас матерился.

В салоне автомобиля витает запах её хозяина: дорогой кожи и мускусного парфюма, из динамиков звучит незнакомая расслабляющая музыка. Я вытягиваю истерзанные ноги, вжимаюсь в бархатистую обивку сиденья и смотрю на Булата.

– Меня зовут Тая. Не Таисия.

4

Манера вождения Булата идеально вписывается в его образ: уверенная и неторопливая. Его ладони едва заметно ходят на руле, когда ему необходимо маневрировать, спина расслабленно покоится в кресле. Отчим водил совершенно по-другому: подавался грудью вперёд, ворчал на каждую проезжающую машину и бесконечно перестраивался из ряда в ряд. Поэтому я терпеть не могла нашу дачу – поездка туда означала два часа непрекращающейся тошноты.

– У тебя разве нет водителя?

Булат смотрит на меня мельком, после чего снова возвращает взгляд к дороге.

– Люблю ездить сам.

– Вряд ли это удобно, если ты решишь выпить.

– Не тебе об этом судить.

Я сжимаю пальцы в кулаки. Он снова указывает мне место. Навязчивая оборванка, так он сказал. Однако сейчас я сижу у него в машине, и мы едем… Я понятия не имею, куда мы едем.

– Куда ты меня везёшь?

– В квартиру.

– В твою?

– Да, в мою.

Губы непроизвольно дёргаются в победной улыбке. Он везёт меня к себе в квартиру. У меня все получилось. Пусть не с первого раза, но мой план сработал.

Я незаметно стаскиваю с ноги туфлю и едва не стону от облегчения. Даже страшно смотреть, во что превратилась моя ступня. Нужно будет где-то раздобыть зарядку. Моя осталась в квартире Кристины, а у Булата наверняка айфон. Но всё это мелочи, о которых я подумаю позже. Главной цели я добилась: сегодня я не буду ночевать на улице.

– Мы приехали? – задаю бесполезный вопрос, когда Булат останавливается перед чёрными въездными воротами. Дом явно элитный: современный фасад, подсвеченные стены из полированного гранита, вдоль которых стоят клумбы с зеленью.

Булат ничего мне не отвечает, выжидает, пока кованая решётка разъедется и направляет автомобиль внутрь. Парковка внутри небольшая и сплошь уставлена дорогими машинами, названия которых я не пытаюсь угадать. Чтобы не начать крутить головой по сторонам и вновь не выставить себя провинциальной дурочкой, я сосредотачиваю внимание на ногах. За пятнадцать минут поездки они немного отдохнули, и теперь мне необходимо запихнуть их в ненавистные туфли. Я прикусываю губу изнутри, чтобы погасить рвущийся стон, когда жёсткий задник вновь впивается в открытую рану. Надеюсь, Булат живет на первом этаже, ну или в доме есть лифт.

Припарковав машину, он выходит наружу, и я следую его примеру. Едва ноги соприкасаются с асфальтом, давление на пятку усиливается, и я беззвучно скулю. Боль адская.

– Иди за мной, – коротко распоряжается Булат и, не дожидаясь моей реакции, идет к подъезду. Воспользовавшись тем, что я нахожусь за его спиной, я плюю на выдержку и начинаю хромать. При первой же возможности выкину эти чертовы туфли.

Булат живёт на третьем этаже, и к счастью, поднимаемся мы на лифте. Ткнув серебристую кнопку, он встаёт напротив и смотрит мне в глаза. Я тоже смотрю и неожиданно для себя начинаю нервничать. Сейчас мы окажемся в его квартире один на один. Уйти и позвать на помощь будет уже нельзя. Паника во мне зреет, как снежный ком, по мере того как лифт продвигается к нужному этажу. Я мысленно шикаю на себя. Во-первых, я здесь с определённой целью. Во-вторых, Булат не похож на маньяка или преступника. Если я начну бояться или сомневаться, то всё испорчу.

Булат открывает дверь, цвет которой я определяю как морёный дуб, – такой оттенок выбирала мама, когда красила волосы, – и переступает порог.

– Где ваши манеры, многоуважаемый Булат? – комментирую шутливо из-за его спины. – Я всегда думала, что дам пропускают вперед.

– Ты не дама и к тому же понятия не имеешь, где включается свет.

Я плотно сжимаю губы. Все никак не могу решить: груб он или нет. Он не обзывается, не матерится, но при этом его слова ранят едва ли не хуже.

Переступив порог, я застываю. Здесь красиво. Очень. Высоченные потолки, много места… Так много, что в одной прихожей могла поместиться вся наша квартира в Череповце.

Не снимая с ног обуви, Булат идёт вглубь квартиры. Что делать мне? Последовать за ним? И почему он не разувается? Собирается уехать?

После секундных раздумий я, поморщившись, скидываю туфли и оглядываю ступни. В нескольких местах содрана кожа, сочится кровь. Выглядит жутко.

Из глубины квартиры доносится звук льющейся воды, и я решаю идти на него. Чем больше я смотрю по сторонам, тем больше меня одолевает странное подозрение, что Булат мне соврал. Не похоже, что здесь кто-то живёт. Слишком мало вещей, слишком стерильная чистота и даже запах здесь совсем не обжитой.

– Это не твоя квартира, – выпаливаю я, едва Булат появляется в дверях ванной комнаты.

Он слегка приподнимает брови, дескать, поясни.

– Здесь никто не живёт, это видно.

– Я живу за городом. Это моя квартира, но я в ней почти не бываю. Справа по коридору душевая. Помойся целиком. Полотенца и халат найдёшь в шкафу. Эту жуткую тряпку на себя не надевай.

– Это не тряпка, а платье, – машинально огрызаюсь я, чувствуя, как пунцовеют щеки. – И к твоему сведению, я принимала душ с утра.

– Ты начинаешь меня раздражать и если продолжишь, я вытряхну тебя за дверь. Не забудь помыть голову.

Он разворачивается и идёт по коридору, на ходу расстегивая манжету рубашки. Я опускаю взгляд на подол платья и трогаю ткань. Оно совсем не жуткое, и я прекрасно в нем смотрюсь. Просто это он сноб.