Алайна Салах – Двое. После (страница 9)

Мое охрипшее «привет» заглушается голосом отца Антона, протягивающего ему руку. 

— Поздравляю, друг. Как говорится — в добрый путь.

Булат пожимает его ладонь, здоровается с Антоном, на секунду прижигает глазами мое лицо и поворачивается к Ангелине.

Биение крови сотрясает грудную клетку подобно клубным басам. Хватит, хватит. Я здесь с Антоном, а он просто на меня посмотрел. У меня красивое платье. Это оно привлекает внимание. 

Я с запозданием натягиваю на лицо заготовленную улыбку, плотнее жмусь к Антону — так извиняюсь за свои мысли. 

— Это Диляра, — представляет свою спутницу Булат. 

Девушка приветствует нас — вежливо, но при этом не усердствуя с улыбками. Она будто не стремится непременно понравиться, и именно этим к себе привлекает. У меня так никогда не получалось. При знакомстве с людьми я начинаю их разглядывать, задаю вопросы и много улыбаюсь. Мне хочется непременно их к себе расположить. 

Пока отец Антона расспрашивает Булата об арендных площадях — кажется, внутри гостиницы планируются магазины, я разглядываю убранство зала — мраморную лестницу, ведущую вниз, огромную, словно собранную из тысяч кристаллов люстру, подсвеченный фонтан. На деле, я пытаюсь совладать с эмоциями. Примириться с тем, как идеально Диляра ему подходит и с каким достоинством умеет себя вести. Набираюсь сил, чтобы хотя бы мысленно пожелать им счастья.

— Спасибо за приглашение, Булат. Мы с семьей рады разделить с тобой этот праздник.

Булат пожимает Сергею Львовичу руку, мельком смотрит на меня и уходит.

— А он, что, мог еще и не пригласить? — саркастично роняет мать Антона, провожая взглядом его удаляющуюся спину. 

— Каримов мой клиент, и было бы странно не быть с ним вежливым.

— Этот твой клиент должен быть сам тебе благодарен. Своим присутствием мы разбавляем это скопище бандитских рож.

Я впиваюсь пальцами в пиджак Антона. Зачем она так пренебрежительно говорит о Булате? Он все так отлично устроил и люди вокруг очень красивые. Кого она называет бандитскими рожами? Обходительного Камиля? Вон того седого мужчину с приятной улыбкой? Для чего тогда вообще сюда приходить? Чтобы высокомерно крутить носом и оценивающе смотреть на людей, калькулируя стоимость их нарядов? Лучше бы оставалась дома. Булат никогда ни про кого не говорил плохо за спиной.

— Мам, хватит, — с укором произносит Антон, чем вызывает во мне прилив благодарности. Его отец почему-то молчит. — Мы с Таей пройдемся, ладно?

Для себя я внесла его мать в скромный список людей, которых никогда не полюблю — к Фиделю, Эдику и отчиму, а потому произношу громко и с удовольствием:

— Конечно, давай пройдемся. Здесь так красиво и люди вокруг просто замечательные.

Но прогуляться было ошибкой, потому что я встречаю знакомых. Много знакомых из «До». Марата, которого легкомысленно бросила в памятный вечер знакомства, Камиля, прогуливающегося с девушкой, парня, привозившего нам бумаги вместо Фиделя и других приятелей Булата по покеру. Хочется спрятаться. Что они обо мне подумают?

Я трогаю за плечо Антона, который несколько минут назад встретил очередного знакомого и теперь посвящает его в особенности строительства «Гранд Сьютс», и шепчу:

— Я посижу немного в фойе на диванах. 

Антон кивает, обещая, что как только договорит, то сразу меня разыщет, и я вновь испытываю к нему благодарность за такое понимание. 

По пути вежливо улыбаюсь официанту, катящему тележку с запотевшими бутылками шампанского навстречу, отвожу глаза, когда мужчина в синем костюме плотоядно оглядывает мое декольте. На кожаных диванах, показавшихся из-за угла, сидит всего три человека и среди нет ни одного знакомого лица — самое но, чтобы привести себя в чувство. 

Я ускоряю шаг, но заслышав знакомый голос — его голос, застываю.

— Таисия. 

Тук... Тук... Тук...

Булат и всего какая то пара-тройка метров между нами. 

Пока я тренирую способность сохранять невозмутимость, он идет ко мне сам. Подходит вплотную и, проигнорировав мой ошарашенный взгляд, берет меня под локоть. Его моментально начинает жечь.

— Пойдем, поговорим.

11

Булат ведет меня по фойе, сворачивает за угол, скрывая нас от обстрела любопытствующих взглядов. Набойки моих каблуков с раскатистым эхом вонзаются в пол, вторя бешеным ударам сердца. Рефлексы временно мне отказали, стертые его неожиданной близостью — я не сопротивляюсь, не задаю вопросов — впервые за долгое время просто плыву по течению. Купаюсь в его запахе, впитываю его прикосновение, следую за ним.

Прикосновением смарт-карты он открывает внушительную дверь в конце коридора и пропускает меня первой. Здесь пахнет новой мебелью, дорогой кожей и смутно — его парфюмом. Напротив стоит рабочий стол, над которым висят множественные сертификаты, добрую половину стены занимает увесистый стеллаж. Кажется, это его кабинет.

Звук захлопнувшейся двери заставляет меня вздрогнуть, а шаги за спиной превратиться в натянутый нерв. Я и он снова. Наедине. 

Я обнимаю себя руками и незаметно щипаю кожу в попытке вернуть себе хотя бы часть самообладания. Не выставить себя неуверенной и глупой. О чем бы Булат не хотел поговорить — я буду стараться вести себя спокойно и с достоинством. Я больше не та, что полтора года назад: я лучше, сильнее, опытнее.

Булат обходит меня — я чувствую это по легкому дуновению, коснувшемуся кожи — и прислоняется к столу. Смотрит мне в глаза с намерением пригвоздить к полу, зафиксировать. В зале он смотрел на меня по-другому. Там я готова была воспламениться, сейчас же мне неуютно и нервно.

— Ты хотел поговорить.

Булат не меняется в лице, даже на долю секунды не отводит взгляд.

— После нашей последней встречи есть основания полагать, что твоя жизнь свернула не туда. Хочу выяснить, так ли это.

Меня словно с размаху ударили по лицу. Воздух отказывается поступать в легкие, щеки горят. Он видел, он понял. Теперь Булат считает, что я наркоманка. 

Я разглядываю стрелки на его брюках и не могу перестать моргать. Иногда перед сном я позволяла себе представлять нашу идеальную встречу: Булат спрашивает, как у меня дела, а я отвечаю, что только что вернулась из Италии, усиленно готовлюсь к сдаче диплома, а параллельно занимаюсь поиском подходящего помещения для своего будущего турагентства. Булат не рассыпается в похвалах, но по его потеплевшему взгляду и улыбке на кончиках губ, я знаю, что он мной гордится. Для меня это было важно — чтобы он мной гордился. Полтора года я потратила на то, чтобы вытащить себя из обломков «До» и построить «После», за которое было бы не стыдно, а в итоге он смотрит на меня так… С разочарованием.

— Таисия, — звучит с нажимом, почти гневно. 

Что мне ему сказать? Лгать, что ошибся? Он не ошибся. Оправдываться, обвиняя во всем Антона? Я так не могу.

Я заставляю себя вновь посмотреть Булату в глаза. Это была случайность. Я ни в чем не виновата.

— Спасибо тебе за беспокойство, но ведь… — я сглатываю, запинаюсь. Еще никогда не разговаривала с ним так, и, наверное, не заговорила, если бы он не загнал меня в угол. — Тебя больше нет в моей жизни, а меня нет в твоей. Вряд ли я должна перед тобой отчитываться.

Эти слова выдраны из горла с кровью. Те тонкие нити, которые по слабовольной случайности оказались целы, сейчас натянуты и трещат. Он все еще беспокоится обо мне, а я так ему отвечаю. 

Оторвавшись от стола, Булат поднимается. В его позе угадывается безмолвный гнев.

— Когда я сказал, что оплачу твою учебу, подразумевалось, что деньги пойдут на образование человека, который хочет изменить свою жизнь к лучшему и умеет идти к поставленной цели. Именно такой ты мне казалась до прошлой недели. Я спрошу тебя только один раз, Таисия, и надеюсь на честный ответ, — его голос давит, нажимает:  — Ты употребляешь наркотики? Потому что если это так, то в твоей жизни я больше принимать участие не собираюсь. С этой грязью дел не имею.

Я обнимаю себя руками, прячу глаза, чтобы он не видел набегающие слезы. Только он умеет делать мне так больно. Пусть и не специально, но всегда ранит до крови.

— Я не принимаю наркотики, — цежу сквозь дрожащие губы и задираю подбородок. Катящуюся по щеке каплю смахиваю. К счастью, она всего одна. — Считаю их злом и никогда бы не стала… Я знаю твое отношение… Думаешь я забыла твой рассказ? Я все помню. И я бы никогда так не отплатила тебе за добро… Я может быть и не идеальная… не взрослая... и иногда не могу перестать говорить все, что думаю… Но это не значит, что нужно обвинять меня в ужасных вещах… Я не наркоманка и никогда ей не буду…

Эмоции душат меня, и я замолкаю. Смахиваю вторую слезу. Я не наркоманка. Это была случайность.

— Твоя справка от нарколога отличается датой от остальных анализов, Таисия, — устало произносит Булат. — И я видел тебя в тот день, знаю этот взгляд. Ты была под кайфом. А я просил тебя не лгать.

Пол под ногами перестает быть устойчивым. Вопросы, мысли, вопросы, головокружение. Откуда он знает про анализы? Откуда он может знать? «Жемчужные холмы» не имеют никакого отношения к «Гранд Сьютс», я несколько раз проверяла.

Но сил допытываться до правды у меня нет. Я не могу с ним тягаться и нападать. Точно не сейчас. Булат думает, что я ему вру. А я не могу позволить так ему думать.

— Я выпила коктейль на том дне рождении. Это произошло случайно… Я случайно его взяла. Ты наверное этого не помнишь, но алкоголь я редко пью… Я никогда ничего такого не пробовала, поэтому не поняла. То, что в коктейле был наркотик, выяснилось только на анализе. Я тогда очень испугалась… была совершенно растеряна. Меня могли уволить с работы из-за этой нелепой случайности... Поэтому мне сделали новую справку.