Алайна Салах – Дочь моего друга (страница 11)

– Мы с Яной оставим вас ненадолго. – Семен пожимает руку Вадиму и смотрит на меня. – Вижу Костюкова с сыном, пойдем поздороваемся. Ты тоже подходи, Андрей – представлю.

Он берет Липучку под локоть, и они разворачиваются, а я помимо воли провожаю их глазами. Вернее, не их, а спину Яны: острые лопатки в широком вырезе платья и выпирающие позвонки. Ничего общего с соблазнительной женственностью, которой я всегда отдавал предпочтение в выборе партнерш, – на фоне их Липучка выглядит просто девочкой, но Вадим меня второй раз окликает, а я все продолжаю на нее смотреть. Хренотень какая-то.

– Я и забыл, каково это – столько с людьми общаться. Мозоль на языке уже – ей-богу, – шутливо жалуется Семен, отпивая коньяк. – Ты слышал? Слухи ходят, будто я тебя компроматом прогнул и заставил договор о партнерстве подписать.

– Слышал. Пусть болтают. На дела наши это как влияет?

– Лояльный ты, Андрей. Тебя ведь в позиции слабого выставляют – не меня. Я на твоем месте бы выяснил, откуда ноги растут, и меры принял.

– В двадцать первом веке живем. Интернет, демократия, мнимая свобода слова. Собаки лают – караван идет, сам знаешь.

– Я старый вояка, прав ты. Есть мне чему у тебя поучиться. Привык, что человек за каждое свое слово отвечать должен, а не просто так вякать.

– Времена меняются. Увы или к счастью. Ты домой скоро?

– Роль свахи выполню и буду свободен. Вот Янка с Шевченко танцует, – Семен указывает рукой на сцену, где под слащаво-медленную композицию в исполнении обожаемой Липучкой группы покачивается десяток пар. – Я вот думаю, что Паша этот больше, чем Костюков, ей подходит.

– Почему? – спрашиваю машинально, пока смотрю на самую высокую пару танцпола: Яну и ее ухажера. Парень выглядит так, словно боится до нее дотронуться, – кажется, даже руками ее голой спины не касается, держа ладони в воздухе. Хотя чего его винить: Липучка обманчивое впечатление производит. Невинные глаза, робкая улыбка – разве скажешь по ней, что может переть напролом, как танк. И что ртом грязно работает.

Вот это зря я, конечно, вспомнил.

– Я справки навел – ему в этом году тридцать исполнится. Семь лет разницы – это много, Андрей. А Шевченко на пару лет ее старше – совсем как у нас с Леной было. Я пообщался с ним немного – хороший парень, толковый. Смущается, правда, в разговоре, но это от неопытности, с возрастом пройдет.

Я молча делаю глоток виски, не желая поощрять беседы на тему Липучкиных женихов. Ни к чему усугублять ощущение, что я обманываю друга. И видеть лицо Семена, если он узнает, что первым мужчиной его дочери был человек старше ее на пятнадцать лет, тоже не хочется. Я его прекрасно понимаю. Яна для него не только единственный ребенок, но и все, что осталось от женщины, которую он любил. Вряд ли долговязый стартапер догадывается, с чем ему придется иметь дело, если у него с Липучкой срастется. Хотя я отчего-то уверен, что не срастется. Не по зубам ему Яна.

– Ты извини, что я тебя этими разговорами мучаю, Андрей, – словно подслушав мои мысли, обращается ко мне Семен. – Мне вроде и совет не нужен, а поделиться сомнениями хочется. Будущее дочери все-таки на кону – ошибиться не имею права. Янка, она ведь только с виду покладистая, у нее норов мой. Упрямая, а опыта жизненного нет. Защитить хочется. А потом думаю – а правильно ли?

– Поступай, как считаешь нужным, Семен. Детей своих у меня нет, чтобы советы раздавать. Я Тригермана вижу – мне с ним как раз обнал нужно обсудить. Оставлю тебя ненадолго.

Разговоры о процентной ставке за обнал куда привычнее, чем родительские откровения Семена, и я немного расслабляюсь. Время близится к двенадцати, в течение часа празднование стихнет, и можно будет поехать домой с Надей. В меню на сегодняшний вечер обязательное блюдо – секс.

В поисках временного уединения иду на балконную террасу и, толкнув дверь, мгновенно испытываю желание вернуться обратно в зал. Возле перил стоит знакомая хрупкая фигура в компании коренастого типа в бежевом смокинге, в котором я узнаю претендента номер два на роль мужа Яны – Данила Костюкова.

В какой-то степени я физиономист, и его рожа мне не понравилась с первого взгляда, как нас представили. Кажется, это было на прошлогоднем мероприятии, для которого «МосТранс» арендовал мой клуб.

При звуке хлопнувшей двери парочка смотрит на меня, а я с досадой замечаю, что Липучка, очевидно, замерзла, потому что через тонкую ткань ее платья отчетливо проступают соски. Не удивлюсь, если Костюков от восторга уже сделал ей предложение. Сбегать я не привык, тем более на своем праздновании, поэтому киваю им и иду к перилам. Достаю из кармана телефон, чтобы сказать Петру, чтобы подъезжал, а пока в трубке идут гудки, невольно слушаю разговор по соседству.

– Какие планы после, Ян?

– Домой поеду.

– Тю. Суббота же. Так рано – и баиньки? Поехали в «Каморру»? Там сегодня бодрая тусовка. Побудем немного, а потом я тебя домой закину.

Ответа Липучки я не слышу, потому что в этот момент раздается голос Петра. Сказав ему подъезжать, сбрасываю вызов и оглядываюсь на дверь. Слушать кривые подкаты тридцатилетнего мажора не хочется, поэтому я собираюсь уйти. Яна не маленькая, сама за себя постоять может, к тому же про характер Галича здесь знают не понаслышке, и вряд ли Данил этот до такой степени имбецил, чтобы его дочь обижать.

Уже отрываюсь от перил, но услышанная фраза меня останавливает:

– При мне ты выпил два бокала виски и сейчас предлагаешь покататься. Это безответственно. Ты рискуешь не только моей жизнью, но и жизнью других людей.

Хрен знает, что в этой ситуации повлияло больше: тон, которым Яна это говорила, – приглушенно, словно не хотела, чтобы я ее услышал, – либо то, что пять лет назад моя двоюродная сестра погибла под колесами пьяного идиота. Ну или последующий ответ:

– Это моя привычная доза, красавица, не парься. Довезу в целости и сохранности.

А Семен за разницу в возрасте переживал. Да этому идиоту еще лет двадцать до взрослого мужика расти.

– Данил ведь, правильно? – Я подхожу ближе, встречаясь с удивленным взглядом Липучки.

– Да, я. – Выражение заправского плейбоя слетает с лица Костюкова, и ему на смену приходит серьезная понтовитость. Сейчас ему нужно показать Яне, что он самец не хуже.

У меня для него на этот счет плохие новости.

– Я тут невольно разговор ваш услышал. Сегодня ты мой гость, поэтому предупрежу: сядешь за руль – тебя на первом же перекрестке патруль ГАИ остановит и прав лишит.

Даже в полумраке я вижу, как его лицо идет пятнами. Репутация крутого самца разваливается – кому такое выдержать легко? Судя по шуму втягиваемого воздуха, Костюков хочет что-то сказать, но я его дешевые понты опережаю:

– Папа тебе не поможет. Козлов мне на днях как раз говорил, что у них декадник по борьбе с коррупцией. Твое задержание во всех новостях покажут, чтобы народ возле теликов порадовался, что даже избалованному мажору не уйти от суровой руки правосудия.

Костюков рот закрыл, лицо багровое. Разумеется, я его не впустую запугиваю: с начальником ГАИ по Москве раз в месяц водку пью в загородном клубе. Он с понятиями мужик и подставляться ради зажравшегося молодняка не станет.

– А то, что ты доверие серьезного человека предаешь, когда бухим его дочь к себе в тачку зазываешь, отдельная история. Я отцу Яны ничего не скажу, но с этого момента держись от нее подальше. Увижу рядом – пеняй на себя.

Пока Костюков жует слюни, я кладу Липучке руку на поясницу и подталкиваю к выходу. Раз уж вперся в разборку, надо доводить дело до конца. Она не сопротивляется, идет. Кожа под моими пальцами теплая и гладкая, и, черт, снова эти ее позвонки. Хочется их пересчитать, и от этой мысли член начинает твердеет.

– Я это сделал из уважения к другу, – открываю балконную дверь и пропускаю ее вперед, – ничего себе не выдумывай.

– А я и не выдумываю, – гордо объявляет Яна. – Я иллюзий на твой счет не питаю, можешь быть спокойным. В любом случае спасибо тебе за помощь.

Все-таки девчонка молодец, без лишних соплей. Вызывает уважение. Если бы не мурашки на ее руках, я бы поверил.

Глава 11

Яна

– Какой Смолин сочный мужик все-таки!

Карина с шумом всасывает сок через трубочку, пока мы покачиваемся на садовых качелях, которые я заказала на днях в магазине Андрея. С детства хотела такие, а раз уж папа построил дом, грех было этим не воспользоваться.

– На актера похож. Все правильно ты сделала, Ян, – если уж девственность терять, то только с таким. Я как своего первого задохлика сопящего вспомню – плакать хочется. Сто процентов соврал, что я у него не первая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.