Алайна Салах – Демон-босс (страница 32)

Я вздыхаю. Во-первых, я терпеть не могу спать в незнакомых местах. Постельный клещ — вещь очень неприятная. Во-вторых, мне не во что переодеться. Ну не свадебное же платье мне надевать. В-третьих, нет крема для лица. Я уже не девочка, чтобы без него обходиться. В-четвертых, Ника будет волноваться. В общем, сплошные минусы и никаких плюсов.

59

— Ваш ужин, — Владимир ставит на прикроватную тумбочку тарелку с рисом и котлетой. — Чай сейчас принесу.

Я с сомнением оглядываю принесенную еду. Выглядит не слишком аппетитно. Крупа явно не доварена, а котлета слишком уж похожа на разогретый полуфабрикат.

Отломив маленький кусочек, я пробую его на вкус, после чего, поморщившись, отодвигаю тарелку. Ничего не могу с собой поделать. По природе своей брезглива и что попало есть не могу.

— Не нравится? — Владимир смотрит на меня с сочувствием. — Вот и мне тоже. Я предлагал Гавриле пельмени купить, а он заладил: котлеты, да котлеты.

— Они сделаны из фарша нижайшего качества. Такой есть нельзя. И рис на зубах скрипит. Уж простите мне такую привередливость.

Мужчина виновато разводит руками.

— Я к готовке не приучен.

— Вам наверняка супруга готовит.

Володя смущенно смотрит себе под ноги.

— Так я не женат и никогда не был.

— Неужто такого видного парня никто не приглядел? — искренне недоумеваю я. — Как так вышло?

— Так я же из маленького городка родом. Всех симпатичных девушек быстро разобрали.

— Так вам нужно было настойчивее быть. — Я улыбаюсь. — Глядишь, были бы сытым и обласканным. И не пришлось бы женщин похищать.

Покраснев до корней волос, он берется за дверную ручку.

— Я пойду. Попробую пельмени на доставку заказать. Вдруг приедут.

— Володя, постойте! — встрепенувшись, окликаю я. — Если получится вызвать сюда курьера, может быть, вы еще кое-каких продуктов закажете? Я бы тогда сумела пирогов напечь. Духовка ведь есть? И у меня кстати, рецепт утки есть, которая во рту тает. А если с ней картошечку запечь, то вообще объеденье будет.

Кадык на шее Владимира дергается, взгляд мечется. Жалко мне его до невозможности. Голодные мужчины — это моя ахиллесова пята. Пока не накормлю — душа болеть не перестает. Ну вот как питается этот великовозрастный увалень? Наверняка, шавермой и некачественным фастфудом, судя по наметившемуся животу. Эх, ему бы девушку толковую и найти, чтобы выйти из-под пагубного влияния Гаврилы. Видно, что парень ведомый, но при должном обращении станет хорошим отцом и мужем.

— Надо у Гавра спросить, — наконец выдает он растерянно. — А он на встречу с главным уехал. Беспокоить пока нельзя.

— Неужели вам нужно с ним список продуктов согласовывать? — недоумеваю я. — Что опасного может быть в десятке яиц, муке и мертвой утке?

Задумавшись, Володя сосредоточенно морщит лоб. Видно, что не привык принимать самостоятельных решений. И это в тридцать-то лет. Как грустно.

— Ладно. — Он исчезает и через минуту возвращается с ручкой и листком. — Пишите, что нужно. Попробую доставить. Домашних пирогов лет десять не ел. Последний раз, когда мамка готовила.

Он мечтательно жмурится.

— С антоновкой.

Улыбнувшись, я вношу в список яблоки. Все равно здесь заняться нечем. Книг нет, телефон у меня забрали. Устрою Володе ужин как дома. Вон он как, бедный, по маминой стряпне скучает.

***** — У вас кулинарный талант, Любовь Владимировна. — Разрумянившийся Владимир достает из-под вафельного полотенца пятый по счету пирожок и, откусив, блаженно жмурится. — Я как будто в рай попал. Жданов точно на все наши условия пойдет. Я бы ради вас пошел. Таких женщин одна на миллион. Чтобы умная, красивая и готовила лучше, чем мама.

— Таких женщин очень много, Володя. Надо просто присмотреться. Ты картошку-то кушай. Она, когда остывшая, вкус меняет.

— Все съем. — Он с готовностью кивает. Жаль, что вы за Жданова замуж собрались. Мне кажется он вас не достоин.

— С чего вы это взяли?

— Гаврила так все время говорит. Что характер у него мудацкий и дел с ним лучше не иметь.

— Характер у Игоря, может, и непростой, зато сердце большое, и принципы имеются, не в пример вашему Гавриле. Вам, Володя, рекомендую разорвать с ним всякое общение и найти достойную работу. Думаю, ваша мама не одобрила бы то, чем вы занимаетесь.

— Мамка хотела меня охранником к себе в магазин устроить. Я отказался. Думал, приеду в столицу, денег заработаю и ее сюда перевезу.

— Потому что вы хороший человек. Я подумаю, куда вас можно устроить.

Дожевав пирожок, Володя тянется за новым, однако стук входной двери заставляет его застыть. На кухню входит Гаврила.

— Это что за пир горой? — он скептически оглядывает стол. — Откуда провизия?

— Я заказал, а Люба Владимировна приготовила. — С вызовом произносит Владимир и, поднявшись, закрывает меня собой. — А что? Какие-то проблемы?

— Ты чего такой дерзкий? Влюбился, что ли? — Плюхнувшись на стул, Гаврила берет пирожок. Даже не помыв руки. — М-м-м. Вкусно. Любовь Владимировна, примите мое восхищение. У меня, кстати, отличные новости. Жених ваш дал заднюю. Катит сейчас на встречу с нашим боссом с белым флажком в руках. Не доводит любовь бизнесменов до добра, увы и ах. Хочешь пироги до конца жизни трескать — придется расстаться с заводом. Я, если честно, думал, что Жданов несколько дней кочевряжится будет. Он же упрямый, как черт. Но, как говорится, не так страшен черт, как его малюют.

И смеется прямо с набитым ртом. Вот уж кого кормить не хочется. Пренеприятнейший мужчина.

60

— Наш босс еще пару лет назад к нему с делегацией приезжал, — откровенничает разомлевший от еды Гаврила. — Предлагал взаимовыгодное сотрудничество. Так ваш жених его фактически на три буквы послал. Мол, не интересно ему такое предложение. Вот и прилетел бумеранг. Глядишь, не задирал бы нос, сидели бы вы сейчас в обнимку перед телевизором и бед не знали.

— Не совсем понимаю, о каком бумеранге вы говорите, — замечаю я, не в силах спрятать неприязнь. — Игорь много лет успешно ведет бизнес и в деловые решения едва ли принимает из желания кому-то утереть нос. Если он отказал вашему начальнику, значит предложение действительно его не заинтересовало.

— Как много знают о бизнесе современные инженеры, — саркастично произносит Гаврила, явно задетый моим ответом.

— В бизнесе я, допустим, понимаю немного, но в людях разбираюсь. Невозможно построить с нуля успешную компанию, не имея делового чутья. И сколько бы вы не пытались поливать Игоря грязью в попытке оправдать действия свои и вашего руководства, с точки зрения закона и морали наказания и осуждения достойны именно вы.

— Лучше бы вы и дальше пироги стряпали, Любовь Владимировна, а не ввязывались в полемику. Не забывайте, что вы здесь заложница. И что лучше не злить тех, от кого зависит ваша жизнь.

— Вы угрожаете мне расправой? — с удивлением переспрашиваю я. — Владимир рассказал мне о требования вашего руководства. Грубость и насилие в мой адрес недопустимы.

— Володенька от сытости язык слишком распустил. — Глаза Гаврилы недобро вспыхивают. — Смотрю, вы действительно умеете обращаться с мужчинами. Не иначе какие-то модные интернет-курсы прошли.

— Помилуйте, какие еще курсы? — Я непонимающе моргаю. — Неужели на нормального человека сейчас необходимо учиться?

— Я еще не закончил. Так вот, Любовь Владимировна. На меня ваши кулинарные чары не действуют. Не думайте, что если обзавелись влиятельным ухажером, то получили мандат неприкосновенности. Я угроз вашего Жданова не боюсь. На своем веку кучу богатых ублюдков встречал и без зазрения совести плевал им в лицо. И вашего жениху плюну.

— У вас какая-то личная неприязнь к тем, что умеет зарабатывать? — осведомляюсь я. — Просто пытаюсь понять, почему вам так важно непременно в них плюнуть?

— Лучше сделайте-ка мне чай, миледи, — цедит Гаврила, багровея.

Инстинкт самосохранения подсказывает мне, что на рожон лучше не лезть и просьбу выполнить. Добряк Володя ушел спать, и в случае непредвиденных обстоятельств вступиться за меня вряд ли сможет. А у моего похитителя присутствует явное недовольство жизнью и глубокие комплексы на тему социального неравенства. По-хорошему, ему бы пойти в долгосрочную терапию, но боюсь, в ближайшее время он вряд ли это признает.

— Вам с молоком? — осведомляюсь я в пол оборота, и поймав взгляд Гаврилы, устремленный аккурат на задние карманы моих джинсов, непроизвольно кривлюсь.

Находится с ним в одном помещении становится все более неприятно. Даже возникает мысль его сковородой огреть. Она как раз горячая и чугунная.

— Я просто поглазеть. Ничего такого, — бессовестно заявляет он, заметив мое недовольство. — Я в курсе, что с такой как вы мне ничего не перепадет. Ни мастью не вышел, ни счетом в банке.

— У вас сложился превратный стереотип о женщинах, которым вы прикрываетесь как щитом. Вместо того, чтобы разглагольствуют о том, что не существует достойных женщин, для начала стоит попытаться самому стать достойным мужчиной. А там, глядишь, и появится та самая. Которая будет любить вас не за масть и не банковский счет.

Я говорю это на эмоциях и моментально об этом жалею. Вот для чего я воздух сотрясаю? Ясно ведь, что передо мной глубоко травмированный индивид.

— Что-то мы с вами слишком разболтались, Любовь Владимировна. — Рывком отодвинув ящик стола, Гаврила извлекает канцелярский скотч и надвигается на меня. — Грубить и насиловать я вас не собираюсь, как и было оговорено. А вот на счет заклеенного рта указаний не было.