Алайна Салах – Демон-босс (страница 11)

— Ты ж смотри, как оскорбилась за интеллигента, — щурится Жданов, разворачиваясь ко мне всем телом. — Рано я его, что ли, со счетов списал?

Не зная, что на это ответить, я отворачиваюсь к окну. Кажется, предстоящее «чаепитие» еще не раз заставит меня понервничать.

19

— Здравствуйте, вы стол бронировали? — осведомляется миловидная девушка на входе в ресторан с претенциозным названием «V.I.P».

При виде стойки из массива красного дерева и литого мраморного пола я невольно ощупываю пиджак. Достаточно ли отглажен? Все ли пуговицы на месте? Вообще-то я везде чувствую себя довольно свободно, но тут уж обстановка сильно… Как это бы поточнее выразиться? Для очень важных персон, вот.

— А что, аншлаг у вас? — басит Жданов, бросая мимолетный взгляд в зал. — Не похоже.

— У нас полная запись, — все с той же почтительной улыбкой заключает девушка. — Приношу свои извинения, но мест нет.

Испугавшись, что подобная новость приведет в бешенство непредсказуемого полиграфического магната, я спешно предлагаю:

— Тогда может быть в соседнее заведение пойдем? Выглядело вполне мило.

— Да не кипиши ты, Люба Владимировна, — морщится Жданов, выуживая телефон из кармана пиджака. — Что ты как первокурсница на первом свидании? А то я этих их «мест нет» не знаю. Цену набивают себе, чтобы народ слюной исходился и в очередь к ним выстраивался. Маркетинг от сохи.

— Это не так, — обиженно возражает девушка, очевидно крайне задетая подобным замечанием. — Наш ресторан очень популярный, и каждый вечер у нас полная посадка.

Не обратив внимания на сказанное, Жданов прикладывает мобильный к виску и отворачивается.

— Да, Женя. Слышишь ты меня? Я тут внял твоему приглашению и решил проект твой новый посетить. На Никитской который. А мне тут на входе дама одна малолетняя кукиш показывает. Говорит, мест у нее нет.

Я с опаской смотрю, как с каждым новым словом краснеет бедняжка-администратор, и от всей души ей сочувствую. Ясно ведь, что она просто работу свою выполняла и не знала, что из себя представляет Жданов.

— Давай, жду. Да не надо мне никакой халявы… Просто пусть посадит нас за стол поприличнее. Со мной тут инженер дюже голодный…. — Обернувшись, Жданов стреляет в меня глазами. — Сейчас как скандал устроит — неизвестно, что буду делать.

Нет, ну что за человек? Обожает ставить людей в неудобное положение. Шутник.

— Да, Евгений Леонидович, — испуганно произносит девушка, приложив к уху зазвонившую трубку. — Да, конечно. Найду. У окна дальний? Хорошо. Сейчас сделаю. Да… Да, поняла… Передам Ильясу. До свидания…

— Вот за что я не люблю отечественный бизнес, так это вот за такие выкрутасы, — ворчит Жданов, когда она, вынырнув из-за стойки, просит нас следовать за ней. — С одной стороны, хорошо конечно. Если хватило тебе мозгов бабок больших заработать — любую проблему можно решить. Пара звонков — и все тебе рады. И стол есть, и разрешение делать то, чего другим не позволяется… Но как патриота Родины все равно бесит. Почему блат везде необходим? Работайте нормально. Пусти ты людей без выпендрежа и тумана не нагоняй. Вот как человеку жизни радоваться, если везде, блядь, все приходится через звонки и откаты разруливать? Даже чтобы пожрать в кафетерий модный сходить.

Мне вот с одной стороны вроде и жалко девушку — она разве что голову в плечи не втянула, оттого как ее распекают, а с другой стороны, не могу со Ждановым не согласиться. Слишком много у нас всего «не просто так». Я когда свою Нику надумала в англоязычный лицей перевести, у меня прямым текстом взятку попросили. А то, что она нужные экзамены с отличием сдала — это так, дело второстепенное.

— Приятного отдыха, — пищит девушка и, едва не откланявшись, исчезает.

А стол нам и впрямь выделили самый лучший: в уютном закутке и с видом на город. Ай да Жданов.

— Ну что, Люба, — гаркает он, глядя на меня с противоположной половины стола. — Заказывай основательно. Не зря же я столько мытарств натерпелся. Сначала тебя уговаривать приехал с другой половины города, потом места посадочные выклянчил. Ох, чую, не расплатишься ты со мной.

— Вы меня на эти «не расплатишься» не купите, Игорь Вячеславович, — с улыбкой отвечаю я, отчего-то все сильнее проникаясь с нему симпатией. — Для этого нужно кого-нибудь помоложе на ужин приглашать. Я к своим сорока трем себе цену знаю.

— Надеюсь на это, Люба Владимировна. А иначе стал бы я за ширпотребом бегать.

20

— Ну, рассказывай, Люба Владимировна, как докатилась ты до жизни такой? — произносит Жданов, пристально глядя на меня поверх бокала.

При мне он уже не в первый раз такое спрашивает, но я все равно поневоле вздрагиваю. Кажется, эта фраза для него что-то вроде «как дела», но звучит все равно грозно.

— И где же моя жизнь, по-вашему, свернула не туда? — шутливо отвечаю я, заставляя себя удерживать его взгляд. — Потому как меня-то в ней все устраивает.

— Если еврей этот твой постоянный ухажер, то не так уж все и радужно, Люба. Хотя был бы он постоянным, ты бы сейчас со мной тоном другим разговаривала.

— А что не так с моим тоном? — осторожно уточняю я, невольно напрягаясь. Ох и полиграфический магнат. Умеет сказать так, что волей-неволей задумаешься и подберешься.

— Да все так, — басит Жданов. — Что ты напряглась как электричество? Хороший у тебя тон. Самый подходящий для свидания.

И я снова краснею как девчонка. Неужели правда такой у меня тон? Будто я с ним кокетничаю? Нет, при всей его, скажем так, эксцентричности, Жданов мне действительно импонирует, но… Чтобы я вдруг флиртовать начала, и сама не заметила… Или все-таки не заметила и начала?

— Снова громко думаешь, Люба, — ворчит он. — Забрасывай ты это дело. По крайней мере на ближайшие пару часов. Смущать тебя я цели не преследую — просто констатирую свои наблюдения. Знаешь, какой ты из этого вывод должна сделать?

Судя по повисшей паузе, отвечать на собственный вопрос Жданов не намерен, поэтому я покорно ему подыгрываю:

— Ну и какой?

— Что нам с тобой, двум взрослым умным людям вся эта требуха с притворством не нужна. Я сам прямой как топор, если не заметила: всегда говорю то, что думаю. Свои карты я перед тобой как есть выложил. Нравишься, заинтересован. Предлагаю и тебе сделать то же самое.

— И чего же вы от меня ждете? Признания в чувствах?

— Ну для признания в чувствах, положим, пока рановато, — хмыкает Жданов. — Погодим неделю-другую. Ты большие глаза не делай, когда я говорю, что мы на свидании. Сама все знаешь. У тебя ведь дочь, если не ошибаюсь, взрослая. Не первый раз, получается, замужем.

— Справедливости ради замечу, что замужем я была лишь однажды, — ехидничаю я, устав смущаться.

— Ну вот и второй раз сходишь, чтобы уже наверняка, — безапелляционно заявляет Жданов. — Но это я так, на будущее. А пока можно браться за вилки. Холуй местный нам наконец-то морских гадов тащит.

Пожалуй, я еще никогда так не радовалась появлению официанта, как сейчас. Потому что пока он расставляет тарелки с осьминогами и кальмарами, я могу спрятаться за рукавами его рубашки, чтобы получить передышку от напора полиграфического магната. Я себя-то всю жизнь считала прямым человеком, но тут даже я теряюсь… И впрямь прямой как топор. С мужчинами я к такому не привыкла.

— А кстати, муж твой где? Умер, что ли?

— Почему умер? — удивленно переспрашиваю я. — Мы развелись.

— И кто инициатор такого бесчинства?

— Я.

Жданов удовлетворенно хмыкает.

— Я так и думал.

— И почему, интересно?

— Не похожа ты на женщину, от которой мужик добровольно уйдет. Пироги недуром стряпаешь, да еще и инженерка, на которой крупное производство держится. И рубашка вон как на тебе сидит… — глаза полиграфического магната быстро опускаются на мою грудь. — Загляденье.

— Приятно, что вы обо мне такого высокого мнения. На развод действительно подала я, но причиной послужили измены отца Ники.

— Вот и отлично, что развелась, Люба, — невозмутимо заявляет Жданов. — Зачем тебе жить с долбоебом.

Глоток апельсинового сока фонтаном взмывает к носу, и я закашливаюсь. Ох, ну умеет же он емко сказать.

— Успокаивать и сочувствовать мне по этому поводу не нужно. Я все уже давно пережила и на Вадима зла не держу.

— Да кто тебе сочувствует и успокаивает? Я факт констатирую. Долбоеб твой Вадим. Обратно-то сколько раз просился?

Я невольно улыбаюсь. Ну, Жданов. Вот откуда ему все известно?

— До сих пор просится, когда к дочке приезжает. Он профессиональный боксер, много гастролировал в свое время. А конечно у него было много поклонниц.

— Так ты за боксера, что ли, замуж вышла? — морщится он. — Опрометчиво с твоей стороны. Вадим-то выходит долбоеб в кубе.

— Давайте оставим тему моего бывшего мужа, — мягко прошу я. — Я его таковым не считаю. Он все же отец моей дочери.

— Ладно, понял я, что ты борец за человеческое достоинство, — отмахивается Жданов. — Ты каракатицу попробовала — нет? Ешь давай. Успеем еще наговориться.

21

— Про дочь я тебе уже рассказывал… В США поехала мамашу навестить, когда та замуж сдуру выйти надумала, и там сын этого янки в нее клешнями своими госдеповскими вцепился. Короче, неравноценный обмен вышел. Бывшая моя в слезах и соплях домой вернулась, а единственная дочь так там и осталась. Любовь у них, видите ли, интернациональная случилась, а против нее не попрешь.