Алайна Салах – Бывший-босс (страница 36)

Glava 61

Все еще до конца не веря, что это происходит наяву, я осторожно прикладываю трубку к уху.

— Да?

— Тимур, — Маша жалобно шмыгает носом. — Ты уже наверное едешь домой, но… Просто знай, что я никуда не улетела.

Под пристальным взглядом Деда я вскакиваю. Ноги сами несут туда, где она стоит. За эти пару дней Маша превратила мое сердце в кровоточащий кусок мяса, а нервы —в хлипкую паутину, но в ту же секунду, как она появилась в зале, я все ей простил. Любовь не терпит мелочности. По-крайней мере та, которую я испытываю к ней.

— Тимур… — Ее плечи быстро поднимаются и опускаются, словно он плачет или делает разминку. — Ты молчишь, потому что не хочешь со мной разговаривать?

— Я молчу, потому что бежал к тебе со всех ног, — говорю я, тронув ее плечо.

Предполагалось, что фраза прозвучит эффектно, но от волнения она выходит из меня тихо и сипло.

Маша резко оборачивается и ее большие заплаканные глаза впиваются в мои. Если в этот момент можно было влюбиться в нее еще больше, я бы это сделал. Потому что она настолько красивая, потому что осталась, и потому что плакала из-за меня.

— А ты что тут делаешь? — Она смотрит растерянно. — Пробки на выезд из аэропорта собрались?

— После того, как ты меня морально уничтожила, твой дед пригласил в кафе, —поясняю я, не переставая ей любоваться. — У меня тот же вопрос. Что ты здесь делаешь и почему не сидишь в самолете?

После того, как я произношу это вслух, внутри екает. А что если Маша ответит, что ее вылет отменили и ней нужно переждать пару-тройку часов? Этот провал с большой вероятностью превратит меня в глухонемного импотента.

— Я поняла, что не могу улететь, — тихо произносит Маша.

От волнения я подаюсь вперед, что едва не наступаю ей на ногу.

— А почему?

— Вселенная всегда посылает нам знаки. — На ее лице появляется легкая улыбка. — Достаточно просто наблюдать. Сегодня их было особенно много. Мы с дедом Игорем доехали до аэропорта без всяких пробок, чего обычно не бывает в это время. На регистрации один парень пропустил меня без очереди, а в зоне досмотра прямо перед мной открыли новую секцию, так что я прошла в нее первой. Понимаешь, о чем я?

— Не совсем. Судя по рассказам, Вселенная выкатила тебе красную ковровую дорожку для благополучного возвращения домой.

— Именно так я и подумала! Вселенная дает понять, что я выбираю самый легкий путь — путь бегства. И это знак, что нужно дать нашим отношениям шанс и вернуться.

В этот момент я наконец понимаю всю суть эзотерики: любую случившуюся херню можно трактовать в своих интересах. И еще то, что душе Маши явно хотелось быть со мной.

— И я развернулась. На паспортном контроле меня правда не хотели выпускать, так что пришлось симулировать сердечный приступ. — Маша смущенно улыбается, тыча пальцем в дырку на легггинсах. — А еще я больно споткнулась… Но меня, как видишь, и это не остановило.

— Вижу… — Грудную клетку распирает от прилива сентиментальности. Она симулировала сердечный приступ и порвала штаны, чтобы выйти сюда. — Это ради меня?

— Знаешь, я когда сидела в зале ожидания и слушала мантры, вдруг увидела твою свадьбу, — продолжает Маша. — Только не со мной, а с какой-то другой девушкой. У нее были красивые рыжие волосы. Я попыталась мысленно пожелать тебе счастья, но у меня не получилось. Сначала я себя отругала за подобную эгоизм, а потом внезапно все поняла. Просто я не хочу, чтобы ты был счастлив с другой. Прости меня за это, Тимур. Я хочу, чтобы ты был счастливым именно со мной, каким бы сложным не был наш путь.

После этого признания было бы уместно сообщить, что Марианна не беременна, однако, Маша не дает вставить мне слова. В буквальном смысле. Когда я открываю рот, она затыкает его своей ладошкой и шипит «Т-с-с».

— Я два дня провела в медитации и мне необходимо выговориться. Тимур. — В ее голосе звучат торжественные ноты. — Знаю, что прошлые поступки дают основания усомниться в глубине моих чувств и, надеюсь, что услышанное, станет для тебя доказательством обратного. Я принимаю тебя со всем твоим прошлым и официально заявляю, что готова быть мачехой твоему будущему ребенку. Вот.

Я смотрю на Машу во все глаза. Все-таки именно сейчас я влюбился в нее еще сильнее. Щеки Маши пылают, грудь взволнованно вздымается. На ум приходят слова Деда о том, что она не готова воспитывать чужого ребенка, и я осознаю, на какой огромный шаг она решилась ради меня.

— Марианна не беременна, Маш. — Я нахожу ее ладони и сжимаю. — Сегодня утром она в этом призналась, после чего я сразу поехал в аэропорт.

— Не беременна? — Маша смотрит на меня так, словно впервые видит. — Как это?

Я пожимаю плечами.

— Она всегда была довольно эксцентричной. Решила пощекотать мне нервы напоследок.

Я жду момента, когда на ее лице проступит облегчение от такой новости, однако вместо этого Маша становится задумчивой.

— То есть я зря заказала натальную карту вашего будущего ребенка, купила курс по грудному вскармливанию и годовую подписку у консультанта по сну?

— Возможно, все это пригодится для наших будущих детей, - осторожно предполагаю я, не зная, что ответить на такое.

— Ты прав, — просияв, соглашается Маша после секундной заминки. — Кстати, следующий год очень хорош для деторождения с точки зрения китайской астрологии. Ребенок будет обладать высокими интеллектуальными способностями, привлекательностью и иметь покровительство высших сил.

Я прикидываю, что следующий год наступит уже через пять месяцев, и на удивление не испытываю паники. Не из-за наступления нового года, а из-за перспективы стать отцом Машиных детей. Марианна с Тристаном превосходно меня подготовили.

— Значит, ты остаешься? — на всякий случай переспрашиваю я.

— До конца лета точно. А потом начинается учебный год. Но это не значит, что мы расстанемся, — добавляет Маша, глядя на мое стремительно скисающее лицо. — Максим и Ника, Саша и Кирилл, мама и папа. Наша семья имеет большой опыт в развитии международных любовных связей.

— Имеет, конечно, — раздается скрипучий голос у меня за спиной. — Переведешься в местный универститет и дело с концом. Я тут Карслону такую бизнес-идею предложил. Грех отказываться.

Никогда не был религиозным, но сейчас захотелось им стать. Намалевать икону Деда и каждое утро бить перед ней челом. Если он поможет уговорить Машу остаться - так я, пожалуй, и сделаю.

— Здесь отличные вузы, — подхватываю я. — У меня в клиентах ректор ведущего университета есть. Он поможет с переводом.

— Спасибо за предложение, — с улыбкой отвечает Маша. — Но для начала мне нужно посоветоваться с папой.

Дед издает раздраженное фырканье.

— Опять жираф мне фейс-тайм обрывать начнет. Надо Любу предупредить, что к нам из Бургерной на неделе семейная делегация прилетит. Пусть начинает стряпать.

Ни черта не понимая, я не могу перестать улыбаться во весь рот. Маша любит меня и никуда не улетит. Официально я самый счастливый человек на свете.

— Рано расслабился ты, — гаркает Дед. — Лучше веник готовь еловый. Традиция у нас имеется. Как только зять мой прилетит — пойдешь с нами в баню.

— Дедуль, ты извини, — встревает Маша, сплетая наши пальцы. — Обратно я с Тимуром поеду и домой сегодня не приду. Необходимо закрепить наше воссоединение на сакральном уровне.

— Дожил, блядь, — ворчит он, поморщившись. — Внучка дедуле рассказывает про намечающуюся еблю. Завтра в обед, чтобы оба были как штык. А ты, Карслон, чехол на пропеллер в три слоя намотай, чтобы без сюрпризов.

Бросив эти слова, он прикладывает зажжужавший мобильный к уху и удаляется. А я наконец могу сделать то, о чем мечтал с момента возвращения их Эмиратов. Прижимаю Машу к себе и жадно целую.

Эпилог

— Да прекратите вы тискаться, — морщится Дед, когда Маша перестает шептать мне на ухо о том, что сегодня к вечеру придет посылка с вибратором, который я обязан на ней буду опробовать. — С минуты на минуту папаша ее появится, и семейный ужин закончится членовредительством, не успев начаться.

— И будет обидно, потому что пироги уж очень удались, — сообщает вошедшая в гостиную Люба. — Никуш, Максим не звонил? Далеко они?

— Уже здесь, — улыбается ее дочь.

Несмотря на то, что о визите отца Маши был предупрежден за две недели, я все равно немного волнуюсь. Если Максим хотя бы немного похож на него, дела плохи. Старший брат Маши до сих пор при встрече смотрит на меня как Коннор Макгрегор на кого угодно.

— Все будет хорошо. Если ты поладил с дедом, то с папой у тебя проблем не возникнет, — успокаивает Маша.

В прихожей хлопает входная дверь, а у меня отчего-то поджимаются яйца. Раздается приглушенный звук голосов, а через секунду в гостиную залетает брюнетка с выпирающим из-под платья животом. Ее глаза, напоминающие кошачьи, сверкают весельем.

— Не ждали?! А вот и сюприз! Я взяла и прилетела!

— Саша!!! — Взвизгнув, Маша слетает с дивана и повисает у нее на шее. То, что это ее сестра Александра , я понял по фотографии, которые Маша мне показывала.

— Я специально попросила папу не говорить, что приеду. М-м-м… — Она смешно ведет носом. — Как вкусно пахнет… Я сейчас слюной захлебнусь. Это же Любины пироги.

— Я смотрю, раскормил тебя мамонт, Саня, — насмешливо произносит Дед. — Знатно ты раздобрела.

— Ой, а то ты не знаешь, что скоро будешь маленького Серова нянчить, — со смехом парирует она, утыкаясь в его объятия. — Дашь гелик погонять, дедуль?