Алайна Салах – Аморальные (страница 2)

– Как оказывается, всё просто было, Костя! А сам-то ты сбежал через три минуты.

Я морщусь. Если сейчас посремся, после может и не дать. Было однажды такое. Залупилась – и похуй.

– Ну кис…

– И, конечно, лучше было бы водителя за мной отправить, чтобы себе настроение не испортить! – продолжает накидывать. – Напомню, это были три минуты против трёх с половиной часов, Костя! Так почему ты себя вдруг назначил главным пострадавшим?

– Ну чего, блядь, опять я виноват?! – рявкаю. – Ну вот такая она, маманя! Хуле мне с ней делать? В дом престарелых сослать?

– Не надо никого никуда отсылать, – чеканит и на тон свой учительский переходит. – Но если ты пообещал, что приедешь через полтора часа – будь добр это делать. А если не получается – хотя бы предупреди, чтобы я подготовилась.

– Всё, кис, не быкуй. – за руку её ловлю. – Я тебя услышал.

– И на будущее имей в виду, что моё умение поддерживать диалог не означает, что этот диалог мне нравится, – буркает, но ладонь в ответ жамкает.

– А я реально думал, что ты кайфуешь про огурцы и закрутки с ней тереть.

– Нет. И про распродажи брендов и зубных фей мне тоже слушать не нравится. Это я про разговоры с Ариной, если что.

Вот это заявы. А я-то даже не сомневался, что они с Эриковской женой от души снюхались. Ещё охуевал, что так легко у умницы такой вышло с этой овцой общий язык найти.

Походу, будет в выходные Эрик свой геморрой и гриль в однеху выгуливать.

3

К дому припарываем через два часа только. Я голодный, блядь, и злой как сука. Сорок минут трёхкилометровым караваном стояли и ждали, пока чинуша охуевший с мигалками мимо прокатит к себе на дачу.

И главное, хотел ведь по пути в рестик заехать, а потом, долбоеб, передумал и решил шашлыков домой заказать.

– Хоть, сука, вертолет покупай… – я пакет на стол швыряю и на стул падаю. – Вроде с министрами в одном поселке живу, а один хер в пробку встреваю как обычная челядь. Накроешь на стол, а? А то что-то пиздец меня дорога выебла.

Пока Эмма по кухне шуршит с тарелками, я кусок баранины из пакета вытаскиваю и в рот пихаю. Бля-я-я, сочный такой. Знают армяне толк в мясе.

– Ну какой же ты челядной, Костя? – она тут же подъёбывает. – Вон у тебя какие манеры графские.

– Баба-нутрициолог сказала, что у меня надпочечники голода не выдерживают, – хмыкаю. – Так что мне можно.

Она глаза закатывает. Вторую неделю надо мной угорает, что по врачам хожу.

Там как началось-то. Трахались как-то, я раздухарился лишка и раньше неё стрельнул. А Эмма – та ещё сучка похотливая: хер отползет и сделает вид, что и так ей нормально. Надо дотрахать её обязательно. Обычно пару минут ей языком щель полирую и сразу опять колом стоит. А тут пять минут вожусь, десять – и хер там.

Короче, после этого зассал я, что потенции кирдык пришёл – тридцать шесть как никак, и по совету Эрика пошёл к бабе одной. Вроде кандидат наук и нутрициолог заодно.

Так она мне, блядь, такой список анализов накатала, что только крови поллитра у меня забрали. И ещё выхлопа разного банок шесть.

Как результаты пришли, расписала мне диагнозов на пять листов и хуеву тучу витаминов назначила. Пришёл, сука, член приподнять, а в итоге теперь и кишки, и печень лечу, и башку.

Эмма смотрит, как я горсть таблеток в себя закидываю, и давай опять ржать.

– Ты отошла, смотрю, от посиделок с маманей, – ворчу. Так-то, блядь, для её дырки неугомонной стараюсь.

– Кстати, она фотки твои детские показывала, – бровями стреляет. – У тебя такая милая попка.

– Жопа у меня и сейчас пиздатая. Сейчас шашлык прикончу и покажу.

Она зыркает на меня с укором.

– А тебе непременно всё надо к сексу свернуть.

– А ты, в смысле, хотела о детях поговорить? – ухмыляюсь, а сам напрягаюсь чуток. Потому что в первый раз она пиздюками восторгается.

– А что о них говорить? – плечами пожимает. – Про то, что ты пока размножаться не готов, я и так в курсе.

– Да ты вроде и сама с икрой ходить не разбежалась? Или изменилось что-то?

– Ничего не изменилось. Мне в принципе всё равно, будут ли у меня когда-то собственные дети. А если вдруг приспичит, можно усыновить или удочерить кого-то.

Я аж выдыхаю от облегчения. Вот ещё почему мне с ней по кайфу: потому что не бредит тугосерами. Как съехались с ней, сама стала предохраняться.

А батей я как не хотел быть, так и не хочу. Вот этот весь ор по ночам, потом садики, школы, музыкалки – как подумаю, аж передёргивает. С работы домой припарываешь, хочешь в тишине винчика наебнуть и с визгами потрахаться, а хер там. Тебе сразу: поиграй, помой, расскажи, покажи… Не, в пизду.

И Эмме уж не говорю, потому что тема для неё злоебучая, но чужие пиздюки – это точно мимо меня. Если я своих не хочу, то левых уж точно не собираюсь нянькать. Бабки отчислять в фонды – пожалуйста. На том и хватит благотворительности с меня.

– И всё-таки, почему ты так детей боишься? – спрашивает и из-за чашки на меня смотрит.

– Да с хера это боюсь? Просто геморроя много. Да и не потяну я батей быть. Сама же говоришь, что знаешь меня как облупленного. Прикинь, пиздюк меня машинкой по башке ебанёт. Я же его с психу в стену смогу засандалить.

– Меня же не засандалил, даже когда я тебя опрокинула.

– Ну мне пиздец как хотелось. Ну ты и очком расплатилась по итогу… Когда, кстати, повторим?

Она чашку на стол ставит и средним пальцем глаз трёт. Мол, хер тебе.

– Э-э-э… – ржу. – Я на хера тогда здание под кафе арендовал и за ремонт башляю?

Она в ответку зубы скалит.

– Потому что ты любишь меня, нет?

Вот хер знает, как ей удаётся так вывернуть, что особо её не поддавишь. Где-то огрызнется по-сучьи, где-то поржёт, где-то кошака ласкового врубит.

Так и живём, блядь. Думаешь, что ты тут главный и всё решаешь, а оглянешься потом – хер там. Всё по её.

4

– А Борис мне всё говорил, что газовый гриль – ерунда, и таким, как на углях, вкус не будет, – Эрик распинается. – Ну вот попробуете сейчас. Чувствуете, что вообще разницы нет? Потому что вкус даёт жир, который капает и коптит, а не дрова и не угли. Это у меня ещё простенький аппарат, а есть побольше и поинтереснее. Вот думаю заказать себе, раз уж летний сезон начался.

Я молча вина отхлёбываю и лосося в рот закидываю. Блядь, когда он шлюх трахал и бухал, таким душным не был. А сейчас без ржача на него не взглянешь: весь в белом, как будто мы, сука, на яхте тусить поехали, а не на даче вчетвером бухаем.

Жена его тоже платье бальное натянула, скатерть расстелила и до кучи салфетки с фельдиперсовыми держателями перед каждым плюхнула. Может, сериалов про английских лордов пересмотрели они со скуки, хер знает. Лично я в шортах и шлёпках припорол, Эмма так вообще в моей толстовке. Она, жучка, постоянно у меня вещи пиздит: то футболки, то рубашки. Я ей говорю: давай съездим, купим тебе шмотья нормального. А она: «Да нахуя, деньги тратить? У тебя гардеробная ломится». Экономная пиздец. Так и скажешь, что двадцать пять лепешек на раз-два спиздила.

– Эрик, подай мне сыр, пожалуйста, – Арина блеет. – А то мне тянуться тяжело.

Этот сразу с места подрывается и тарелку ей протягивает. Хотя тарелка, блядь, прямо под носом у неё стояла. То ли руку ей в лом протянуть, то ли спецом его дрессирует. Мне вроде бы и похуй должно быть – не моя же баба, но бесит почему-то. Она и раньше на нём как на пони каталась, а с икрой так вообще прихуела. Мы здесь час всего, а Эрик по её командам уже раз десять куда-то слетал.

– Как у вас с рестораном дела продвигаются? – на Эмму вопросительно пялится.

– Это будет не ресторан, а кафе. Я говорила в прошлый раз, вроде бы. В начале недели закончили стены штукарить. Сейчас будем мебель заказывать.

– А почему, кстати, не ресторан? Константин уж точно может себе позволить.

– Потому что я хочу кафе, – кажется, что она на лайтово отвечает, а я по тону чую, что бесится. – Ресторан – это совершенно другие вложения, другая публика и атмосфера, которая мне не очень близка. Без опыта идти в такой грандиозный проект – неоправданный риск.

– Понятно… – Арина тянет. – Ну вот, а мы хотели с Эриком ходить ужинать к вам.

– Так вам вроде бы ничего не мешает.

Вот я, блядь, сам ей говорил, что лучше рестик нормальный открыть, чем кафе, где всякие долбоебы один кофе сосать по два часа будут и мобильники заряжать. Но Эмма как обычно рогом упёрлась и стала затирать про сложности всякие и чересчур большие бабки, которые никогда не окупятся. Две недели на эту тему с ней срались. И вроде больше я с Эриковской овцой был согласен, но когда она вот эту хуйню про ужины ляпнула, сразу высечь ей захотелось. Можно подумать, блядь, что всю жизнь только в мишленовских рестиках обреталась. Сама из хуева-кукуева родом, батя колхозник обычный. Пять лет нормально пожила за чужой счёт и уже в кафе ей не жрётся.

– Конечно, мы будем ходить, – Эрик встревает. – Там же разная кухня будет, да, Эмма?

– Будет большое меню с завтраками и несколько основных блюд. Так что приходить всё-таки лучше будет с утра.

– Ну и отлично. А то я из-за тренировок не всегда успеваю позавтракать.

– Ой, что-то у меня живот потянуло… – Арина пузо гладит. – Эрик, потрогай, а? Кажется, малыш толкается.

Я вино себе лью и скриплю зубами. Она, блядь, походу вообще не выдерживает, если он хоть две минуты спокойно сидит. Везде надо свои пузатые три копейки сунуть.