Алайна Салах – Аморальные (страница 10)

– Да ну? – она оскаливается со стебом. Один в один, сука, как тигрица. – То есть, если бы этот красавчик был поставщиком для моего кафе, тебе бы полегчало?

– Блядь, вот нахуя ты с ног на голову всё как обычно переворачиваешь?

– Это я-то переворачиваю?! Если ты думаешь, что мне не хотелось тебя прибить, как только я сюда зашла, – то ты ошибаешься. Сдержалась только, чтобы не портить твою репутацию при сотрудниках. Но если ты ещё когда-нибудь, хотя бы раз, при ком угодно скажешь «Эй, ты, чего припёрлась?», я такой ор подниму, что тебе и не снилось.

Я реально ебанутый, потому что от её угроз настроение поднимается одновременно со стояком. Раньше бы попробовала какая-то тёлка на меня наезжать – сразу бы на хуй пошла. А когда Эмма кипишит по-сучьи, мне прямо вкатывает. Сразу ясно становится, что не похер ей, сколько бы из себя крутую и независимую ни корчила.

– Всё, что ли, сказала? – ухмыляюсь и примирительно её за коленку жму. В башке уже и картинки рисуются, как я её в тачке трахаю. – А то мне прямо интересно стало, как ты ор поднимаешь.

– Лучше тебе этого никогда не узнать, – выдаёт без улыбки.

– Ну вот и поговорили, – я пальцами в воздухе щёлкаю, чтобы официант счёт притащил. – Можно теперь домой ехать.

– Поехали, – она мобильник в сумку убирает и встаёт по-деловому. – Но имей в виду, что я всё ещё злая, и секса сегодня не будет.

15

Домой тащимся молча. Она в одно окно пялится, я в другое.

Правда пару раз срубает меня, и просыпаюсь от того, что башка как колокол в стекло бьётся. Конечно, хуле. Илюха катит, блядь, как улитка, чтобы тачка ни на одной кочке не подпрыгнула. Так аккуратно даже министерские жопы не возят. Как тут не задрыхнуть.

Когда в посёлок заезжаем, от Эрика сообщение падает:

«Попроси Эмму не говорить, что Анна с нами была. Буду очень благодарен».

Бля-я, всё-таки такое он сыкло домашнее. Да открой ты рот и как есть ей скажи: что заебался и после работы вина наебнуть решил. Нет, блядь, вечно кроется чего-то и пиздит как дышит.

Если бы хоть раз себя перед женой нормально поставил, не пришлось бы дома на цырлах ходить и потом с левыми тёлками самоутверждаться. И Арина тоже овца. Самой, что ли, по кайфу, что мужик при ней пикнуть боится и вечно повод ищет из дома съебать. Как они третьего заделали – вообще хуй пойми. Неужели Эрику по кайфу мамашу трахать.

Мобильник в пиджак запихиваю и на Эмму кошусь. По-серьёзному закусилась, походу: в окно уже минут сорок как приклеенная таращится. Хуй знает, как у неё шея не затекла.

– Кис, Арине не говори, что Анька с нами была.

– Врать мне предлагаешь? – буркает, не оборачиваясь.

– Лично я ни хера не предлагаю. Это он сам попросил.

– Тогда пусть наберётся смелости и сам Арине всё расскажет.

Я аж фыркаю, как такое представляю. Признается он только если она его крепко по фактам за жопу возьмёт.

– Да ни хуя он не наберётся. Порода у него сыкливая.

– Ну раз сыкливая, пусть дома тогда сидит, – отрезает.

Чую, это то личное у неё, то ли реально бабская солидарность.

– Эй! – тянусь и за коленку её тереблю. – Ну чего ты залупаешься? Меня тоже бесит то, что он ей слова поперёк сказать не может и по-тихой за спиной шуршит. Только мне не овцу эту жалко, а Эрика. В остальном-то он ебать какой чёткий. Я пока в прошлом году как сука бухал, он все дела на себе вывозил и даже не пикнул. Там, где я договориться не могу, этот без мыла в жопу залезет. И по оборудованию пиздец как сечёт. Башка-то у него золотая. Не было бы его – хуй бы завод подняли.

Она оборачивается наконец и даже улыбается чуток.

– Кость, ты пьяный, что ли?

– С хера это? Я максимум ноль семь выпил и ещё пожрал нормально. Жрачка, кстати, там пиздатая – зря ты отказалась.

– Просто так Эрика защищаешь. Прямо видно, как любишь его.

– Он, блядь, щенок, что ли, чтобы его любить, – ворчу. – Ну да, с женой ведёт себя как долбоеб, но в остальном-то я его пиздец как уважаю.

Она глазами меня посверлила, потом жопой по дивану скатывается в мою сторону и головой к плечу прижимается. Я реально бухой, походу, потому что внутри прямо растекаюсь салом. Думал, до завтра кусаться будем, а она сама подползла.

– Ты чего, расчувствовалась? – подстёбываю для вида и обнимаю её.

– Да, – кивает. – Ты бываешь очень милым. Меня вообще мужская дружба очень трогает. Мало кто умеет по-настоящему дружить.

– Так-то я вообще преданный, – напоминаю.

– Знаю. Поэтому не заставляй меня сомневаться и больше не игнорируй мои звонки и сообщения. Если мы вместе – значит, мы вместе.

– Да я в курсе. До Аньки мне, если что, похуй.

– Предать можно не только изменой. Просто будь всегда за меня, даже если что-то идёт не так, как тебе хочется. И я тоже обещаю всегда быть за тебя.

– Ну а за кого мне ещё топить? – я макушку её носом бодаю. – Ближе тебя у меня никого.

– У меня тоже.

– А педик этот? – хмыкаю.

– Не называй его так. Раньше был самым близким. Но теперь у меня есть ты, а у Эдика – своя семья, и он в первую очередь должен защищать их интересы.

Она помолчала чуток, а потом голову задирает и в глаза мне смотрит.

– Они в городе до завтра, кстати. Если ты вдруг передумаешь – могу вас познакомить. Эдик за тот случай хотел перед тобой лично извиниться.

– Ох ни хуя себе, – ухмыляюсь с подъёбом. – Ты, что ли, его заставила?

– Возможно.

– А трахаться будем?

Она ржёт и головой качает.

– Я бы с радостью, но у меня эти дни.

Теперь и я ржу. Бля-я, ну что за продуманная жучка. Зато обстряпала всё так, как будто меня проучить хочет.

16

Короче, следующим днём катим в какую-то чайхону, где педик этот с другим детдомовцем сидят. До сих пор не вкурю, как она меня на эту хуйню подписала. И на встречу, и на обед в ссанной шашлычке.

Себя я убедил, что еду тупо проверить, что за типок рядом с моей тёлкой крутится. Если чухну, что Эдик – еблан конченый и на дно её тянет, то пизда ему. Уж брататься с этим гондоном я точно не буду, даже если он сверху ещё двадцать пять лепех занесёт.

– Хватит ругаться, – Эмма за ладонь меня теребит. – Часик посидим и обратно поедем.

– С хера это я ругаюсь? Вроде молча качу.

– Материшься всю дорогу и даже не замечаешь, – ржёт. – Как дед старый.

Вот настолько он меня бесит, что говно аж через крышку выкипает. Как бы вместо «здрасьте» не размотать его по коврам.

– Так-то они могли и сами подскочить. Например, в Остерию.

– Ты же понимаешь, что ресторан для ребят дорого.

– Ну хуй его знает, – хмыкаю. – За полгода твой дружбан мог целую толпу старух на пенсии развести.

– Костя, пожалуйста, – шипит. – Мы ещё даже не припарковались, а ты себя уже завёл.

– Я, блядь, насчёт него заведённый ещё со дня, как ты к нему в тачку нырнула и на шее повисла. Ладно, хуле тут обсуждать, раз едем. Но если заебёт меня, пусть на себя пеняет.

– Эдик первым конфликтовать не будет. Поэтому ты тоже держи себя в руках.

Подъезжаем на место. У меня уже от уебищной вывески подгорать начинает. Самса, блядь, номер три.

– Лучше бы в Бургер Кинге забились, – я дверь дергаю и её вперёд пропускаю. – А то тут лавашом траванешься и хуй кому потом приткнёшь.

Она молчит и вздыхает с намёком, что заебал. Ну а хуле я могу сделать, если меня всё бесит. Мало того, что с этим пидором надо ручкаться, так ещё целый час в тошниловке чалиться.