Аластер Рейнольдс – Вспоминая голубую Землю (страница 37)

Санди стиснула зубы и двинулась дальше. - Это было до того, как кто-либо узнал о настоящих лунах. Свифт высказал предположение. Даже указал их орбиты и периоды. Конечно, не совсем правильно, но, знаете ли, отдайте должное этому человеку за то, что он старался.

- И ты думаешь, это ключ к разгадке? - спросил Джеффри.

- Я проверила это с помощью конструкта. Она согласна со мной.

- Ты заставила ее, - сказал Джеффри. - Может быть, это и не так уж удивительно.

Санди свирепо нахмурилась. - Она вполне способна развеять мои теории в пух и прах, брат. На этот раз она думает, что я на правильном пути.

- Марс - большая планета, - задумчиво произнес Глеб. - С чего ты собираешься начать?

- Подсказка указывает на луны, так что именно там я и буду искать. И мы можем сразу исключить Деймос - Юнис там никогда не была. Что оставляет...

- Фобос, - сказал Чама. - Страх, вдобавок к панике Деймоса. Хмм. Ты действительно уверена, что хочешь отправиться к куску скалы по имени Страх?

Джитендра наполнял их бокалы. - Это можно было бы назвать "Веселая луна с веселым смайликом", и добраться до нее было бы ничуть не легче. Послушай, это хорошая идея, все эти авантюры, но мы должны быть реалистами. Мы не можем позволить себе Марс.

- Я могла бы пойти одна, - сказала Санди.

- И это внезапно делает его достижимым? - Джитендра покачал головой, улыбаясь с надменным видом единственного взрослого в комнате. - Боюсь, это не по нашей части. Тебе нужно закончить заказ, а мне нужно завершить исследование для Джун Уинг. Мы не можем позволить себе подводить людей, особенно когда нам нужно оплачивать счета.

Санди не гордилась собой, но все равно надулась. - Счета могут отвалить.

- И Юнис тоже, - ответил Джеффри. - Даже если она разбросала улики по всей системе, очевидно, что она сделала это десятилетия назад. Какая разница, займемся ли мы этим сейчас или подождем несколько лет?

- О, брат. Ты действительно этого не понимаешь, не так ли? - Она качала головой, постукивая пальцем по столу. - Такова жизнь. Это не генеральная репетиция. Если мы не сделаем этого сейчас, то с таким же успехом можем начать планировать наши собственные похороны. Я не хочу быть благоразумной и расчетливой. Быть разумным и осмотрительным - это для таких засранцев, как Гектор и Лукас. Мы отвернулись от всего этого, разве ты не понимаешь? Мы хотели жизни, сюрпризов, риска... а не акций и долбаных нудных совещаний в зале заседаний по поводу стоимости импорта льда из долбаного... Нептуна. - Осознав, что она становится слишком громкой, привлекая взгляды со всего ресторана, она понизила голос. - Такая жизнь не для меня, ясно? Может быть, ты передумал. Я - нет. И если мне нужно будет найти способ добраться до Марса, я это сделаю.

Джеффри одарил ее своим самым выводящим из себя успокаивающим кивком. - Хорошо. Я понял. Правда, понял. И хотя ты можешь мне не верить, я согласен. Но если мы делаем это, мы должны делать это вместе. Общий риск. И мы не должны торопиться с этим.

- Ты провел всю свою жизнь, не торопясь ни с чем.

Он отмахнулся от колкости. - Может, и так, Санди, но я серьезно. Если ты настаиваешь на том, чтобы отправиться на Марс, то я хочу быть частью этого. Она и моя бабушка тоже. Но мы делаем это на своих собственных условиях, ни у кого не выпрашивая одолжений. Двоюродные братья обещали неплохо заплатить мне за полет на Луну, и за этим последует еще больше финансирования. Если я смогу найти способ вложить часть этого в билет на Марс... даже в два билета... я это сделаю. Но мне понадобится время, чтобы это произошло, и последнее, чего я хочу, - это дать им еще больше поводов для подозрений. - Он помолчал, рассеянно теребя край этикетки на винной бутылке. - Если это означает ждать месяцы, даже год, пусть будет так.

- Сейчас благоприятное стечение обстоятельств, - сказала Санди. - Марс никогда не был ближе, перелет никогда не был проще.

- Что случается, то случается, - ответил Джеффри.

- Спасибо тебе. Думаю, что у меня есть, по крайней мере, базовые представления об орбитальной механике.

Джитендра взял ее за руку. - Знаешь, может быть, Джеффри прав? Никто не говорит, что мы должны забыть обо всем этом. Но год, два года... Какая от этого разница, учитывая, как долго эти улики, должно быть, лежали без дела?

Джеффри энергично кивнул. - Что бы мы ни делали, мы не должны действовать прямо сейчас. Это будет худшее из возможного, если мы хотим, чтобы Гектор и Лукас держались от нас подальше. Как только я вернусь домой, то отдам им перчатку, и через несколько недель они совсем забудут о ней. Поверьте мне в этом - у них не хватает воображения, чтобы думать дальше этого. Нет, если только речь не идет о деньгах.

- Пусть след остынет... а потом нападем? - спросила она.

- Вот именно. - Она почувствовала его удовольствие и облегчение от того, что она разделила его образ мыслей. - А пока это даст нам всем возможность... все обдумать. Мы действительно не знаем, во что ввязываемся. Сегодня мы отскочили, но нам повезло, и в следующий раз нам не обязательно повезет. Мы можем думать, что знаем Юнис, но с таким же успехом это может быть ее способом хорошенько посмеяться над нашим идиотизмом из могилы. Или из места захоронения.

- Она приложила немало усилий, чтобы подложить эту коробку под Пифагор, - сказала Санди. - Что бы ни двигало ею тогда, это была не просто злоба. И она тоже не отправит нас на Марс назло. Она знает, что только семья могла попасть в это хранилище. Возможно, она захочет испытать нас, но она не захочет причинить нам боль.

- Ты надеешься, - сказал Джеффри.

- Я знаю эту женщину, брат. Так же хорошо, как любого живого человека.

И в тот момент она была уверена в этом больше, чем во всем остальном во вселенной.

Она проснулась посреди ночи, рядом с ней лежала прохладная фигура Джитендры в голубых пятнах. Они занимались любовью, когда ее брат спал в соседней комнате, а потом она провалилась в глубокое забытье без сновидений, пока что-то не заставило ее пошевелиться. В кои-то веки мир за пределами ее квартиры был почти безмолвен. За стеной она услышала тихое похрапывание Джеффри. Откуда-то снизу, двумя или тремя этажами ниже ее модуля, до ее ушей донесся обрывок разговора. Что-то щелкнуло в системе циркуляции воздуха; из водопровода послышалось приглушенное бульканье. С расстояния в квартал донесся кошачий визг. Отдаленный городской гул, лежащий в основе всего, как двигатели в подвале реальности.

Санди выскользнула из постели, стараясь не потревожить Джитендру. Сознавая, что ее брат может проснуться в любой момент, она завернулась в узорчатую простыню. Она прошла через гостиную, через беспорядок, оставшийся после их возвращения из ресторана. Еще вино, бокалы с алыми пятнами, бутылки пива. Чама и Глеб вернулись с ними в квартиру, прежде чем уйти в свои покои. Несмотря на то, что разговор зашел в тупик, все закончилось достаточно сердечно. В конце концов, они были друзьями. На самом деле они провели остаток вечера, обмениваясь музыкальными инструментами, Джеффри оказался на удивление проворным в игре на своей старой потрепанной коре, Чама поразил их всех тем, что смог сыграть какой-то пустынный блюз на старой пыльной акустической гитаре, оставленной в углу ее студии бывшим арендатором. Потом они немного посмотрели крикет и выпили еще вина, и смотрители зоопарка попрощались с ними, и вскоре после этого Джеффри лег спать, усталый и встревоженный своим возвращением на Землю.

От беспорядка в ее студии. Она закрыла за собой дверь и перешла к заказанным изделиям, стройным белым фигуркам, которые теперь хотели переделать в черный цвет. Она погладила их с таким трудом обретенные контуры, чувствуя электрическое покалывание от часов накопленной работы. Граница между искусством и китчем была спорной, даже пористой. В правильной обстановке, в правильном контексте эти фрагменты могли бы обладать некоторой сомнительной целостностью. Но она очень хорошо знала, где они окажутся в конечном итоге, черные или белые: у входа в этнический ресторан, который даже не потрудился решить, какую часть Африки он должен был пародировать.

Безразличие переросло в ненависть. Она ненавидела те часы своей жизни, которые это поручение отняло у нее. Она ненавидела его за то, что оно мешало ей создавать истинное искусство. Она презирала его за тот путь, на который это толкало ее в будущем. Ей все еще нравилось думать, что у нее есть амбиции. Штамповка символического дерьма для безмозглых клиентов в это не входила. Было легко взять один заказ здесь, другой там, просто чтобы оплатить аренду. Однако этого слишком много, и с таким же успехом она могла бы перестать называть себя художницей.

В порыве направленной на себя злобы она подняла руку, чтобы разбить скульптуры. Но она заставила себя успокоиться, не заботясь о том, чтобы разбудить Джитендру или Джеффри.

Это ты в двух словах, - подумала она. - Ты терпеть не можешь то, что тебе приходится делать, чтобы удержаться на плаву, но у тебя не хватает смелости что-то с этим сделать. Ты выполняешь дерьмовую работу, чтобы платить за аренду, и можешь есть в хороших ресторанах только тогда, когда Чама и Глеб оплачивают счета. Ты такой же пленник денег, как если бы, в конце концов, решила работать в семейном бизнесе. Ты просто обманываешь себя, думая, что сбежала. Ты могла бы посмеяться над своим братом, отругать его за его несерьезность. Но, по крайней мере, у него есть свои слоны.