Аластер Рейнольдс – Пробуждение Посейдона (страница 116)

Хранители не были способны ни на печаль, ни на неуверенность в себе, или, по крайней мере, ни на какие состояния бытия, которые можно было бы выразить такими простыми человеческими терминами. Но во многом, поскольку гиперсфера является многомерным аналогом круга, они были способны к своего рода гиперзадаче, своего рода глубокому, досадному несоответствию между ожиданиями и внешней реальностью.

Хранителей озадачило то, что эти живые разумные существа смогли воспользоваться Мандалой, когда им не было позволено этого делать. Их озадачивало, что этих занятых, жужжащих существ терпели в непосредственной близости от Посейдона. Это заставило их усомниться в надежности их собственных симуляций долгосрочного выживания. Если они не могли понять всего, что происходит здесь, сейчас, в пространстве вокруг Глизе 163, в этой системе, где М-строители оставили свои следы, то ни на что другое нельзя было положиться. Хранители привыкли быть правыми и уверенными во всем. Это вторжение сомнений встревожило их.

Но не так уж сильно. Беспокойство было состоянием существования, наиболее тесно связанным с полностью сознательными информационными носителями, а Хранители забыли, как быть сознательными. Время от времени, словно выныривая из дурного сна, они испытывали смутное предчувствие, что чего-то внутри них не хватает; что то, что раньше присутствовало, теперь отсутствует. Они чувствовали пустоту там, где когда-то были полны. Это было странное и противоречивое впечатление, потому что все рациональные данные указывали на то, что на сегодняшний день Хранители были более могущественны, чем когда-либо в их истории. Как могло что-то быть потеряно?

Это было невозможно.

Но именно в такие моменты, как этот, когда вселенная делала что-то, чего они не ожидали, Хранители были наиболее погружены в себя. Они туго натянули свои чешуйки, бережно храня внутри свой голубой свет. Они сократили свои контакты с соседними Хранителями, превратившись в изолированные единицы.

Они наблюдали, думали и обходили стороной сожаления, столь же древние и таинственные, как промежутки между галактиками.

И вот этот момент настал для всех них.

Мандала достигла своей окончательной конфигурации. "Занзибар" оказался в пространстве прямо над ней. Произошла вспышка, выброс энергии - пространство искривилось, свернулось и кричало о своей агонии во вспышке фотонов по всему спектру от гамма-излучения до самых длинных радиоволн.

Вспышка возникла не в Мандале и не на "Занзибаре", а скорее в пространстве между ними. На Крусибле это произошло как раз над атмосферой. Здесь не было ничего, что могло бы остановить поток радиации, обрушившийся на Паладин. Но это было недолго, длившееся едва ли дольше времени, необходимого свету, чтобы пересечь пространство между Мандалой и "Занзибаром".

И "Занзибар" снова двинулся в путь.

Не было никакого измеримого ускорения, ничего такого, что могли бы измерить записывающие устройства людей или инопланетян. В один момент "Занзибар" перешел от нахождения на орбите к перемещению со скоростью, на бесконечно малую долю меньшей скорости света. От нескольких километров в секунду относительно поверхности Паладина до чего-то около трехсот тысяч. Если ускорение действительно имело место, оно должно было равномерно воздействовать на каждый атом "Занзибара и его обитателей" - или, возможно, на само пространство-время, в которое оно было встроено, разогнанное до скорости, подобной листу в потоке. Никакая материя во Вселенной не смогла бы сохранить свою целостность под воздействием таких сил, не говоря уже о предмете из камня и льда, металла и воздуха, наполненном живыми существами.

Позже, когда наблюдения были сопоставлены и исследованы, было установлено, что "Занзибар" продемонстрировал эффекты экстремального релятивистского сокращения длины: что фрагмент оригинального голокорабля в форме картофелины был уменьшен до круглого блина, сильно сжатого в кадре. Вместо цельного предмета он, казалось, превратился в диск, оттиснутый отпечаток самого себя.

Выжившие после первоначального сокращения не сообщали об ощущении субъективного времени во время путешествия между Крусиблом и Глизе 163. Это могло означать только то, что они испытывали замедление времени, по меньшей мере, в несколько миллиардов раз. Раньше такой вывод казался сомнительным, но новое измерение сжатия кадра сделало его гораздо более вероятным.

То же самое произошло снова. Как ни трудно было в это поверить, на этом тонком, как бумага, диске был изображен весь "Занзибар". Его камеры, его города, Восставшие, склепы - все это по-прежнему присутствовало, прижатое друг к другу, готовое к распаковке, как сложенный кукольный домик. В пределах этой субъективной сферы ничто не показалось бы необычным.

Первые выжившие не сообщали о прошедшем времени, но их первое путешествие было относительно коротким. В конце концов, семьдесят световых лет - это пустяк на фоне галактики.

Кто знает, куда теперь направляется "Занзибар"?

Никто.

Меньше всего Юнис Экинья.

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

Мандала успокаивалась, проходя через постоянно замедляющуюся последовательность изменений. Зеркала убрались, их назначение было выполнено. На борту "Мпоси" Юнис полностью отдалась последствиям своих действий. Она сделала нечто такое, что было бы трудно объяснить, но правильный курс представился ей с высочайшей и экстатической ясностью видения височной доли. Она знала, что, будь у нее выбор, она сделала бы это снова в одно мгновение.

- Это был единственный способ.

Они привязали ее к креслу с помощью амортизационных ремней. Она не предпринимала никаких попыток сопротивляться, предлагая себя так же покорно, как марионетка. Что бы они ни решили с ней сделать, она согласится.

- Объясните, - сказала Васин.

- Кану не смог бы развернуться, если бы был шанс, что пострадают Друзья. Начнем с того, что я надеялась, будто Дакота не зайдет так далеко, чтобы начать убивать их. Однако, как только она это сделала, я не увидела иного выхода, кроме как начать перевод.

- Вы сработали очень быстро, - сказал Караян.

- Я уже подготовила почву. Я думала об этих возможностях в течение долгого времени - почти с тех пор, как появилась на Орисоне. Мне всегда было ясно, что второе мероприятие с Мандалой немного встряхнет ситуацию, если когда-нибудь возникнет такая необходимость. Конечно, у меня не было всех фрагментов, пока я не увидела работу Ндеге. И даже тогда у меня не было средств, чтобы это осуществить. Нет, пока мы не нашли зеркала.

- Но все это время у вас в голове зрел этот план? - сказала Васин.

- Я всецело за сиюминутные решения, но иногда приходится играть в долгую игру.

- Половина команды хочет вас убить, - сказала Гома.

- Я их не виню.

- На вашем месте я бы начала приводить несколько аргументов в свою защиту. Это выглядит так, как будто вы только что совершили массовое убийство.

- Она это сделала, - сказал Ру.

- Я никого не убивала. "Занзибар" пережил один перевод; он переживет и второй. На этот раз шансы выше: после него не осталось мусора, так что эффект был чище, ничего не осталось за пределами поля. Думаю, у них все будет отлично - скорее всего, они будут процветать.

- Ты даже не знаешь, куда они делись! - сказала Васин.

- Туда, куда они направляются. Это правда - я не знаю. У меня не было времени доводить что-либо до такой степени. Я даже не была уверена, что это сработает! Но Мандала не просто отправила бы их в случайном направлении. Мы разберемся с этим - вернемся к моменту события, определим звезды-кандидаты под общим углом зрения. Тогда мы узнаем.

- Вы так довольны собой, - обвинил ее Ру.

- Рада, что дала Кану надежду выкарабкаться из той передряги, в которую он вляпался? Да, рада. Почему бы и нет?

- Вы ничего не знаете о положении Кану, - сказал Грейв. - Желание измениться и возможность это сделать - это не одно и то же. Вы поставили на кон бесчисленное множество жизней в этой азартной игре.

- Я этого не делала.

- Откуда вы можете знать? - спросила Васин.

- Потому что я поговорила со Свифтом, - ответила Юнис.

И на мгновение воцарилась тишина, пока Гома не задала вопрос, о котором они все, должно быть, думали.

- Кто, черт возьми, такой Свифт?

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

Была тьма, а потом появился свет. На несколько секунд "Ледокол" отключился, все его дисплеи были неактивны, внутреннее освещение выключено, фоновый шум систем жизнеобеспечения заглушен. Даже ядро Чибеса погрузилось во внезапную и зловещую тишину. Ничто из предыдущего опыта Кану на корабле не подготовило его к этому, даже нападение Хранителя.

Когда системы начали восстанавливаться - на мостике загорелось аварийное освещение, вентиляторы перезапустились, хор записанных голосов проинформировал его о различных показателях состояния - Нисса и тантор заговорили одновременно.

- Что случилось, Кану? - спросила Дакота.

- Не знаю.

Слониха настаивала. - Как ты думаешь, это связано с событием Мандалы - энергией, исходящей от Паладина?

- "Занзибар", должно быть, пронесся мимо довольно близко, - сказала Нисса. - Может быть, нас ударило... чем-то?

- Я не знаю, - повторил Кану.

На этот раз ему не нужна была маска, не нужно было лгать. Он действительно понятия не имел, что только что произошло - он не был ни инициатором этого, ни ожидал этого. Но чем больше он думал об этом, тем менее вероятным ему казалось, что само событие с Мандалой имело какое-либо отношение к тому, что "Ледокол" погрузился во тьму. Они были свидетелями этого события, и обычные функции корабля продолжались непрерывно, не регистрируя ничего, вызывающего непосредственную озабоченность в окружающей среде. "Занзибар" исчез задолго до прибытия того, что попало в "Ледокол".