Аластер Рейнольдс – На стальном ветру (страница 71)

- Это искусство? - резко спросила Чику. - Вы сами делали эти безделушки?

- Праздные руки, дорогая девочка. Недостаток того, что становишься все более человечным, заключается в том, что часы начинают давить на тебя так, как раньше никогда не давили. Жаль, что я не могу быть с тобой.

- Я бы хотела, чтобы вы могли, но сейчас неподходящее время для вашего появления. Я не могу передать вам, насколько счастливее я была бы, познакомившись с кучей искусственных интеллектов, если бы один из них был на моей стороне.

- Можем ли мы отказаться от "искусственного интеллекта"? Это немного похоже на то, как я называла бы тебя системой переработки мяса.

- Полагаю, можем. Как бы то ни было, вы нужны здесь - танторы привыкли полагаться на вас. Вы не можете их бросить.

- Даже если бы от этого зависело выживание всего каравана?

- Все зависит от всего остального, не так ли? Для вас эта взаимосвязь - это сука.

Юнис невесело рассмеялась. - Итак, мы вернулись к исходной точке, просто пытаемся выкарабкаться, как последние дуры, какими мы и являемся. Этот ваш прекрасный новый корабль - вы уже близки к тому, чтобы испытать его?

- До этого еще много лет. Кроме того, довольно сложно протестировать пост-чибесовский привод, если мы не хотим, чтобы кто-нибудь знал, что он у нас есть. У нас будет идея получше, как только мы окажемся там, в пути, и сможем запустить двигатель, не вызывая никаких неудобных вопросов.

- А у кого еще, кроме "Занзибара", есть эта тщательно протестированная и надежная новая технология?

- Ни у кого, насколько я знаю. Мы держали весь проект в строжайшем секрете. Соглашение "Пембы" все еще в силе.

- Непослушная, непослушная Чику.

- Непослушная, непослушная Юнис - вы дали Травертину толчок, в котором он нуждался, не так ли?

- В конце концов, будь у вас время, вы бы добрались туда, но не повредило то, что ключевые формулы начали таинственным образом проникать в ваши личные исследовательские файлы. Тем не менее, давай не будем преуменьшать достижения Травертина. Одно дело, когда тебе дают большую порцию теории, и совсем другое - сделать из нее двигатель.

- Это чудо, что Травертин смог сделать что-то осязаемое из синтеза Санди, - сказала Чику. - Травертин иногда о чем-то забывает. Теряет нить разговора. Несколько лет назад он был таким острым, но сейчас такого нет - или, во всяком случае, притупился.

- Не пора ли его помиловать? Или расстрелять? На данный момент любой из вариантов был бы любезностью.

- Работа Травертина не может быть публично признана, поэтому она также не может быть публично вознаграждена. Хотела бы я, чтобы был какой-нибудь другой способ.

- Обычно так и есть. - Юнис закончила возиться со своими ирригационными линиями. - Я рада, что ты навестила меня. Есть какие-нибудь идеи, когда может быть следующий раз?

- Если будет следующий раз, - сказала Чику.

- О, я уверена, что так и будет. Хотела бы ты посмотреть на танторов?

- Конечно.

- Дакота все еще с нами, тебе будет приятно это услышать. Она тоже продвигалась семимильными шагами - настоящая морщинистая старая матриарх, очень политичная и хитроумная. Ты абсолютно уверена, что Джеффри не добавил в них немного ДНК Экинья?

- Совершенно уверена...

- В любом случае, я думаю, тебе понравится ваш разговор. А ее внучки собираются напугать тебя до полусмерти. Вот, помоги мне с этим. - Юнис наклонилась, чтобы поднять несколько пластиковых ящиков, которые она обычно использовала для перевозки саженцев. Подносы гремели от огромного количества пластиковых и металлических игрушек и паззлов, по-видимому, изготовленных вручную.

- Они собираются обогнать нас, не так ли? Не прямо сейчас, не завтра, - сказала Чику, поднимаясь со своего места, - но однажды мы проснемся, и танторы будут оглядываться на нас, говоря: "Догоняйте, тугодумы".

- С точки зрения доступного объема мозга, - сказала Юнис, - у них действительно есть неоспоримое преимущество перед нами, обезьянами. Но я не думаю, что нам есть о чем беспокоиться. Это всего лишь слоны - почему, во имя всего святого, им таить на нас злобу?

Чику наклонилась, чтобы поднять одну из коробок с игрушками. - Я не могу придумать ни одной причины на свете.

Клиника возрождения знавала лучшие дни. Декоративный фонтан сломался много лет назад, а живая изгородь стала дикой и неуправляемой. Лужайки превратились в грязный грунт и россыпь камней цвета кости. Дорожки были забиты сорняками; кусты вились над головой, образуя темные туннели с навесами. Чику приходилось наклоняться, чтобы пройти вдоль них, убирая ветки с глаз. Статуя упала, и ее так и не поставили на место. Другая распалась на головоломку из загадочных частей. Скамеек, на которых, как она помнила, она сидела и разговаривала с вымыслом Чику Йеллоу, нигде не было видно - возможно, их поглотил разросшийся подлесок.

Она не видела ни одной живой души, пока не вошла в саму клинику. Из предыдущих посещений она помнила успокаивающую суету техников и медсестер; семьи и друзья замороженных приходили и уходили; нервных пациентов, проходящих мимо по пути в хранилища, и тех, кому стало легче, когда они выходили. Это было безопасно, но многие все равно волновались.

Она постояла несколько мгновений в пустом вестибюле, затем позвала на помощь. Из задней комнаты выбежала медсестра, пухленькая белая женщина с очень заметными мешками под глазами, пораженная появлением посетителя.

- Представитель... Я имею в виду, председатель Экинья... - сказала медсестра. Она вспотела, волосы у нее были растрепаны.

- У меня была назначена встреча, - холодно сказала Чику. - Почему меня никто не ждал?

- Честно говоря, мисс... председатель... - медсестра была взволнована, не привыкшая иметь дело с прямым начальством. Чику стало интересно, пересекались ли их пути когда-нибудь раньше. Конечно, все знали Чику в лицо - в конце концов, она была самой высокопоставленной фигурой на "Занзибаре". - Дело в том, что... дело в том, что... хранилища достаточно полны, но в наши дни почти никто не приходит и не уходит. Мы ждали вас, но сбились с подсчета и... мы забыли, что вы должны были прийти сегодня...

Чику почувствовала проблеск симпатии к введенной в заблуждение сотруднице. - Что ж, теперь я здесь. Моя семья вот-вот выйдет из спячки - мой муж Ной и двое моих детей, Мпоси и Ндеге. Я бывала у них много раз.

- Да, да... - Медсестра провела пальцем по планшету. - Конечно, сегодня. Да, вы правы - они выходят сегодня.

- Знаю. Вот почему я здесь.

- Это займет некоторое время.

- Согласно графику, они уже должны быть на стадии перехода в сознание. Они начали просыпаться, не так ли?

- Да! Да, определенно. Это просто... - Медсестра перевернула планшет вверх ногами, как будто так было бы понятнее. - Они опаздывают. Несколько часов, вот и все. Вчера у нас возникла проблема. Не в вашем секторе - я имею в виду, в их секторе, - но это выбило нас из графика...

- Тогда я подожду, - сказала Чику.

- Это может занять шесть часов. Или восемь. Трудно сказать. Не лучше ли вам пойти домой, чем ждать здесь весь день? Мы свяжемся с вами...

- Тогда, если вы не против, я подожду здесь.

Вскоре они снабдили ее термокостюмом и разрешили войти в подземелья. Они были практически в таком же хорошем состоянии, как и когда-либо. Это правда, что "Занзибару" не хватало серьезных производственных мощностей - или, по крайней мере, у него было не так уж много свободных средств, как только ресурсы были направлены на проект спускаемого аппарата, - поэтому большая часть оборудования в хранилищах спящих была импортирована, часто дорогой ценой, из других кораблей каравана. Правдой было и то, что напряженность в караване - когда было замечено, что Су-Чун или ее преемники действовали недостаточно жестко - время от времени приводила к введению санкций или торговых ограничений, так что припасов не всегда было в избытке. Но люди Чику всегда были изобретательными, и поддержанию в рабочем состоянии хранилищ спящих всегда уделялось первостепенное внимание. Чику позаботилась бы об этом, даже если бы ее семья не была отдана на милость этих машин.

Вскоре она обнаружила Ноя, своих детей и свой собственный гроб, все еще пустой. Индикаторы состояния показывали, что прогрев начался, но Чику понятия не имела, как далеко продвинулся этот процесс. После десятилетий сна на данном этапе не было никакой спешки.

Она протянула руку, чтобы дотронуться до шкафчика Ноя. На этот раз ее пальцы были в перчатках. Маленькие отметины, которые она когда-то оставила, отпечатки ее прикосновений, вскоре были стерты с металла - меньшего она и не ожидала. Но чистка была достаточно агрессивной, чтобы на поверхности шкафа образовались два овала, к которым она теперь прижимала кончики пальцев в перчатках.

- Скоро, - прошептала она. И хотя она произносила это обещание достаточно часто, сегодня оно имело силу.

- Я никогда не хотела, чтобы все произошло таким образом, - сказала она, глядя ему в глаза, надеясь найти в них намек на примирение, какой-нибудь слабый признак того, что он может простить ее или, по крайней мере, прийти к пониманию ее поступков.

- Ты хочешь сказать, что никогда не хотела, чтобы я знал? - спросил Ной.

- Нет, - сказала она более яростно, чем хотела. - Дело совсем не в этом. Предполагалось, что это займет несколько дней, не больше. Я не думала, что стоит беспокоить вас своим решением. Чем с меньшим количеством людей я разговаривала, тем меньше объяснений мне приходилось делать.