Аластер Рейнольдс – Медленные пули (страница 36)

– Под песками есть заброшенные тоннели, оставшиеся с войн. Некоторые заходят под самый купол. Мы сильный клан. Мы все про них знаем. Особо тщательная маскировка мне и не требовалась. Достаточно было не приближаться к машиновекам.

– Беллармин что-то подозревал.

– Он не мог читать мои мысли так же легко, как это делал с остальными. Конечно, его наверняка одолевало беспокойство: кто этот нахал? Высокопоставленный иерарх, член новой фракции машиновечества? Любой вариант не сулил ему ничего хорошего.

Они пронеслись сквозь полимерную сеть. На миг сопротивление усилилось, но затем исчезло. Серхио рискнул оглянуться на удалявшийся храм. Защитные горгульи раскрыли пасти, глазки налились пламенем.

В голове возник голос. Прежде Серджио принял бы его за глас Божий, но поврежденный духовник превратил его в раздраженное жужжание, как у посаженного в коробочку жука.

– Похоже, нам угрожают, – предположил Серхио. – Могут и огонь открыть. Они способны дискредитировать меня перед Викингвиллем, но предпочтут, чтобы я вообще туда не вернулся. Им лучше не рисковать.

– Ты просто рули и ни о чем не думай, священник.

Небо сбоку от машины озарилось красным, будто внезапно взошло солнце. Лазеры промахнулись, но прицел тотчас был скорректирован, и вскоре орнитоптер очутился в клетке из тонких красных лучей.

И снова жужжание в голове.

Лучи хлестнули по крыльям машины, испещренная венами псевдокожа превратилась в облачко ионизированного хитина; остался лишь почерневший скелет. Носовая часть орнитоптера качнулась к земле, точно голова молящегося.

– Кажется, мы вот-вот разобьемся, – сказал Серхио с ошеломившим его самого спокойствием.

Он пытался собрать все, что осталось от его веры. Если вообще хоть что-то осталось…

Потом они врезались в землю.

Свет и мрак и неопределимо долгая остановка сознания, – наверное, так себя чувствовал Основатель, пребывая в кивидинокийском чистилище во время полета к Погибели. Когда этот непонятный срок миновал, Серхио обнаружил, что не так уж далеко они улетели. Он лежал, уткнувшись лицом в холодный песок; легкие страшно болели от нехватки воздуха. Изувеченный в катастрофе орнитопер маячил на периферии зрения, жалкий, как сломанная и выброшенная ленивым ребенком игрушка.

Над Серхио склонился Хайдар:

– Думаю, жить ты будешь, священник, но пора вставать и делать ноги.

Брат Индрани говорил с легкостью, которая казалась неестественной, но тут Серхио вспомнил, что клановщики лучше приспособлены к марсианской атмосфере, чем жители Викингвилля и других городов. Священник попробовал подняться. В его груди зашевелились несколько мясных крючьев.

– Похоже, я сломал пару ребер.

– Если останешься здесь, у тебя будут проблемы посерьезней. Нам надо забраться вон туда.

За спиной Хайдара бархан закрывал половину неба.

– Ты что, сдурел? Как я залезу?

– Они придут за нами. – Хайдар указал в сторону храма.

Почти конвульсивным движением Серхио приподнялся. Пришлось ждать, когда прояснится зрение. Зеркалоликие очевидники выбегали из центрального шпиля, заполняли храмовую террасу. У одного на яйцеголове была вмятина, как от кивидинокийского кулака.

– Не уверен, что смогу идти, – простонал Серхио. – У меня и в самом деле… Давай ты просто…

Брат Индрани рывком поднял его на ноги. В груди у Серхио заполыхал фейерверк, и священник испугался, что свалится наземь и забьется в корчах, но вскоре боль поутихла.

– Если сломаны ребра, старайся не нагружать грудину. Сможешь?

– Ты так рискуешь, помогая мне…

Юноша пожал плечами, как будто Серхио озвучил самоочевидное.

– Я в долгу у Индрани. Она могла бы и сама за тобой отправиться, но я, конечно, не позволил бы. Она верит, что влюблена в тебя, священник. Даже сейчас, девять лет спустя. Не знаю, почему, но верит. Вряд ли я когда-нибудь научусь понимать женщин.

Серхио кое-как поставил одну ногу перед другой.

– А что там, за барханами?

– Если несколько добрых и влиятельных людей сдержали обещание, то там, вероятно, больше моих соплеменников, чем ты видел на своем веку. И чутье мне подсказывает, что шутить они не намерены.

Не успели прозвучать эти слова, как что-то рассекло небеса, вырвавшись прямо из-за гребня бархана. Это нечто метило в центральный шпиль храма асимметристов. Похоже, небольшая самонаводящаяся ракета. Выкопанный клановщиками невесть где реликт войн, сотрясавших Марс до и сразу после Синтеза.

Копьевидный шпиль переломился, и огромный наконечник обрушился на землю, безжалостно раскалывая и увлекая за собой каменные фигуры с нижних ярусов.

– Он предрек священную войну, – сказал Серхио. – У него даже было для нее название: джихад.

– Он не ошибся, – кивнул Хайдар. – И это лишь начало.

У «Ангелов праха» забавная история, не имеющая, правда, ничего общего с их сюжетом. Во второй половине девяностых я публиковался в «Interzone» и сумел достичь неплохого темпа – новелла, а то и две в год. Конечно, это грело душу, но все же мое положение оставалось неустойчивым. Нужно было доказать себе, что мое творчество способно заинтересовать и других издателей. А поскольку британский рынок не изобиловал платежеспособными журналами, я подумывал об отправке рукописей в американские. Не помню, специально ли для этого были написаны «Ангелы праха», зато помню, что это первая вещь, предложенная мною не «Interzone». Я послал ее в «Magazine of Fantasy & Science Fiction», но получил довольно любезный отказ, мол, это не совсем то, что нужно. Тогда я обратился в «Asimov’s Science Fiction Magazine», которым тогда управлял многоуважаемый Гарднер Дозуа. Теперь оставалось только ждать.

Прошло три месяца. Согласно редакционным условиям рассмотрения рукописей, автор, не получивший ответа в течение этого срока, мог предположить, что его письмо потерялось на почте. Для надежности я подождал еще, потом сделал новую распечатку и отправил туда же, в журнал Азимова, с сопроводительной запиской – на случай, если рукопись еще не рассматривалась.

И снова ожидание.

В ту пору я жил в летнем домике (не уверен, что это правильная передача сугубо голландского понятия «zomerhuis»). Кирпичный, со всеми удобствами домик находился на заднем дворе хозяйского коттеджа, а почтовый ящик – на улице, и следить за поступлением корреспонденции я не мог. Поэтому вся она проходила через хозяйку, которая отсортировывала мое от своего. Я привык к этому порядку и не ждал от него подвохов. И вот однажды женщина постучалась ко мне и вручила найденное ею письмо. Не в смысле найденное среди почты того дня, а в смысле найденное в процессе весенней уборки территории – на земле под ящиком за несколько месяцев накопилось немало бумаги.

Судя по штемпелю, письмо было отправлено из Америки полгода назад. Я вскрыл конверт дрожащими от волнения пальцами, и предчувствие не обмануло – мне прислали согласие на публикацию и договор. Причем одобрена была первая рукопись, которую я считал потерянной! Это была радость пополам с ужасом, ведь я: а) не поблагодарил редакцию, б) не заключил договор и в) создал путаницу, послав вторую распечатку. Но все закончилось хорошо, и это была не последняя моя вещь, напечатанная Гарднером.

Письмо, найденное при весенней уборке территории, повлияло также на публикацию моего первого романа. Но это уже другая история.

Кстати, «Angels of Ashes» – название песни несравненного Скотта Уокера. Конечно, это случайное совпадение.

Спайри и королева

Космическая война – дело страшно муторное. Сенсоры дальнего действия «Мышелова» унюхали корыто противника два дня назад, и с тех пор мы только и делали, что подползали к нему на расстояние удара. По мне, так мы опять облажаемся. Да и в любом случае пора линять обратно на Тигровый Глаз. Порядок, топливо и мораль стремительно летят к нулю. Пусть другой «аквариум» чистит сектор.

В общем, еще не вполне очухавшись от сна, я не испытывала особой радости, даже когда «Мышелов» принялся нашпиговывать гущу психогенами боевой готовности. Когда пошел сигнал первичной атаки, я всего лишь остановила нейромульт, от которого балдела («Адские кошки Третьей Солнечной войны», если вам интересно), вылезла из гамака и лениво поплыла к мостику.

– Мусор, – прокомментировала я, взглянув на датчики через плечо Ярроу. – Военные обломки или очередной пустой хондрит. Сто процентов.

– Извини, малышка. Все уже проверено.

– Противник?

– Не-а. Судя по выхлопу, наш корабль. Похоже, украденный. – Ярроу провела рукой в сетке по регалиям, обвившимся вокруг ее шеи. – Ну что, нашивки сейчас будешь брать или когда домой вернемся?

– Думаешь, мы наткнулись на крупную рыбу?

– Да точно тебе говорю.

Я кивнула и подумала, что она, может быть, права. Легко. Дезертир или украденные военные секреты не доберутся до роялистов. За такое можно медаль получить, а то и повышение.

Только вот почему во мне проснулись какие-то дурные предчувствия?

– Ладно, – решила я, надеясь похоронить сомнения в рутине. – Когда?

– Ракеты уже отправлены, но корабль в пяти световых минутах от нас, поэтому кряки достигнут цели часов через шесть. Это если наша добыча не решит бежать и прятаться.

– Бежать и прятаться? Это шутка такая?

– Ага, просто животики надорвешь. – Ярроу увеличивала один из голографических дисплеев, пока тот не повис между нами.

Это оказалась карта Воронки с отмеченными зонами, которые контролировали мы и роялисты. Огромный, медленно вращающийся диск первородного вещества – восемьсот астрономических единиц от края до края. Чтобы пересечь его, свету понадобится целых четыре дня.