Я сказал, что, если он сейчас же не начнет читать, я взломаю буфет с портвейном сэра Колина. Он ответил:
— Начинаю немедленно! Но позволь мне прежде дать письму Белл заглавие, которое ей не принадлежит, но которое подготовит тебя к восприятию всей безмерной шири, глубины и высоты того, что тут содержится. Я озаглавлю письмо СОТВОРЕНИЕ СОВЕСТИ. Слушай.
Он прокашлялся и начал читать — отчетливо и торжественным тоном, который показался мне театральным. В дальнейшем чтение несколько раз прерывалось сдавленными рыданиями. Письмо я привожу не так, как написала его Белла, а так, как оно прозвучало в его передаче.
14. Глазго — Одесса:
игроки
Мой милый Бог,
на синем-синем море
Я наконец могу начать письмо.
Несчастный Парень беспробудно спит
И рад прервать свое туда-сюда —
Глупец немало глупостей наделал.
Мне кажется, уж век прошел с тех пор,
С той мягкой теплой тихой светлой ночи,
Когда, дохнув на Свечку хлороформом,
По лестнице порхнула к Парню я.
Стрелою кеб нас к поезду помчал,
Где мы, в вагоне окна занавесив,
Всю ночь пар-пар-пар-парились на пару
Дорогу всю до Лондона, а утром
В гостинице «Сент-Панкрас» взяли номер.
И Данкан говорил еще о свадьбе!
Я — ни в какую, Свечку успокой.
Ты, Бог, не парил никого ни разу
И, может быть, не знаешь, что мужчина
После восьми часов сплошной парьбы
Лежит пластом и ни на что не смотрит.
Так что назавтра я была сама
Себе хозяйка. Посмотревши город,
Я разбудила Парринга пить чай.
«Где ты была?»
Я рассказала.
«С кем?»
«Одна». «И я, ты думаешь, поверю,
Что за день ты не встретила мужчину?»
«Я миллион их встретила, пожалуй,
Но говорила только с полицейским,
Дорогу спрашивала в Друри-Лейн».
«Еще бы! С кем же, как не с полицейским!
Они ведь удальцы как на подбор.
Да и гвардейцы хоть куда ребята,
Все ищут молодых да безотказных.
Небось и «полицейский» твой из этих,
Ведь форму спутать ничего не стоит».
«В своем уме ты? Чем я провинилась?»
«Признайся мне — я у тебя не первый!
Ты перепробовать успела сотню!»
«Не сотню, нет. Я, правда, не считала,
Но уж никак не больше полуста».
Он взвыл, скривился, начал на себе
Рвать волосы, а поостыв, пустился
В расспросы. Так я поняла впервые,
Что целованье рук он не считает
Любовью, только всовыванье третьей
Мужской ноги, что лишена ступни.
«Коль так, мой милый Парень, будь уверен,
Что я любила одного тебя».
«Бессовестная шлюха! — возопил он. —
Не ври. Давным-давно ты не девица!»
Не сразу стало ясно мне, о чем он.
Выходит, если женщина без пары
Жила и Парня не нашла себе,
To y нее в любовном углубленье,
Куда потом челнок свой он погрузит,
Должна быть кожистая перепонка,
Которой не нашел он у меня.
«А шрам?» Он показал на белый след, 
