Алана Алдар – Волчья Ягодка (страница 5)

— Остынь брат, не вижу причин для паники. Я же сказал, Я в своем праве.

Едва сдерживаюсь, чтоб не приложить его теперь собственноручно дурной головой о стену. Молодец болонка, правильно огрела. Мало, видать.

— Да что ты? Еще скажи, что ты учуял ее. В полном перегара, дыма и парфюмов баре? — Все эти парижи и лондоны напрочь любому нюх отобьют. Где уж в этом коктейле уловить запах самого человека! Перебито все дрянью разномастной. — Не мне тебе рассказывать, что если бы все было так просто, все волки давно б ходили с брачной связью! — тьфу! Смотреть противно: отвел глаза, зараза. — Верни назад завтра же. Извинишься лично. И перед девкой, и перед Киром.

— И не подумаю. Она останется здесь на две недели, как положено. Тринадцать дней, брат.

Апперкот и голова Олега дергается, ударяясь — таки затылком о стену. Довел, идиот!

— Я. Сказал. Извинишься перед девушкой. И вернешь, откуда взял. ЛИЧНО.

— Нет, — отирая рожу от крови, Олег напрягается, явно готовый дать отпор. Давно мы не дрались. С детства считай.

— Не заставляй меня использовать силу. Пока еще Я решаю в стае судьбу чужаков. И девчонка утром вернется в “Кости”. Твоими стараниями. Это последнее слово, Олег. Или ты сейчас же заявляешь на нее права, или даже рот не открывай.

— Я не себе, — Да чтоб тебя! Скрутив идиота пополам, окунаю патлатой головой в раковину, на всю открутив вентель. Брызги холодной воды летят мне в лицо и на рубаху.

— Остыл? А теперь скажи мне, с каких пор мы чувствуем чужую пару и воруем для друга? Да что с тобой, Олег! — отпустив напряженную шею, отхожу к окну, ища успокоения в легкой качке берез во дворе. Внутри все горит пожарищем. Другого бы давно выгнал к чертям из стаи. А этот… брат же. Нет больше ни у него, ни у меня никого на свете. Пропадет он один. Да и не смогу я. Сдохну — до последнего буду прикрывать. Я ж его в колыбельке помню!

— Это ты у нас слепой и дурной, Серый. Сколько будешь лизать свои раны? Или тебе вдруг нюх отбило? Я ВИДЕЛ тебя, брат. Можешь хоть убить меня на хер, правды это не изменит.

— Когда я дал тебе повод думать, что позволю вмешиваться в свою ЛИЧНУЮ жизнь? — холодный тон заставляет Олега замереть. Все так. Хорошо знает меня. Дошло наконец, что в этот раз шагнул слишком далеко. Когда я уже почти потушил в себе пожар бешенства, уверенный, что этот дурила признал свои ошибки, брат размыкает губы:

— Она останется здесь на положенные 13 дней. Даже если мне придется публично обвинить своего Альфу в трусости и вызвать на поединок.

Прикрыв глаза, тру рукой шею, медленно считая до десяти.

Восемь, девять…

— У меня уже была истинная, Олег. Может ты забыл? — не открывая глаз, как ребенку разжевываю очевидное.

— Разве можно забыть, когда твой брат ушел за грань. Повторения я не хочу.

— Тогда уведи ее отсюда завтра же, — стиснув голову руками, устало цежу в ответ.

— Поздно, Серый. Уже поздно.

Зверь рвется наружу, нечеловеческий рык — подтверждает начало оборота. Впервые за долгие годы не могу сдержать в себе волка.

— Она. Не. Моя. Пара, — едва шевеля челюстью, из последних сил держу в себе человека.

— Все-таки мой Альфа трус, — так же зло рычит Олег. Вылетаю из сруба за секунду, просто чтобы два волка не сцепились прямо в доме. Добром эта стычка не кончится.

Глава 8

Маша Красовская

Неуверенно топчусь на пороге.

— Снимай носки, — советует Сева, продолжая с извиняющими нотками в голосе, — женских вещей у меня в доме нет, но Поля кое— что приготовит, уверен. Сейчас захвачу шампуни и отведу тебя к ней.

— Хорошо, — поежившись, с любопытством оглядываю дом.

Внутреннее пространство дома оформлено со вкусом, выдержано в скандинавском стиле. С того места, где стою, видно край внушительного камина, а на полке над ним куча разномастных деревянных фигурок волков.

“Уютно и тепло”.

— А что, у нее… помывочных средств нет? — кричу в глубину дома.

— Есть, — он возникает передо мной резко, вообще не слышала как передвигается по дому, — но у Полины короткая стрижка, а у меня есть куча средств для такой густой шевелюры, как у тебя.

Я понятливо хихикаю. Да уж, его волосам позавидует любая девушка.

— Пойдем?

— Угу… — пока мы виляем между домами, интересуюсь, — а это нормуль? Ну, заявится к ней и вот так… баня, все дела.

— Мы все здесь как одна семья, Маша.

“Звучит о— очень подозри— ительно— о”.

— А ты знал, — решаюсь озвучить вслух бородатую шутку, — В Швеции говорят, что не каждая шведская семья — группа, но каждая шведская группа точно семья!

— Э— э… — смущенно тянет он, — все не совсем так.

— Да ла— адно, — смелею настолько, что пихаю его локтем в бок. — У каждого свои причуды.

— Нет, — Сева внезапно становится предельно серьезен. — У нас здесь нет никакой похабщины, мы не делимся…

— О, прости, — спешу извиниться, — я не хотела обидеть.

— Мы живем уединенно и чужаки редкие гости. Все друг друга знают, помогаем и поддерживаем… беспокоимся. И… мы собственники, ужасные, пожалуй. Это что касается пары…

— Жены? — переспрашиваю я.

— Девушки, жены, женщины… Для каждого из нас — его женщина — только его. Даже просто заинтересованный взгляд другого мужчины может заставить слететь с катушек.

— Ого. Это у вас такие правила? Первое правило бойцовского клуба, — шепчу заговорщицки, — или передается воздушно— капельным?

Сева смеется.

— Скорее, в крови. Поэтому, нет, никаких шведских семей.

— А что на счет котов мартовских и сметаны?

К дому пока что неизвестной Полины подходим под тихие всполохи молнии.

— Странная погода, — замечаю я.

Всеволод хмуриться, оглядываясь в сторону леса.

— Как будто ребенок выкручивает тумблер то в одну сторону, то в другую, — продолжаю разглагольствовать.

— Нас ждут большие перемены, — шепчет он, — и нежданные гости.

— М— м?

— Да, это я так, — стучит в дверь и тут же открывает.

Поднимаю изумленно брови, а вдруг там не одеты?

— А о котах, — спохватывается он, — не бери в голову. Я постараюсь тебя на долго нигде не оставлять, так что не о чем беспокоится.

— А вот и она— а, — громогласно извещает хозяйка дома.

8.1

— Откуда она знала, что мы придем? — вцепившись в локоть Севы, шиплю ему на ухо.

— Так это, — он растерянно переводит взгляд с меня на Полину.

— Ой, да у нас о тебе уже вся деревня шепчется, — она машет рукой, словно в

этом нет ничего странного. — Вы же со стороны поля шли, а там обзор большой.

Сперва малышня заприметила, а там уже новость волной по поселку пошла. —

Батюшки! — оглядела меня с ног до головы, — все разговоры потом! Сперва мыться!