Алана Алдар – Сердце черного замка (страница 2)

Погрузившись в воспоминания, Марта обвела ладонью рисунок оконной решетки. Старая, местами отошедшая краска, покалывала кончики пальцев. В глазах потемнело и Марта схватилась за прут, чтобы не упасть. Ей виделся заросший мелкими желтыми цветами луг. Молодая женщина в простом лиловом платье ступала по траве и ветки деревьев ластились к ней, как тянутся к хозяйке обласканные питомцы. Вдруг потемнело, солнце заволокло тучами, ветер вздыбил каштановые локоны. Женщина резко обернулась, медовые ее глаза смотрели в самую душу. По светлому платью паучьей вязью заструились черные нити. “Беги!” — закричала незнакомка, оседая на пожухлую траву.

Марта сморгнула. Ее колотила дрожь и предупреждающий взгляд женщины никак не давал вздохнуть. Крик ее, полный страха и боли, звенел в ушах. Хотелось закрыть их руками и кричать самой, лишь бы заглушить пугающий, холодящий нутро звук. Что это было за видение? Кто эта женщина? Кто убил ее?

Вдруг вспомнились рассказы селян, что нынешний хозяин замка — страшный отцеубийца, принесший родных мать и отца в жертву тьме ради всевластия и величия. Марта вспомнила черную паутину смерти, ползущую по лиловой ткани ей захотелось послушаться окрика несчастной, подхватить юбки и бежать без оглядки прочь.

— Раньше надо было малодушничать, — казалось, если говорить с собой вот так вслух, то сил станет больше и страх уйдет, не найдя приюта в душе. — Теперь, когда уже добрела до самого замка, поздно возвращаться. Ты пришла за спасением, так хоть попытайся его добыть, — суровая эта отповедь не слишком помогала, но Марта, пересилив себя, все же потянулась к двери и легонько ее толкнула. Не заперто. Будто кто-то ждал ее, глупую, наивную девчонку, посмевшую потревожить чужой покой, Марта шагнула внутрь, ощутив сквозняком на спине, как захлопнулась дверь, отрезая ее от спасительного побега. Вот и все. Ловушка захлопнулась.

Ей казалось, что уши заложило — такая дикая, потусторонняя тишина сгущалась вокруг, стоило утихнуть эху дверного хлопка. Не решаясь сделать лишний шаг (и так уже вторглась в чужие владения), Марта застыла в дверях, озираясь, одновременно с опаской и любопытством. Она никогда не была такой уж трусихой, в детстве непременно лезла первой проверять лесные схроны лис. Они тогда жили в другой части страны, тоже у леса, правда самого обычного, не магического. Переезжали раз пять, потому что отец занимался наукой, а мать не желала надолго разлучаться. Родительский брак был редким случаем единения и взаимопонимания. Марта почти не слышала, чтобы они спорили по-крупному, разве что по поводу переезда сюда, в Арль. Отчего-то матушка впервые заартачилась. В ход шли уговоры, угрозы, слезы, но отец был непреклонен, будто что-то непреодолимо тянуло его…

Ей, Марте, самой хотелось разгадать загадку местного леса. Отец желал выяснить, отчего дружелюбный некогда он вдруг переродился в страшное, смертельно опасное место. Слушая, как он бормочет что-то себе под нос, Марта рисовала в голове мохнатых монстров и кусты-убийцы. Когда отец сгинул, ей долгое время снились кошмары, как кто-то зовет ее в лес. Вкрадчивый голос нашептывал насмешливо: — Приди и спаси его, боишься? — Она боялась, просыпаясь в холодном поту и долго еще не решаясь прикрыть глаза, чтобы не увидеть больше пугающую фигуру в длинном плаще и затягивающий, как взгляд василиска, янтарь колдовской радужки. Марта была уверена, что это местный хозяин — одуревший от власти маг, опьяненный чернью первородной магии, известной своей силой сводить с ума слабых духом.

Она порывалась пойти в лес, правда хотела рискнуть ради спасения отца, но матушка отговорила. Плакала, хватала за руки, молила не покидать ее, все твердила, что чувствует — нельзя пусть дочь в лес: не вернется живой. Марта пожалела ее, сдалась. И вот теперь она здесь. Мать была в горячке и не могла знать, куда отправилось единственное ее дитя ради призрачного шанса на спасение. В конце концов, у нее, у Марты, тоже не осталось никого, кроме матери. Из-за частых переездов связь с друзьями извечно истончалась, а завести здесь новых Марта не успела. Разве что болтала иногда с сыном пекаря, да помогала местному лекарю, потому что отец учил различать травки и правильно их собирать. Травником-зельеваром он не был, но о растениях знал столько, что и на сотню трактатов хватило бы.

— В тебе нет магии, дочка, — задумчиво глядя, как зачахший, казалось, побег тянется к рукам Марты, удивлялся он. — А растения ластятся к тебе, будто тоскующий щенок к хозяину. Столько загадок повидал на веку, а главная — собственная дочь.

Она скучала за отцом. Безумно, до желания рыдать в подушку. Отчего-то, пройдя по лесу до самого замка, ощущала тоску с удвоенной силой. Стоя в едва освещенном свечами помещении — должно быть, гостиной — Марта думала, удалось ли отцу добраться сюда тоже. Не здесь ли оборвался его путь? От руки ли хозяина дома, отчего-то еще не явившегося выкинуть незваную гостью прочь.

— Простите… — неуверенно, слишком тихо, чтобы в самом деле привлечь внимание, уточнила Марта. Пламя свечи по левую от нее руку дрогнуло от дыхания, изломанными тенями уродуя очертания канделябра. — Хозяева? — какой дурочкой она себя ощущала! Пбирушкой с базарной площади — не иначе.

Замок молчал. Ее не выкинуло из двери порывом ветра, не ударило о стену силой чужого гнева, невидимая рука не сдавливала шею. Марта ожидала чего угодно, рисуя себе самые страшные картины, но вот она стоит в темноте и ничего не происходит. Обернувшись, Марта дернула за ручку двери — та не поддалась. Видимо, ее все-таки заметили. Кто-то невидимый вынуждает гостью зайти подальше в этот капкан. Марта дернула дверь еще раз.

— Я бы не тратил силы, девочка, — вздрогнув от неожиданности, Марта развернулась на звук. Старик. Лет шестьдесят — не меньше. Выправка и камзол выдавали в нем дворецкого или кого-то из этой братии.

— Здравствуйте, господин, прошу прощения, что нарушила покой этого дома, я… случайно, — Старик насмешливо изогнул бровь, вдруг перестав быть похожим на учтивого слугу.

— Какой я тебе господин, дитя. Идем, раз пришла. Гостьей будешь, — он вел себя так, будто гости в замке — дело обычное. Будто у них тут ежедневно готов прием на случай, если кто-то из соседей нагрянет с визитом без записки и сговора.

“Интересно, он настоящий? “- Марте вдруг подумалось, что старик вполне мог быть призраком или даже живым мертвецом. Марта никогда не видела ни тех, ни других, но слышала всякое и теперь вдруг отчего-то скользнула взглядом по стене, убеждаясь, что худая фигура провожатого отбрасывает тень. Дурочка и фантазерка. Надо же такое надумать.

— А хозяин? — Ей хотелось, чтобы голос звучал учтиво и твердо, но страх отчетливо читался в тоне.

— Дома хозяин. Сейчас вот и познакомитесь, — по голосу не было понятно, какие чувства испытывает старик по поводу предстоящего знакомства. Его тон утратил былую насмешливую прямоту и участие, став ровным, отстраненно-официальным.

— К нам не каждый день гости захаживают, особенно девушки. Вы уж простите, что не подготовились. — Как будто они бы готовились, пришли она голубя с просьбой принять и облагодетельствовать! Марта, вдруг осмелев, фыркнула.

Они шли по длинному коридору, застеленному мягким синим ковром. Первый шаг было боязно делать — туфли-то ее с улицы в лесной грязи, но след на ковре сразу же исчез, будто и не было.

— Хозяин… как его зовут? — зачем-то спросила Марта, разглядывая тяжелую, исчерченную рунами дверь. Свитые в замысловатый рисунок письмена казались колдовским оберегом, запечатывающим нечто опасное внутри, чтобы оно не вырвалось наружу, уничтожая все кругом. Марта поежилась. Придумается же такое.

— Вот сама и спросишь, девочка, — усмехнулся странный дворецкий, не слишком учтиво, зато весьма широко распахнув перед гостьей дверь кабинета.

Глава 2

Хозяин черного замка

Дверь снова чавкнула за спиной щелчком затвора. Марта вздрогнула, понимая, что вот он момент истины. Она теперь один на один с хозяином замка. С тем самым магом. Медленно подняла глаза, прямо перед ней, за тяжелым столом из явно дорогой древесины, сидел… совсем не тот, кого она ожидала там увидеть.

Когда крестьяне судачили о спятившем маге, почему-то предствлялся мужчина средних лет, худой, высокий, с первой сединой в непременно черных волосах. Длинные пряди, как символ великой магической силы, острые, как клинки глаза. Тоже, конечно, черные, как сама адская тьма. Носить он должен балахон, на крайний случай плащ и голос такой, низкий, потусторонний, чтоб сразу бросало в дрожь и хотелось помереть самостоятельно, не утруждая господина мага необходимостью марать руки.

Из-за стола, откинувшись на спинку кожаного кресла, на нее с усталым безразличием смотрел молодой человек. Марта не дала бы ему больше тридцати. Конечно, маг мог, наверное, выглядеть моложе своих лет — Марта слышала, что некоторые колдуны жили дольше обычных смертных, но не знала, правда ли это и на всех ли распространяется. Магии кругом было немного, магов еще меньше. Спросить как-то не доводилось.

Вдруг позабыв о страхе, гостья беззастенчиво изучала хранившего молчание хозяина. Он не был худым, скорее жилистым. Плечи казались шире, чем у ее отца. Не был маг ни старым, ни седым, ни немощным. Только чуть заметно бледным, как те, кто после долгой болезни давно не выходили на воздух. Глаза его — карие, а не черные — не метали молнии, не горели адским огнем. Обычные вполне глаза, как у всех. Руки, сложенные ладонями одна на другую, тоже обычные, не старческие, не болезненные, без когтей. Человеческие руки. Одет опрятно. Дорого, но не в балахон. Обычная рубашка, белая, между прочим, не черная, обычный же шерстяной кардиган поверх. В замке не было холодно, но хозяин, казалось, мерз. С чего она это взяла?