Алана Алдар – Хозяйка гостиницы, или Драконам вход воспрещен! (страница 9)
— Ну это, чтоб всё с пользой и без красивостей, — пояснила кухарка и кивнула на мою готовку.
— Эффективно это называется.
Повариха ткнула в мою сторону своей петрушкой:
— Вот и я говорю. Называется! А сами потом что покрасивше ищите. Что ж вы себе эффективных-то не берёте? Всё вам розу подавай. Хоть бы кто на одуванчике растрёпанном жениться хотел. Вот и еда такая же у вас. Чтоб желудок набить, силы набрать. В походе оно, может, и так, а когда гостей ждёшь…
— А гости что? — Размышления её, простые, со странными сравнениями, забавляли. Я даже не против был, что субординации тут никакой и кухарка мне смеет нотацию читать, как Магистресса, не меньше.
— А гости не пожрать пришли, ваше Драконейшество. Они ж зачем идут?
Драконейшество. Надо ж додуматься так сказать…
— И зачем?
Кухарка прищурилась, трижды передвинула зеленушку на моих куропатках, отошла подальше, будто на картину любуется, кинула сверху несколько зёрен горчицы, снова отошла, склонила голову, поцокала:
— Чему вас только матушка учила, а?
— Ничему, — честно ответил я, и голос стал холодным, как бывало каждый раз, когда кто-то мать поминал. — В родах умерла. Не было у меня матушки.
Кухарка резко перевела взгляд со своего художества на меня. Глаза потеплели. Впервые, как будто, кто-то сочувственно посмотрел, а не обвиняюще.
— Вот беда-то… а я думаю, чего грубый такой, совсем с бабами-то не умеете, вы, ваше лордство. А оно откуда уметь-то…
— Это ещё почему не умею, — возмутился я. — Не жаловались раньше, чтобы ты знала, ни разу.
— Так то бабы, небось, для развлечения были. Им много надо разве? Подарки там эти ваши подороже, ущипнуть где надо. А для души другой подход нужен. Тут внимание нужно, ласка, а не это вот ваше — как бастионы брёвнами в ворота штурмовать. — Она раздосадованно махнула рукой. — Я уж думала, грубиян вы, ваше лордство. А вам откуда бы… Мальчики они что? Они с матерью учатся и любить, и нежничать. А тут вон что…
Она снова поцокала, похлопала меня по плечу ладонью, оставив на костюме след от жирной пятерни.
— Вы б меня послушали. Да поласковей бы с хозяйкой нашей. Ну кто ж так с порога требовать сразу. Нет бы показать себя с лучшей стороны. Вы ж вот, — она ткнула пальцем в куропатку и тут же зашипела и затрясла им. Обожгла, видимо. — И приготовить не дурак, и рукастый. Мне Тихон рассказывал. Подивился даже. А Тихона нашего удивить — ого что надо. Вы глазами-то не сверкайте, ваше Драконейшество. Я меж лесником и вами, ежели что, на вашей стороне. Ну и вы мне, раз помочь не дано, хоть не мешайте. Рычите тут на бедную девочку, как на врага народа! А она что?
— Что она?
— А она одинёшенька всё. Её бы приласкал кто. По-человечески чтоб, а не вот эти ваши «вынь да положь».
Кухарка поставила миску с куропатками на большое блюдо и вокруг выложила еловые ветки, присыпала их какой-то золотой пыльцой, чтобы сверкало и переливалось, и красные ягодки повтыкала то тут, то там. Стало сразу нарядно, аппетитно. И как будто другое блюдо совсем.
— Принимайте работу, ваше лордство. Видят звёзды, как для себя старалась! Да не расстраивайтесь, ежели проиграете. А так мой вам совет — проиграть специально!
— Это ещё почему?
— А потому, — кухарка сложила руки на груди и стала похожа на председателя выпускной комиссии, — что счастливый не тот мужик, что всегда прав. А тот, у кого баба довольная! Помяните моё слово. Марья ещё никому зла не насоветовала. Иди уже переодеваться. Вот весь камзол как у пастуха в жиру! Кыш давайте. Я тут сама дальше. По высшему всё разряду. Проиграть! Проиграть не забудьте!
Глава 10
— Проиграть!
Я закрыл дверь в свой «роскошный номер». Кровать так и стояла на трёх ногах. Сделанная мной ножка лежала прямо на ней. Рядом инструменты. — Прекрасный сервис.
Я скинул пиджак и пошёл к своему саквояжу. Вещей с собой я много не брал. Тащить в полёте неудобно, да и плана оставаться здесь надолго не было.
— Проиграть, значит?
На ум пришёл недавний проигрыш декану в боевой магии. Его надменный тон. Насмешливый, высокомерный взгляд.
Ненавижу с детства проигрывать.
Нет ничего хуже, чем чувствовать себя слабым или зависимым.
Я рано понял, что миром правит сила. Сегодняшние песни поварихи про любовь не вызвали во мне особой благосклонности.
Миру не нужна любовь.
Я понял это достаточно рано, ещё даже не вылетев из гнезда.
Миру не нужны слабые.
«Не стоил жертвы своей матери», — так, скривившись, сказал отец, когда стал подозревать, что дракон не проснётся.
Иногда так случалось.
Драконы не рождались верхними знаками.
Если ребёнок рождался слишком близко к границе, его зверь не развивался.
При этом только рождённые близко к материнскому знаку могут получить её силу и магию. Магию верхнего знака, вплетённую в силу дракона-отца.
Мать хотела подарить мне большую силу, но получилось наоборот. Из-за того что в родах она погибла (переносила, как объяснил лекарь), магический кокон не сформировался и не питал меня с детства до первых оборотов, как должно быть в паре дракона и верхней женщины.
Я рос слабаком. Часто болел, не проявлял магических способностей и… не раскрыл дракона, когда все ждали первые обороты.
Я был порченым по мнению отца. И убийцей по мнению братьев. Они с удовольствием помыкали мной, потому что я младший. Потому что я бесполезный. Какая польза от недракона?
Миру не нужен был слабый я.
Никому не был нужен.
Я понял это и стал учиться быть сильным. Спрашивал совета у простых работников. Кто-то учил закаляться. Кто-то советовал постигать науку сражений.
Я хватался за всё, чтобы доказать, что не бракованный, что мать умерла не зря.
Я забирался на деревья, чтобы ощутить зов ветра и высоты. Пробовал медитации. Звал зверя, как учил наш начальник ратников.
Ничего не помогало.
Его просто не было.
Потом я прочёл в какой-то книге, что дракон может проснуться, чтобы спасти носителя. В случае угрозы.
Я забрался на главную башню нашего замка и… прыгнул вниз.
До сих пор помню, как приближалась земля. Грудь ударило потоком воздуха. Я не мог дышать. В голове потемнело, всё слилось в размытое пятно. Земля была всё ближе…
Я думал, что это конец, а потом он проснулся. Почти у самой земли. Разорвал связки и ломал мне кости в полёте. Я орал во всю глотку, а воздух вбивал мне крики назад в гортань. Я давился ими, а дракон рвался наружу.
Вместе с ним проснулась и материнская магия. Как будто прорвало плотину, и сила потекла щедрым потоком.
Я стал сильным. Гораздо сильнее братьев. Понукать мной перестали, но сила не принесла любви. Зато теперь никто не смел говорить о напрасной жертве. Сила рождала уважение.
Отец с гордостью всем сообщал, что это «самый сильный из ныне живущих представителей рода», старейшины отложили выбор наследника до окончания моей учёбы.
Братьям это, конечно, не нравилось.
И поэтому я не мог проиграть сейчас. Не эту битву. Если Маркус станет главой дома Овна, то тут же пошлёт меня с дипмиссией в глухомань. Может, даже без права вернуться домой. Он ненавидел меня всегда.
«Ты украл у мамы жизнь, а у меня маму. Ты вообще не должен был родиться! Лучше бы ты умер, чем она».
Я слышал эту мантру снова и снова. Всё детство. Мамин первенец и любимчик. Он всё не мог понять, почему мать вдруг решила дать мне больше силы, чем ему.
«Ты просто свёл её с ума ещё в утробе».
Это казалось ему логичным объяснением. И жажда не дать мне встать во главе дома тоже казалась справедливой и логичной. Поэтому Рок должна достаться мне. И весь остров тоже.
Я заслужил больше, чем кто-либо другой.
Я не хочу жить и ждать милости от Наместника. Не хочу, чтобы мной снова помыкали и превратили в раба. Наместником Овна буду я.