Алана Алдар – Хозяйка гостиницы, или Драконам вход воспрещен! (страница 31)

— И что? — фыркнув, Настя пожала плечами. — Пусть смотрят. Увидят мирный остров, трудолюбивых жителей и восстанавливающуюся после пожара гостиницу. Что в этом такого?

— А ты? — Михаил прищурился. — Что они увидят, когда посмотрят на тебя?

Настя замолчала. Впервые за весь разговор её уверенность дала трещину.

— Я осторожна…

— Ты лечишь оборотней, Настасья! В своём крыле, куда они идут со всего острова, как… как…

— Как больные к врачу? — подсказала она ядовито.

— Как твари Бездны к своей покровительнице!

Повисла тишина. Тяжёлая и давящая.

Михаил понял, что перегнул палку. Увидел, как дрогнули губы дочери, как потемнели её глаза.

— Я не тварь Бездны, — тихо сказала она. — И они все не твари. Мы — люди, двуликие, такие же, как все остальные на этом острове. Или же как дрконы на всех остальных. Просто… другие.

— Я знаю, — Михаил устало опустился в кресло. По его скулам пробежала рябь чешуи — верный признак того, что он на пределе. — Знаю, дочка. Прости. Я не это имел в виду.

Настя подошла к окну, глядя на заснеженный город внизу. Резиденция Романовых стояла на холме, и отсюда был виден почти весь остров — леса, поля, маленькие деревушки, дымок из труб…

— Знаешь, почему я стала лекарем? — спросила она, не оборачиваясь.

— Потому что унаследовала дар матери.

— Нет. Потому что однажды поняла, что мой оборот не проклятие, а дар. Я чувствую других двуликих, их боль, страх и отчаяние. И могу помочь. Могу сделать так, чтобы им не приходилось прятаться всю жизнь, бояться каждой тени, каждого стука в дверь.

Михаил молчал. Что тут скажешь? Он сам прожил всю жизнь, скрывая истинную природу своего рода. Три головы змея на гербе — это тебе не дракон классический, привычный этому миру.

— Долгоруков один из наших, — продолжала Настя. — Если я не поеду, он либо умрёт, либо… — она запнулась.

— Либо что?

— Либо уйдёт в оборот и не вернётся. Неделя в звериной шкуре — это предел, ты же знаешь. Дальше только дикий зверь. Без памяти, без личности. Просто… медведь.

Михаил закрыл глаза. Он знал об этом, слишком хорошо знал. Его собственный дед…

— Хорошо, — сказал он наконец.

Настя резко обернулась:

— Что?

— Я сказал — хорошо. Ты поедешь.

— Правда⁈

— Но, — он поднял палец, — на моих условиях. Поедешь как лекарь при наместничей семье. Инкогнито. Никаких «дочь наместника», никаких «Романова». Просто целительница из столицы, присланная по просьбе местных властей.

Настя нахмурилась:

— Это займёт время. Документы, легенда, сопровождение…

— Именно. Мне нужно всё подготовить. День, максимум два.

— День⁈ Папенька, у Долгорукова нет дня! Каждый час на счету!

— Тогда придётся ему потерпеть.

Настя стиснула кулаки, в её глазах полыхнуло что-то опасное, золотистое.

— Если твои слуги не справятся быстро, — процедила она сквозь зубы, — я на своих двоих полечу. И уже тогда всем станет понятно, почему на Стрельца не пускали драконов.

— Не смей…

— У нас тут своих достаточно, — Настя криво улыбнулась. — Двух полов сразу, если ты понимаешь, о чём я.

Она развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Михаил Романов, наместник Стрельца, трёхглавый змей в человеческом обличье, откинулся в кресле и закрыл глаза.

— Вся в мать, — пробормотал он. — Вся в мать…

За окном начиналась метель. Где-то там, в маленьком городке на краю острова, умирал медведь, в дремучих лесах без памяти о том, кто он скитался дракон, а ещё там вспыхнула земля и появилась попаданка, о которой Романов пока даже не знал. Но очень скоро узнает.

На Стрельце всё только начиналось…

Эпилог 2

Шесть месяцев спустя. Весна.

Рок

Солнце заливало двор санатория «Драконов. нет» тёплым, почти летним светом. Яблони вдоль главной аллеи уже отцвели, усыпав дорожки бело-розовыми лепестками, и теперь стояли, гордо раскинув ветви с молодой листвой.

Я стояла на крыльце и не могла налюбоваться.

Санаторий был прекрасен.

Нет, он был восхитителен!

Три этажа светлого камня, широкие окна с резными наличниками, новенькая черепичная крыша, поблёскивающая на солнце. Просторная веранда с плетёными креслами и клумбы, которые Маша высадила ещё по снегу, теперь пестрели первыми весенними цветами!

Чудеса чудесные, никаких следов пожара… Как будто его никогда и не было.

— Рок! Рооок! — Ванька вылетел из-за угла, размахивая руками. — Едут! Первая карета едет!

— Бегу! — я поспешила к стойке ресепшена. Кажется, началось! Наш первый заезд.

Гости прибывали один за другим. Знакомые и новые лица, улыбки и восхищённые возгласы, комплименты и поздравления. Лиза едва успевала провожать прибывших в номера, а Маша уже металась на кухне, как ураган, проверяя готовность приветственного ужина.

Я стояла у входа, встречая каждую карету, и чувствовала себя… сказочно счастливой.

— Карета Викрейнов! — крикнул Ванька со своего наблюдательного поста на воротах.

Я невольно улыбнулась. Ну наконец-то!

Чёрный экипаж с серебряным гербом остановился у крыльца, дверца распахнулась, и на подъездную дорожку выкатился лорд Викрейн, всё такой же невозмутимый и довольный жизнью.

— Госпожа Штайн, — он склонил голову в вежливом приветствии. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Взаимно, лорд Викрейн, — я кивнула. — Как добрались?

— Терпимо, — из кареты показалась Эвелина, и я привычно приготовилась к потоку недовольства. — Хотя портал в этот раз трясло совершенно невыносимо. Я говорила Эдварду, что нужно жаловаться в магистрат, но он, как всегда, отмахнулся.

— Дорогая, — лорд Викрейн даже бровью не повёл, — портал не может трясти. Это физически невозможно.

— Значит, мне показалось? — Эвелина вздёрнула подбородок. — Ты хочешь сказать, что я выдумываю?

— Я хочу сказать, что ты, возможно, слишком чувствительна к магическим перемещениям.

— Я⁈ Чувствительна⁈

Я спрятала улыбку, пытаясь замаскировать ее за участливой миной. Звёзды, как же я по ним соскучилась! По этим вечным перепалкам и недовольному тону Эвелины, по невозмутимости её мужа…

— Кстати, — Эвелина вдруг сменила тон, — мы привезли подарок. На новоселье… или как это называется, когда отстраивают сгоревший дом?