Алан Нукланд – По дороге могущества. Возрождение (СИ) (страница 50)

— Гобля! А как ты здесь оказался??

— Дык моя же уже говорить — моя служить Кривоглазу…

— Нет! — я остервенело замотал головой. — Как ты ЗДЕСЬ оказался, в этой кладовке?

— Ааа! Так по ветродуйке пролез и усё, — пожал плечами Тыждак, затягивая тесёмки мешочка с перцем и закидывая его в котомку. — Я тут ток по ней щитай и лазаю, шоб не схарчали.

— А я смогу там пролезть? — я невольно стал шарить глазами по комнате, пытаясь отыскать вход в "ветродуйку".

— Нууу, — гоблин смерил меня оценивающим взглядом. — Сикарахой проползти должна. Так шо айда, Саргоша, в гости к Тыждак. Тама тосьна монстранама не достанет!

Подхватив свою цельнокрытую лампу с хитрым окошком, с помощью которого регулировалось направление луча света, Гобля махнул рукой и пошел к дальней стенке. Заинтересованный, я направился следом. Ветродуйкой оказался перекрытый крупной решеткой вентиляционный ход, в который невысокий гоблин мог пройти без всякого труда. Что, собственно, Тыждак и сделал, распахнув решетку, словно дверь. Уже внутри он обернулся и, подняв лампу на повыше, указал головой в сторону уходящего во тьму тоннеля.

— Айда, хатка гоблинама тама. Тока прутья за зопой зарой.

Делать нечего. Кряхтя, я сел на четвереньки и пополз за ним, плотно затворив за собой решетку. Не упуская из виду спину сгорбленного серо-зеленого карлика, я вертел головой, рассматривая попадающиеся ответвления от нашего тоннеля и удивляясь тому, как он умудряется не заблудится в этом лабиринте, каждый раз уверенно сворачивая в нужный проход.

— Слушай, Тыждак… уфф… а как мне тебя лучше звать — Тыждак или Гобля? — я решил начать с нейтрального вопроса, чтобы постепенно втянуть насвистывающего что-то себе под нос гоблина в разговор. Пора, как говориться, медленно наводить мосты с новым знакомым.

— Тыждак сестрёха имя дать, а Гобля другие гоблинцы звать, так что мне всяко нраица! — охотно пояснил он.

— Это хорошо, что всяко… — Проползая под уходящим вверх проходом, я задрал голову, силясь разглядеть какой-нибудь просвет: — Гобля, эти тоннели же нужны для вентиляции, я правильно понимаю?

— Вентиляшки? Каки таки вентиляшки?

— Ну, в смысле, для свежего воздуха? — поправился я.

— А, ага. Ветродуйка гнать, Гобля с Саргоша дышать.

— И что, если лезть вверх, то выбраться наружу нельзя?

Гоблин хмыкнул.

— Если бы мона было, моя зопа бы тут не застрять.

— А, ну да, логично. — Вздохнув, я опустил голову и пополз дальше.

Тыждак ещё несколько раз открывал и закрывал попадающиеся решетки, пока наконец впереди не забрезжил свет и после очередного поворота он не провозгласил:

— Прифли! Родной хатка Гобля.

Надо же, а тут оказалось довольно уютно: гоблин устроился на одной из развязок, к которой вело три тоннеля и вытяжка с потолка, соорудил себе лежак из перины, пышных подушек и тёплых одеял, в центре выложил камнями довольно большое кострище, у стен стояли полки, забитые различными склянками, банками, мешочками и ящичками, а всё остальное свободное пространство этой импровизированной комнаты было завалено всем, чем только можно. И хотя, конечно, хлама на первый взгляд тут было много, но если присмотреться, то угадывалась какая-то система — например, различные бутыльки сгруппированы по кучкам, также как и тряпьё с досками, небольшие бочки и ящики стоят по краю одного из тоннелей, вон там, недалеко от койки, разложено какое-то оружие. Но всё же самое главное, что потолок здесь был стандартного размера и я наконец смог встать, выпрямиться во весь рост и с облегчением хрустнуть позвонками.

— А неплохо ты тут обустроился.

— Хе! Я тут штанцы зря не просиживать! — гордо выпятив грудь и криво ухмыльнувшись, согласился гоблин. — Проходь, садис, отдыхай. Щас попьёманама за встреча, а то тут совсем грусть один.

Сняв ножны с Халдорном и прислонив их к стене, я с удовольствием завалился на пышный пуфик и вытянул ноги, размышляя над тем, что именно имел в виду мой серо-зелёный знакомый — что ему тут грустно одному, или то, что здесь вообще одна сплошная грусть-тоска? Хотя в принципе одно другому не помеха.

Тыждак суетливо бегал по комнате: установив походный столик, он быстро заставил его нехитрой снедью — полкруга сыра, банка соленьев, неказистые лепёшки, лук, вяленая рыба, и венчал это всё графин с алкоголем. Потом гоблин достал из шкатулки на полке какую-то палочку, быстро соорудил из досок и тряпок костёр, и зажег его, разломав эту палочку и засунув поглубже. Огонь быстро занялся и вскоре уже радостно трещал, наполняя комнату теплом и атмосферой уюта. После бешеной гонки на выживание это было самое то.

Проворно разлив по стопкам содержимое графина, Гобля протянул одну мне.

— Ну, хрясьнем!

— Давай!

Чокнувшись, мы залпом опустошили стопки, наслаждаясь растекающейся по груди жаре. Закусив огурчиком, я окончательно расслабился. Но пережитый стресс всё же не отпускал до конца, поэтому я не мог не поинтересоваться:

— Слушай, а ты не боишься, что твари пролезут в ветродуйку и найдут твою хатку?

Гобля махнул рукой.

— Неее. Прутья открываться закрываться тока со значок. — он вытащил из-под рубахи монетку-медальон, точную копию моего. — Так шо сюда они почти не добираться, хотя твари поумнее пыталися, но я их убивай-ка.

— Вот оно как. — Я задумчиво покрутил пальцами выданный волшебником артефакт. — Любопытно. А как давно ты уже здесь прячешься?

— Эээ… када началась кабздец, была цветайка.

— Цветайка? — переспросил я, нахмурившись. — В смысле, цвело всё? Весна была?

— Да-да, она, — закивал Гобля, наливая нам по новой, — цветайка.

Весна, значит. А сейчас вроде как начало осени. Не знаю, по сколько месяцев в Древнире длится один сезон, но срок всё равно не малый. Тут я-то чуть в первые полчаса не скопытился, а он здесь даже умудрился вполне комфортно обжиться. Я проникся ещё большим уважением к этому горбатому, ушастому карлику с большим зубом.

Мы выпили ещё по одной. Гоблин пожевал выпирающим зубом верхнюю губу и печально вздохнул, взяв в руки рыбу.

— Эйхх, залко, мясца нет. Гобля уже забыть, какое оно ням-ням.

— Как это нет, — встрепенулся я, — есть! Правда, не очень много, но всё же.

Я достал из своей сумки вяленое мясо и выложил на стол. Надо было видеть округлившиеся глаза гоблина! Отшвырнув рыбину, он схватил несколько кусков и с жадностью принялся жевать его, аж давясь от удовольствия. С ухмылкой закинув себе в рот вяленую полоску, я решил поискать у себя ещё чего-нибудь вкусненького.

И вот тут-то меня и и шарахнуло.

Еда! Припасов у меня было максимум на два дня, а если сильно растянуть, то, может, и на четыре. С водой не лучше — после трат в кладовке во фляге осталось на день, не больше. Конечно, Кривоглаз говорил, что здесь на складах недостатка в провианте не будет, но после сегодняшней гонки с ордой я как-то сильно сомневаюсь, что добраться до них было бы лёгкой задачей. Вывод — если бы я не встретил гоблина, то уже через несколько дней выл бы от голода и жажды. Стоит признать, что я просто наиотвратнейше подготовился к этому походу.

Так, гоблин вроде как наелся — вон, с какой довольной миной валяется, поглаживая раздувшееся пузо — так что можно продолжить расспросы.

— Гобля, а как тут с водой и едой? Хватает?

— Неа, — Тыждак рыгнул и поковырялся в зубах кривым ногтем, — скора савсем законсится и нам кирдык будета.

Я вытаращился на него, не донеся до рта только что наполненную рюмку.

— Это в смысле?? Как так?

— Аб косяк! Два неделя и усё, харчам пока-пока.

— Всё равно не понимаю. А это что? — я указал на ряды бочек и ящиков, которыми было заставлено всё вокруг. — Тут же по виду ещё на несколько месяцев хватит!

— Тута не всё харчи, — возразил Гобля. — Масло, бражка, богатства ещё моя разна. Муки мало-мало, рыбка, сыра, да вон, — он схватил один из огурцов, — похмелка всяка.

Видя глубокое непонимание на моём лице, он пояснил:

— Эта этаж для бай-бай слуга. Там, где я тебя найти, все жрать. Но харчи готовить и хранить не здеся, а этаж ниже. — Он кивнул себе под ноги. — А тута ток мелочня: соль, острилка, всяка порошка для вкус, пойло. Что мона, я в хатка перетаскать и уже почти всё сожрать. С вода тоже проблема, колодца-то на пятый этаж. Хотя запас и на второй есть.

— А что, спуститься туда нельзя? — продолжал я недоумевать.

— Мона, но опасна. Тама монстра шибко башковитая, это здеся тупая. — Для большей наглядности он постучал себе по лбу. — Где погреметь, туда они и бежать, а я в это тик-так шарюсь уже где нада. Ниже так не получися.

— Хм. Вот как. Гобля, а расскажи-ка мне всё с самого начала, пожалуйста. — Я наполнил рюмку и протянул её гоблину. — Про то, как здесь наступил "кабздец", про тварей, про то, как ты выжить сумел. Мне всё интересно…

Рассказ гоблина занял не один час. В основном потому, что пришлось многое переспрашивать и уточнять — язык у ушастого и так корявый, так ещё и после алкоголя заплетаться начал. Так что пришлось изрядно потрудиться, чтобы всё понять. За это время с Халдорна успело слететь плетение на урон, наложенное колдуном, а вот моя светилка ещё работала.

Словоохотливый Тыждак по своему понял мою просьбу начать "с самого начала", и поэтому поведал мне о своей жизни, которую вряд ли можно назвать удачливой. Как я понял, жил он где-то на юге. По его словам, раньше их было много, они селились в древних руинах, строили деревни, обустраивали подземелья. Всё было относительно мирно, хотя, конечно же, и с другими племенами воевали, и хищников били, и с соседними расами нередко цапались, куда же без этого. Но это всё было в порядке вещей. А потом пришли вездесущие люди, стали выкорчевывать деревья, вспахивать поля, строить дома. С гоблинами они не церемонились, при каждом удобном случае убивая их и сжигая найденные селения. Карлики в долгу не оставались: нападали в ответ, уничтожали урожай, устраивали засады, сооружали ловушки. Но сколь бы много гоблинов не было, как бы отчаянно они не сражались, людей это не остановило: им помогали наёмники самых разных рас, у них было лучше оружие, твёрже броня, их магия была сильнее гоблинского шаманского колдовства, и они быстро учились на своих ошибках, подстраиваясь под нехитрые стратегии карликов. Поэтому со временем гоблинам пришлось уйти глубже в леса и почти полностью переселиться в подземелья древних руин. Так что обитать под землёй Тыждак привык с самого детства. Вот только он почему-то не стал сильно рассказывать о своей жизни в племени, старательно избегая подробностей. Ограничился только тем, что, также как и все молодые гоблины, он работал и воевал. Судя по некоторым его оговоркам, произошло что-то такое, что вынудило Гоблю, вместе с группой таких же безбашенных товарищей, принять решение покинуть родные места и отправиться на поиски лучшей доли.