Алан Нукланд – По дороге могущества. Возрождение (СИ) (страница 17)

— Ну что, тварёнышь, добегался? — поудобнее перехватив палку, я стал медленно сокращать разделяющее нас расстояние. — Сейчас добрый дядюшка Саргон сделает из тебя отбивную, а вечером отведает её с кружечкой тёмного пива, наслаждаясь каждым кусочком.

Внимательно слушающий меня енот фыркнул и издал странный звук, отдалённо напоминающий свист. Кусты позади него тут же затрещали и на поляну вышел огромный секач. ОГРОМНЫЙ, МАТЬ ЕГО, СЕКАЧ! КАБАНЯРА! ВЕПРЬ С ТОРЧАЩИМИ ИЗ ПАСТИ ЧУДОВИЩНЫМИ КЛЫКАМИ-БИВНЯМИ! Видя моё шокированное состояние и глаза по пять копеек, енот решил добить меня и по хозяйски положил лапу на эту животину, ласково потрепав ему холку. У меня подкосились ноги. Да что же это такое-то, а? Где это видано, чтобы полоскун дружил со свиньёй и заманивал людей в хитроумные ловушки? Что не так с этим миром, я вас спрашиваю?!

От поиска ответов на эти, несомненно, важнейшие вопросы бытия, отвлёк енот. Опустив лапу, он демонстративно надул щёки и прищурился.

— Нет, пожалуйста, не надо! — выпучив глаза едва не закричал я, выставив перед собой руки и отчаянно переводя взгляд с одной твари на другую. — Ты, ты же хороший енотик, правда? И совсем-совсем не хочешь портить свою карму ненужным убийством. Слушай, прости меня, а? Я про отбивную не со зла, просто день дурацкий выдался. — Древние, что я несу?! Так, ме-е-едленно пятимся назад, малюсенькими шажками. Ещё медленнее… — А давай дружить? Человек ж еноту друг, это знают все вокруг. Посидим, попьём бормотухи у костра? Я вот только за ней сейчас смотаюсь в деревню, хорошо? Туда и обратно, как за кольцом. А потом мы как следует нажрё… Твою ж мать!!!

Злорадно оскалившись, полоскун вновь "засвистел". Мамочка дорогая, этот центнер живого веса, под которым трясётся земля, бросился прямо на меня! И быть бы мне раскатанным ковриком, не успей я отпрыгнуть в сторону. Когда эта туша промчалась мимо, в ноздри ударил густой запах свалявшейся шерсти и звериного пота. Всё ещё не веря в то, что смог избежать копыт и клыков, оглушенный кабаньим рыком, вскочил на ноги и обернулся к уже заходящему на второй круг вепрю.

"Я не смогу убежать! — в отчаянии осознал я, наблюдая за неотвратимо приближающейся гибелью. — Нужно сражаться! Каждая моя атака будет снимать ему "ежи", а значит, есть шанс победить!"

Сражаться с этим монстром? Мысль, конечно, безумная, но другого выхода просто не было: победа или смерть, третьего не дано!

И вот, когда секач уже готовился нанизать меня на бивни, я прыгнул вправо и, едва избежав столкновения, резко развернулся и что есть силы ударил его по башке. Тупая боль ударила в ладони, раздался треск и моя верная палка-выручалка сломалась. По инерции тело потащило вперёд и я врезался в пролетающую кабанью тушу. Мощный удар опрокинул меня на землю, на краткое мгновение была потеряна ориентация в пространстве, но страх придал сил. И я почти успел встать, когда вепрь врезался в меня. Спасло лишь то, что он не успел набрать скорости, а с места пошел на таран. Навалившись на него плечом и чувствуя, как клыки скребут по рёбрам, мне чудом удалось ухватится руками за выпирающие бивни и не свалится ему под ноги. Кажется, я кричал, но из-за заложившего уши кабаньего визга не могу сказать наверняка. Он напирал, меня тащило назад — остановить его было невозможно. Мои ноги взрывали рыхлую землю, мышцы гудели от напряжения, но этого было мало. Кабан рванул башкой вправо, а потом резко влево, одновременно с этим кидаясь вперёд.

Я почувствовал тупой удар, меня подбросило в воздух, а правое бедро словно ожгло огнём. Завопив от боли, я рухнул на землю, и тут же попытался подняться, понимая, что оставаться на земле верная смерть. Но едва удалось приподняться и опереться на правую ногу, как она подкосилась и меня вновь швырнуло на землю. Скосив на неё взгляд, не смог сдержать стона:

— Ааа, дерьмо!…

Бедро было разорвано от самого колена и практически до таза — видимо, напоролся-таки на кабаний клык. Я попытался зажать рукой рану, из которой толчками хлестала кровь, прекрасно понимая, насколько это бесполезно. Скорее всего повреждена артерия, а это значит, мне конец. Но в тот момент это не имело значения — ведь я был ещё жив и этот чёртов секач уже разворачивается для новой атаки! Хорошо ещё, что нога онемела и адреналин в крови действует как обезболивающее, иначе я ни за что не смог бы встать, даже опираясь на здоровую ногу. Прекрасно понимая, что если дать вепрю набрать скорость, то избежать участи стать ковриком уже не удастся, я лихорадочно запрыгал прямо к нему навстречу, подволакивая раненную конечность. И как только эта животина, фыркая и мотая башкой, попёрла на меня, я вновь схватил его за бивни. Не знаю, чем я руководствовался в эти мгновения, но уж точно не логикой. Знаю только одно — было ужасно страшно и больно, но я продолжал держаться за эти проклятые бивни изрезанными руками, как за спасательный круг.

Секач протащил меня до самой окраины поляны, где мы упёрлись в поваленное дерево. Смотря в налитые кровью кабаньи глаза, отчаяние и обреченность захлестнули разум, захотелось перестать цепляться за жизнь и просто позволить свершиться неизбежному. В конце концов я всего лишь человек, а обычный человек не способен один и без оружия победить свирепого зверя…

"НЕТ! — зарычав, я распахнул глаза и вперился в кабана, крепче сжимая в кулаках острые клыки. — Обычный человек может и не способен, но Я не ОБЫЧНЫЙ человек! Я — ПОСЛАННИК ДРЕВНИХ! Я — СИЛПАТ!!!"

Закричав, я усилил давление так, что кожа на мышцах едва не разорвалась от напряжения, и мне удалось немного отодвинуть от себя кабанью морду. Но выигранные сантиметры вряд ли можно было назвать серьёзным преимуществом. Мне было необходимо хоть что-то, что помогло бы одержать верх над превосходящим меня по силе и выносливости соперником. И найти это "что-то" надо было как можно скорее, ведь наше противостояние не могло продолжаться вечно. Да и время, увы, было отнюдь не на моей стороне — оно утекало с каждой каплей крови из моего тела.

С трудом заставив себя оторвать взгляд от кабана, я лихорадочно осмотрелся. Глаза заливало потом, всё было подёрнуто кровавой дымкой, но я всё-таки смог заметить длинный толстый сучок, торчащий из поваленного дерева прямо рядом со мной. Мои зрачки расширились. Вот он, Шанс!

Я вновь повернулся к вепрю и почувствовал, как он прекратил давление и слегка отклонился назад, чтобы в одном рывке сломить сопротивление ненавистного человечишки, а потом давить, рвать и топтать, купаясь в крови и наслаждаясь потоком вливающегося в тело могущества!

И я воспользовался этим рывком.

Острые клыки ещё глубже впились в мои окровавленные ладони когда я, крича, вывернул кабанью морду и навалился на неё всем телом. Сучок вошел прямо в глаз секачу, он завизжал и дёрнулся, пытаясь вырваться, но я лишь сильнее вцепился в него и повис, давя весом и не позволяя освободиться. Его передняя нога подвернулась, он потерял опору, взрывал податливую землю, при этом не переставая дёргать башкой и не понимая, что этим лишь углубляет свою рану. Но ему было больно и страшно, он не хотел умирать, и поэтому продолжал сражаться, вновь и вновь свирепо бросаясь вперёд, превозмогая боль и силясь добраться до человека, такого близкого, и одновременно такого далёкого, которого ведь он почти победил. Но с каждым мгновением силы оставляли его, слабость сковывала могучее тело, и тёмная пелена туманила взгляд. И настал момент, когда боль ушла и тьма поглотила его, освободив от ярости, страха и страданий, причиненных этим человеком, которого ведь он почти… почти…

Секач подо мною шумно выдохнул и затих. Я слышал последний удар его сердца, но всё ещё не мог поверить в это. Я победил? Я… спасён?

Неверяще смотря в подёрнутый дымкой глаз зверя, я тяжело дышал, чувствуя нарастающую боль в бедре. Победа… Я ПОБЕДИЛ! Правильно воспользовался моментом и направил тяжесть вепря против него же! Да! Это физика, мать вашу!

Застонав, я схватился за бедро и сполз на землю, привалившись к телу кабана.

"Нет, я ещё не победил."

Найдя в себе силы, поднял голову и разлепил веки. Енот всё ещё недвижимо сидел на том же самом месте и не сводил взгляда с секача. Его лапы поникли, он неуверенно приподнимался и вновь опускался, нос и усы дёргались, изо рта вылетали жалобные свистящие звуки. Наконец он перевёл глаза на меня и в них загорелась злоба. Шерсть встала дыбом, пасть оскалилась и из неё вырвалось шипение.

Ухмыльнувшись, я поднял окровавленную руку и поманил его к себе:

— Ну же, иди сюда, тварь, — с ненавистью прохрипел я. — Уж на тебя-то у меня найдётся ещё немного сил!

Енот замер. Смерив меня оценивающим взглядом, он неуверенно зарычал и покосился на мёртвого друга. Вновь посмотрев на меня, енот оскалился и, развернувшись, убежал в лес.

Я облегчённо выдохнул. И тут же навалилась слабость. Адреналиновый мандраж медленно рассеивался, меня начало трясти, боль в бедре и руках постепенно усиливалась, тошнило; зрение исчезало рывками, веки налились тяжестью, тянуло в сон. Я ещё держался только благодаря силе, которая досталась мне после смерти секача и блуждала по телу, наполняя его смесью могущества и непобедимости. Но это чувство постепенно сходило на нет, оставляя после себя только холод приближающейся смерти.