Алан Нукланд – По дороге могущества. Книга четвёртая: Роган (страница 8)
Опустившись на колени, наклоняюсь к журчащему ручью и жадно припадаю губами к ледяной воде. С каждым глотком блаженная прохлада растекается по груди, зубы сводит, но вместе с жаждой уходит и усталость, уступая место расслабленности и спокойствию.
Тихое, угрожающее рычание заставляет меня моментально замереть без единого движения. Очень медленно я приподнимаю взгляд и смотрю в глаза оскалившей клыки белоснежной волчице, стоящей прямо напротив меня по другую сторону ручья.
Несколько секунд мы не мигая рассматриваем друг друга, а затем я начинаю осторожно поднимать правую руку и тянуться к торчащей из-за плеча рукояти Халдорна.
Волчица сильнее оголяет клыки, рычание становится громче, её мышцы напрягаются, готовясь к молниеносному броску.
Моя ладонь почти сомкнулась на рукояти меча, как вдруг кусты на пригорке позади волчицы неожиданно раздвинулись и наружу сначала высунулся шумно втягивающий воздух чёрный нос, а затем показалась и пушистая мордочка светло-серого волчонка.
Я остановил движение руки, при этом продолжая смотреть волчице в глаза. А в это время заросли вновь зашевелились и ещё из нескольких мест выглянули любопытные мордочки, которые то появлялись, то вновь испуганно исчезали. Но потом волчата набрались храбрости и начали рычать и подтявкивать, помогая матери отпугнуть чужака.
Также размеренно и неспешно я отвёл руку от клинка, прижал ладонь обратно к влажной земле, наклонил голову, а затем опустил взгляд и стал неторопливо пить.
Пару долгих мгновений волчица продолжала рычать, но потом вдруг замолкла. Не сводя с меня внимательного взгляда, она настороженно подошла к ручью, нагнула к нему морду и внезапно резко замерла, встопорщив уши, но через миг немного расслабилась и всё же начала лакать студёную воду. А секунду спустя, убедившись, что угроза миновала, с пригорка спустились волчата и принялись пить вместе матерью.
Утолив жажду, я вновь посмотрел в глаза волчице и она тут же с глухим рычанием угрожающе поджала уши, всполошив волчат. Не делая резких движений, я поднялся, сделал несколько медленных шагов назад, а затем развернулся и не оборачиваясь направился прочь, с каждым мгновением ускоряя шаг до тех пор, пока ручей не скрылся из виду.
Воздух с облегчением вырвался из груди.
А теперь снова бежать. Бежать, преодолевая боль в сведённых судорогой мышцах. Бежать, несмотря на горящие адским пламенем лёгкие.
Нельзя останавливаться. Нельзя…
Обманная тропа… Я сделал обманную тропу? Запутал ли следы? Не помню… Ничего не помню…
Деревья…
Где я? Разве вчера я шел в эту сторону?
Зажмурившись, покачнулся и тряхнул головой.
А это вообще важно? Разве имеет значение, куда идти?
Беттани? Кто такая Беттани?
Запрокидываю голову к налившейся зловещим светом луне и из глотки вырывается громогласный вой. Плечи с хрустом раздаются в стороны, грудь становится больше, вытягиваются острые клыки, растут дриарилловые когти и хищно заостряются уши.
ДА! БЕГИ БЕТТАНИ! БЕГИ!!! БЕГИ ЧТО ЕСТЬ СИЛ, БЕГИ, ЗАХЛЁБЫВАЯСЬ СТРАХОМ, БЕГИ И ДАЙ МНЕ СПОЛНА НАСЛАДИТЬСЯ ТВОИМ КРИКОМ!!!
Клыки смыкаются на нежной, хрупкой шейке, и с наслаждением входят в тёплую плоть, и вместе с бешеным стуком сердца горячая кровь толчками льётся в пасть, стекает по губам и дурманит опьяняюще прекрасным запахом. Ослабляю хватку челюстей, чтобы продлить агонию жертвы и как можно дольше чувствовать, как жизнь медленно покидает её тело. Но с последним стуком сердца вместе с необычайным удовольствием приходит и извечное разочарование.
Как, уже конец?! Нет, нет, НЕТ! Я хочу ещё! Ещё больше крови, ещё больше страха, ещё больше смертей! Хочу чтобы они бежали, чтобы они скрывались, чтобы они до самого конца пытались спасти друг друга! Я хочу ВИДЕТЬ, как в их глазах гаснет последняя искра надежды и приходит смирение!
Я УБЬЮ ИХ ВСЕХ!!!
Поднимаю к небесам окровавленную морду и даю свободу рвущемуся наружу бешеному воплю, а затем…
Затем я падаю спиной на что-то мягкое и начинаю жадно заглатывать ртом воздух, словно высвобожденный из петли висельник. В горле пересохло, губы потрескались, а распухший язык едва двигается, скребясь о бесчувственное нёбо. Горячий пот заливает глаза, которые слепит какой-то бесконечно мигающий в окружающей тьме свет, и от этого картинка расплывается, не желая обретать чёткость. Но с каждой секундой непрекращающихся морганий мне наконец удаётся адаптироваться к освещению и осмотреться вокруг.
Бревенчатый потолок, с которого свисают подвешенные пучки сухой травы, стена справа обита шкурами, мягкая шерсть которых слегка блестит от падающего на них света, который исходит от горящего камина, выложенного неровными камнями у левой стены.
Далеко не сразу приходит понимание того, что именно я вижу. Всё кажется таким странным и нереальным, что мозг просто отказывается признавать это частью настоящего мира. Но потом взгляд скользит дальше и я замечаю кружку, стоящую на стуле у самого изголовья кровати, и различаю отблески пламени на водной глади, которой она была наполнена практически до самых краёв.
Горло тут же сдавило, и я, переборов слабость, со стоном приподнялся, схватил кружку и принялся с жадностью пить самую обычную воду, но в тот момент она показалась мне настоящим божественным нектаром, вкуснее которого я никогда не пробовал, и уже вряд попробую вновь.
С вырывающимся изо рта надсадным хрипом я уронил потяжелевшую голову обратно на подушку, а затем вдруг услышал скрип открывшейся двери. Резко метнувшись взглядом в сторону входа, увидел входящую в дом невысокую фигуру и невольно замер в полной неподвижности.
Хозяин жилища запер дверь, развернулся, и мы наконец встретились с ним глазами.
Несколько долгих секунд я разглядывал красивую девушку с немного вьющимися чёрными волосами, на плечи которой был накинут тёплый шерстяной платок, а она разглядывала меня, ни на мгновение не отводя своих тёмных глаз.
А потом вдруг её губы изогнулись в усмешке и по комнате разлетелся звонкий, необычайно мелодичный голос:
— Ну здравствуй, братишка.
Она моргнула и её зрачки на мгновение сузились.
Глава 3
Я задумчиво провёл пальцами по дриарилловой руке, которая уже практически полностью стала звериной лапой с острыми когтями. Довольно странные ощущения, словно прикасаешься к коже, ставшей вдруг невероятно чувствительной. По опыту превращений мне было хорошо известно, что к финальной стадии трансформации это чувство полностью исчезнет, оставив лишь стандартное восприятие осязания, которое давал зачарованный чёрный металл, усиленный прокачанными специализациями. Но вот отсутствие стальной шерсти безмерно расстраивало — без неё конечность будет смотреться неестественно и неизбежно раскроет раньше времени своё дриарилловое происхождение. Но цвет страгена и виверны позволял это хоть как-то замаскировать, в отличии от того же серокожего Таллиара, так что с расцветкой волколака, считай, крупно повезло, чего не сказать о его проблемном характере и его не менее проблемных “невинных увлечениях”.
Тяжело вздохнув, я сжал лапу в кулак.
Да уж, сказать, что у меня появилась крупная проблема, значит ничего не сказать.
— Любуешься новой игрушкой?
Мгновенно напрягшись, я бросил стремительный взгляд на вышедшую из соседней комнаты девушку: в левой руке она уверенно несла две исходящие паром тарелки, положив одну из них на сгиб предплечья, а в другой сжимала ручку горячего чайника, за долгие года верной службы уже изрядного покрывшегося копотью, и две тускло поблескивающие серебряные кружки, накинутые дужками на палец. Подойдя к небольшому столу и быстро разложив нехитрую снедь, хозяйка села на один из стульев, и, выгнув бровь, окинула меня ироничным взглядом с головы до ног.
— Ну садись, братишка. Пора хоть немного наполнить твой пустой желудок, — она слегка улыбнулась краем изящных губ, — а то вдруг ещё на меня решишь наброситься.
Ничего не ответив, я тяжело поднялся с кровати и тут же пошатнулся от резкого приступа головокружения, но, схватившись за спинку рядом стоящего стула, мне удалось устоять на ногах. Дождавшись, когда слабость отступит, облизнул пересохшие губы, развернул стул к столу и грузно сел напротив хозяйки.
— Сначала попей, — девушка наполнила кружки ароматным чаем, — это поможет желудку и немного притупит боль.
Без единой капли сомнения я сделал несколько глотков горячего настоя, здраво рассудив, что травить меня эта новоявленная сестричка уж точно не будет — хотела бы убить, сделала бы это намного раньше. Отставив чашку и насладившись растёкшейся по груди бодрящей теплотой, пододвинул поближе тарелку с густым красноватым супом и взялся за ложку. И, Лядь, уж не знаю, откуда она раздобыла в этой глуши красную рыбу, но варево из неё получилось просто великолепным! Мягкие кусочки филе с грибами просто таяли во рту, возвращая меня к жизни и проясняя затуманенный разум.