Алан Нукланд – Эпоха Полтины. Декста Квинта (страница 7)

– Закон об амнистии военнопленных. Да, был такой. – Кейн сплюнул. Вот они, плоды чрезмерного человеколюбия – маньяков выпускают на свободу, вместо того, чтобы расстреливать. И на этих идиотов он собрался работать? Весёлая перспектива. – И что дальше? Чем ты занимался всё это время? Кромсал старушек в подворотнях?

Бэн рассмеялся.

– Почти угадал. Я работал ветеринаром.

– Ветеринаром? – Кейн хмыкнул. – А что, людей лечить не позволили? У тебя же такой богатый опыт.

Костоправ дёрнул щекой.

– Имперцам не очень охотно разрешали вести врачебную деятельность. Мне и лицензию ветеринара-то выдали с трудом. Ну а ты? У тебя, я смотрю, жизнь фонтаном бьёт.

– Точно. Тесная комнатушка и престижная работа грузчика. Я шёл к успеху и пользовался небывалой популярностью, знаешь ли. Об Эгиде откуда узнал? – резко сменив тему он внимательно наблюдал за Костоправом краем глаза, но тот лишь пожал плечами.

– Случайно вышло. Я уже давно подумывал рвануть куда-нибудь, и тут один клиент вовремя поделился со мной свежими новостями. – Поковырявшись во рту Бэн как бы невзначай поинтересовался: – Выпить есть желание?

Слегка помедлив, Кейн сделал последнюю затяжку и выбросил папиросу за борт.

– А почему бы и нет. Ты платишь.

Глава 2. Яма-Винтада

Тихое сопение и храп смешивались со звуками рассекающего воду корабля и плеском волн. Всё это, включая гудящую после выпитого голову и зверский холод, мешало Кейну заснуть. Завернувшись в плащ, он решил подняться и немного пройтись. Поёживаясь и осматривая тёмные воды, окутанные густым туманом, он остановил взгляд на сгорбившейся на носу корабля фигуре с зажатым в вытянутой руке фонарём, тусклый свет которого серебрился, отсвечивая от корки бледного инея, покрывавшей тряпьё, в которое человек был одет. Кейн невольно сравнил смотрового с Опекуном-Витазархом, изображение которого видел когда-то в разрушенном храме Старого Мира. Во время Колониальной войны было уничтожено много подобных храмов, за что имперское духовенство с лихвой отплатило восставшим «еретикам».

Внезапно фигура смотрового ожила, он поднял руку, отчего заиндевелая ткань сырого плаща затрещала, и раздался хриплый крик:

– Земля! Винтада!

Кейн вздрогнул.

Винтада. Его родной дом. Его земля.

Он подошёл к фальшборту и стал всматриваться в темноту, в которой начали проглядываться очертания далёкого берега: изломанного, чёрного, скалистого и безжизненного. Когда-то винтадцев боялись и уважали на всей Терра Секунде, а её цветущие поля воспевались по колониям. Но война с империей уничтожила это место, и теперь в большинстве своём это лишь выжженные неплодородные земли, носящие жалкое название «Яма-Винтада».

Резкий звон судового колокола вернул его в реальность. Сигнал к сбору, они скоро причалят. С трудом отвернувшись, Кейн вернулся к своему лежаку и забрал котомку. Постепенно палуба заполнилась проснувшимися пассажирами, которые выстраивались вдоль бортов, чтобы увидеть приближающуюся землю. По мрачным лицам некоторых из них можно было легко определить выходцев с Винтады – они не шутили и не смеялись, а лишь молча смотрели в сторону берега.

Корабль медленно вошёл в порт Веноваля.

Как только они пришвартовались, Кейн дождался, пока все покинут корабль, и последним сошёл на берег. Он ступил на родную землю и вдохнул её воздух – воняло гарью, рыбьими потрохами и застоявшейся водой. Земля же была сухой и потрескавшейся, сплошь усеянной осколками камней и породы, через которую изредка пробивались пучки пожелтевшей травы. Кейн нагнулся, набрал горсть земляного крошева и медленно пропустил сквозь пальцы – вот и всё, что осталось от когда-то великой страны. Теперь же это поистине Яма, Яма-Винтада.

Кейн достал папиросу и, чиркнув спичкой по поясу, закурил. Осмотревшись, нашёл взглядом группу сошедших с корабля наёмников – всего около тридцати человек, с которыми он пил эти несколько дней. Некоторые из них были, также как и он, с Акмеи, других же подобрали с самых разных уголков Колоний: Ригада, Дзорт, Санат, Новый Телион и бездна знает откуда ещё. Но одно Кейн знал наверняка – эти люди не отсиживались в тылу и не понаслышке знали вкус крови и запах пороха. Так что Шэмит был прав – судя по всему, на Винтаде затевается что-то серьёзное. Поправив мешок, он направился к ним и остановился в некотором отдалении, прислушиваясь к негромкому разговору:

– Ну и что это за бездна? – Тучный мужик по имени Лордрот нервно ковырял вновь открывшуюся язву на шее и оглядывался по сторонам. – Нас же должны были встретить, верно? Но, расстреляй меня секурист, я не вижу ни одного мундира!

– Не поминай секуриста всуе. – Имени этого высокого и тощего, как жердь, мужчины Кейн не знал. – Нам сейчас только его не хватало.

Все одобрительно загудели, а кто-то особо суеверный даже сплюнул через плечо. Кейн же лишь презрительно фыркнул и хрипловато хохотнул – они, так же, как практически все ветераны, ошибочно называют тех, кто имеет хоть какое-то отношение к разведке, секуристами. Его реакция не осталась незамеченной и он мгновенно привлёк к себе всеобщее внимание.

– Чем это я тебя так развеселил, а, весельчак? Не поделишься радостью со стариной Жеком? – Жек по прозвищу Тощий хрустнул костяшками пальцев и оскалился наполовину беззубым ртом.

За Кейна ответил Костоправ, вставший рядом и по-дружески положивший руку ему на плечо.

– А вы что, ребятки, не сообразили ещё? Весельчак Дым у нас раньше был секуристом. – Видя, как меняются их лица, Бэн остался доволен произведённым эффектом и, запрокинув голову, громко рассмеялся. – Ну вы даёте! Называется, не знали с кем бухали.

Его смех подхватили расслабившиеся наёмники. Как только атмосфера разрядилась, повеселевший Костоправ посмотрел на Брустера.

– Ну так что, господин секурист, ты-то по поводу всего этого что думаешь?

Кейн выдохнул дым и указал рукой с зажатой в пальцах папиросой за их спины.

– Думаю, вы зря беспокоитесь – наша делегация прибыла.

Все повернулись и стали наблюдать за появившимися из-за угла дальнего дома всадниками с тремя повозками, которые направились в их сторону. Всего Кейн насчитал восемь «душ», включая возничих, одетых в синие мундиры Аэгис Материум – трое кирасиров были вооружены мушкетами и тяжёлыми кавалерийскими палашами, у оставшихся двух он поначалу заметил только лёгкие шпаги, но как только они подъехали ближе, увидел у каждого по пистолю за поясом. Возничие же, на первый взгляд, вооружены не были.

Бэн уважительно цокнул, склонив голову набок.

– Хорошие у них, однако, лошадки.

Кейн кивнул – кони действительно у всех были крепкими и красивыми. Сразу видно, что о них хорошо заботятся и наверняка кормят даже лучше местных рабочих. Из отмеченных им двух всадников со шпагами отделился человек невысокого роста, смотревшийся карликом на своём гнедом жеребце. Если судить по офицерским нашивкам на мундире и звёздам на левой стороне груди, это был лейтенант. Он остановился прямо перед ними и заговорил сиплым, простуженным голосом:

– Приветствую на Винтаде. Я лейтенант Фальфард, ищу отряд добровольцев, прибывших сюда по рекомендациям на корабле «Далакон». Среди вас есть такие?

– Есть. – Кейн швырнул окурок под копыта жеребца, одновременно с этим пытаясь нашарить в кармане пачку, чтобы закурить ещё одну. – Это мы.

– В таком случае предъявите конверты, – скомандовал лейтенант.

Кейн не стал торопиться, наблюдая, как остальные достают коричневые конверты и показывают их сиплому. Краем глаза он также отметил, что Костоправ тоже не спешит показывать свою пригласительную. Фальфард, убедившись в наличии документов, кивнул и отдал приказ:

– Лезьте в повозки, я сопровожу вас в лагерь.

Дождавшись, когда все погрузятся, лейтенант развернул своего гнедого и возглавил их отряд, который окружили остальные всадники. Кто-то недовольно проворчал, что всё это напоминает конвоирование военнопленных, но тут же заткнулся. Они медленно тронулись вслед за направляющим, слегка покачиваясь из-за неровной, сплошь усеянной рытвинами и ухабами, пыльной дороги. Изредка им попадались пешие патрули и всё чаще встречались обычные горожане, бредущие по своим делам. Хочешь заработать на буханку хлеба – вставай пораньше, бери кирку, натягивай комбинезон и иди работай. Насколько знал Кейн, Эгида ленивых работников не держала.

Да уж, этот городок сильно отличался от чистенькой и опрятной Акмеи – здесь не было того обманчивого лоска и приторной лжи о светлом будущем. Даже наоборот – тут каждый понимал, где его место и что будет с его семьёй, если он заболеет и потеряет работу. Хотя, насколько Кейн мог судить, в Веновале люди жили весьма сносно. По крайней мере, по ним не скажешь, что они сильно голодают или нуждаются в тёплой одежде. Словно в ответ на его мысли налетел очередной поток ледяного ветра и заставил плотнее закутаться в плащ – сейчас бы точно не помешал стаканчик виски для разогрева. Чтобы отвлечься от мыслей о холоде, Брустер вновь стал рассматривать дома и постройки, тянувшиеся вдоль улицы и тесно жавшиеся друг к другу, словно им тоже было холодно и они хотели согреться, привалившись к своему соседу.

Странно, Кейн всегда думал, что возвращение сюда не принесёт ему ничего, кроме новых страданий, но сейчас он абсолютно ничего не чувствовал, даже элементарной тоски или грусти. Ему было просто всё равно, словно он и не ехал по останкам родной земли. И его не покидало такое странное ощущение, словно он что-то… Оставил? Потерял? Забыл? Да, именно, забыл. Забыл что-то очень важное, жизненно необходимое. То, без чего Кейн перестал быть самим собой. Но, поглоти его бездна, что же это?