Алан Михаил – Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности (страница 8)
Вдохновленный своим паломничеством, Джем вернулся в столицу мамлюков с каирским караваном и марта 1482 года и написал своему сводному брату в стихах следующий вызов:
Разве это не законное право, на которое претендует паломник?
Получив это сообщение, Баязид усмехнулся и ответил собственным стихом, высмеивая притворное благочестие Джема и отсутствие уважения к империи:
Той весной в Каире Джем планировал свое возвращение на родину. Джем знал, что ему понадобится помощь внутри Османской империи, поскольку неохотной поддержки мамлюков было достаточно только для того, чтобы борьба между братьями не прекращалась. Через свою сеть консулов и других влиятельных лиц он начал предпринимать различные шаги по всей Анатолии. Недостатка во влиятельных лицах и бейлербеях, готовых приветствовать союз с османским шехзаде, больше не было. Анатолия по-прежнему представляла собой мозаику мелких региональных держав, остатков византийских военных группировок и крупных домашних хозяйств. Целью государств раннего Нового времени, таких как Османская империя, не обязательно было уничтожить эти в основном автономные внутренние элементы, а, скорее, поглотить, подчинить их или иным образом управлять ими. Джем понимал эту политику переговоров и сотрудничества; поэтому он был уверен, что сможет собрать силы, необходимые для эффективного противодействия Баязиду.
Первым шагом Джема было заключение союза с Касым-беем, лидером караманидов – одного из крупнейших племенных княжеств в Анатолии. Караманиды были одной из древнейших семей кочевников-скотоводов, имевших интересы и влияние в крупных анатолийских городах и сумевших на протяжении веков заключить сделки с правящими державами – от римлян до византийцев, а теперь и османов. Оплоты Касыма располагались недалеко от Коньи, где Джем ранее был бейлербеем. Хотя теперь город находился, по крайней мере формально, под контролем его сводного брата, Джем давно знал лидеров клана и знал, что они могут договориться. Эта договоренность не могла быть более благоприятной для каждой стороны. В союзе с Джемом караманиды Касыма превратились из одного из многих местных влиятельных кланов в реальную угрозу имперской династии. Годом ранее, в надежде захватить побольше территории, Касым и его войско искали коалицию с Орденом братьев иерусалимского госпиталя св. Иоанна Крестителя, правителями крошечного острова Родос, но им было отказано, поскольку рыцари сочли более выгодным соблюдать мирный договор с османами[29], который они были вынуждены подписать тремя годами ранее. Касым явно хотел создания глобального силового альянса; он нашел его в желаниях Джема. Тот, со своей стороны, получил военную силу, которую мог использовать против своего сводного брата.
После заключения этого альянса Джем тайно вернулся в Анатолию вопреки протестам султана Кайт-бея, чтобы окончательно согласовать с караманидами Касыма свои планы нападения на Конью. Он оставил в Каире мать, наложниц и некоторых из своих четырех детей (за это время одна из дочерей Джема вышла замуж за сына Кайт-бея). Путешествуя по суше через Сирию в Каир, затем в священные города и теперь обратно в Анатолию, Джем прошел тем же путем через империю мамлюков, которым его племянник Селим двинется 34 года спустя, проводя свои завоевания.
Достигнув скалистых холмов на окраине Коньи, Джем направился к лагерям Касыма. Подобно Александру Македонскому, сельджукам, крестоносцам и многим другим, Джем и Касым готовились к вторжению в Конью, собирая войска, оружие и другие ресурсы на равнинах за пределами города.
Джем надеялся, что это будет первое сражение из многих, которые в конечном итоге принесут ему победу и престол. Однако, когда в конце мая 1482 года начались боевые действия, его войска были отброшены за считанные часы новым бейлербеем города Абдуллой – старшим сыном Баязида, сводным братом Селима и племянником Джема.
Отказавшись от планов взять Конью, Джем и Касым решили двинуться на Анкару. Когда они направились на север, до них дошла весть, что сам Баязид, узнав, что Джем находится в Анатолии, вышел из Стамбула с огромной армией, желая приветствовать своего сводного брата, вернувшегося в империю, проводив его в свежевырытую могилу. Справедливо опасаясь за свою жизнь, Джем остановил марш на Анкару и отступил на юг. Затем Баязид отправил одного из своих солдат догнать Джема и караманидов и доставить письмо с изложением условий капитуляции. В обмен на отказ от своих претензий к трону и признание Баязида единственным законным султаном Джем должен был получать ежегодно жалованье в золоте и беспечно провести остаток жизни в Иерусалиме, вдали от Стамбула. Джем сразу отклонил это предложение. Помимо требования отказаться от любых притязаний на престол, что для Джема было неприемлемо, сделка Баязида могла также быть уловкой с целью убийства.
Стремление Джема к трону уже привело его в Каир и на Аравийский полуостров. Для того чтобы окончательно решить вопрос о престолонаследии, ему пришлось бы вести борьбу через королевские дворы Франции, Италии и Родоса, привнося традиции османского престолонаследия в политику ранней современной Европы, а затем и всего земного шара.
Глава 3
Осман на чужбине
Приспосабливаясь к своей новой жизни во дворце и усваивая уроки кровопролитной имперской политики, одиннадцатилетний Селим оставался в безопасности в пределах гарема, пока драма его семьи о престолонаследии набирала обороты. С детской тревогой он наблюдал, как его дядя пытается заручиться поддержкой иностранных держав против собственного сводного брата.
После того как ему не удалось закрепиться в Анатолии, Джем понял, что силы Баязида вскоре полностью вытеснят его из империи. Мамлюки уже дали понять, что будут поддерживать Джема лишь до определенного момента. Персия была возможным вариантом, но она была слишком раздроблена, чтобы проводить крупную кампанию против гораздо более могущественной Османской империи. Однако европейские державы, каждая из которых в тот период была слабее Османской империи, хватались за любой шанс получить геополитическое преимущество. Джем, все еще находящийся недалеко от Коньи в лагере с Касымом, начал связываться с лидерами европейских государств через Средиземное море. В начале 1480-х годов глава караманидов помогал Джему писать и рассылать письма, понимая, что война между Баязидом и любым европейским государством откроет Касыму пространство для маневра в Анатолии. В раннем Новом времени это был медленный процесс, общение тогда происходило со скоростью лошади или корабля.
Первое письмо Джема было отправлено в Венецию в январе 1482 года[30]; его просьба о предоставлении убежища и союза была отклонена[31]. Венецианцы недавно подписали мирный договор с османами и не были заинтересованы в нарушении хрупкого баланса. Джем обратился к правителям Родоса, рыцарям-госпитальерам Святого Иоанна, к которому караманиды Касыма обратились несколькими годами ранее, но его первый посланник был схвачен и убит войсками Баязида. Понимая, что Баязид знает о его планах, Джем следующее свое сообщение передал своему посланнику устно, что гарантировало, что, если того возьмут в плен, он не разгласит какую-либо важную информацию – разве что если подвергнется пыткам. Человеком, выбранным для этой задачи, был некий Фиренк Сулейман-бей, христианин, принявший ислам и свободно говорящий по-французски («Фиренк» – это искаженное от «Френк», общий для того времени термин, обозначавший христиан, принявших ислам). О его происхождении известно мало. Возможно, он был пленником, который согласился обратиться в другую веру и служить Османскому государству в обмен на свою свободу. В качестве альтернативы он мог бы добровольно «туркизироваться», как это сделали многие солдаты-крестоносцы, когда достигали Ближнего Востока, по разным причинам: искренняя вера, любовь мусульманки, трепет перед превосходящей силой и величием, которое они обнаружили на Востоке, или возможности, открывавшиеся им в мусульманском мире.
Папа римский Пий II благословляет флот крестоносцев в Анконе в присутствии Джема. Ghigo Roli/Bridgeman Images
Родос, расположенный недалеко от юго-западного побережья Анатолии, представляет собой скалистый остров с сухим климатом, расположенный в стратегически важной точке – там, где Эгейское море встречается со Средиземным. Летом 1482 года Фиренк Сулейман-бей без происшествий добрался до острова[32] и передал послание Джема Пьеру д'Обюссону, Великому магистру рыцарей, который лично знал Джема по переговорам о перемирии в 1479 году[33], когда Джем прибыл туда по поручению своего отца, Мехмеда II. Д'Обюссон, хорошо осознавая тактический потенциал Джема, ухватился за возможность стать его покровителем. Находясь в окружении гораздо более крупных и сильных врагов, рыцари рассматривали внутреннего претендента на османский трон как потенциально решающее и спасительное оружие. Джем не только сможет всколыхнуть всю Османскую империю, но и, если получит трон благодаря их поддержке, навсегда останется в долгу у рыцарей. Со своей же стороны, Джем сделал все, что мог, чтобы оправдать ожидания католиков, пообещав сделать то, чего он никогда бы не смог: обеспечить мир между мусульманским и христианским миром. В отчаянии и, возможно, с долей наивности, рыцари увидели в инициативе Джема возможность создать христианско-мусульманский союз против общего мусульманского врага. Политика не всегда властвовала над религией в Средиземноморье раннего Нового времени, но в данном случае это явно было к месту. В середине июля 1482 года Джем сел на корабль в Корикосе (современный Кызкалеси) на юго-восточном берегу Анатолии. Он и не подозревал, что это был его последний день в Османской империи.