Алан Михаил – Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности (страница 2)
Анализ того, как османы создали наш современный мир, хотя и не умаляет значимость конфликтов между Европой и Османской империей, показывает, что история отношений ислама и Европы (а позже и Америки) не была исключительно конфронтационной. Их взаимосвязанные истории отнюдь не только насилие; широко растиражированное «столкновение цивилизаций» представляет собой ничтожную часть переплетений этого грандиозного полотна. Такое исследование также объясняет, как город Анауак (Anahuac), названный так его коренными жителями, стал Матаморосом, пережитком жестоких войн христианской Испании против ислама[2].
Эпическая история Османской империи начинается далеко за пределами Ближнего Востока. Люди, которые в конечном итоге стали османами[3], начали свой путь на запад из Китая еще в VI веке, пробираясь через Среднюю Азию к Средиземноморью. В течение почти целого тысячелетия они продолжали целенаправленно двигаться по определенному маршруту, в ходе которого вели войны и принимали различные религии. В то же время они обращали другие народы в свою религию, строили города, обменивались товарами, изучали и распространяли языки, выводили новые породы лошадей, создавали шедевры искусства и писали впечатляющие стихи. Большинство потомков Османской империи поселились в процессе путешествия на историческом Шелковом пути или рядом с ним, вступая в брак с местными, перенимая и изменяя культуру своих новых обителей.
Лишь немногие отважились пройти весь путь до Анатолии, также называемой Малой Азией, – сухопутного моста между Черным и Средиземным морями, где Азия тянется к Европе. Большинство из тех, кто пробрался так далеко на запад, были представителями тюркоязычных кочевых племен. Их длительная миграция объясняет, почему современные турки имеют языковые, культурные и этнические связи с народами всей Средней Азии, Китая и даже теми, кто живет еще дальше (например, по версии некоторых лингвистов, корейский и турецкий языки принадлежат к алтайской языковой группе). Оказавшись в Анатолии, кочевники выбрали для себя и своих животных холмистые равнины Средиземноморского и Эгейского побережий, на которых и столкнулись с раздробленными византийскими образованиями. В Анатолии XIII века они стали одним из десятков небольших княжеств – мусульманских и христианских, турецких и греческих, – существовавших внутри ослабевшей Византийской империи и иногда воевавших с ней. Их слабо сплоченную племенную группу возглавлял человек по имени Осман, который умер в середине 1320-х годов. Позже его стали считать первым в династии османских султанов. Каждый последующий, вплоть до XX века, был его кровным потомком.
Несмотря на то что Осману удалось отколоть часть территории от Византийской империи, именно его сын одержал первую настоящую победу первых османов. В 1326 году Орхан взял Бурсу, многонациональный город, расположенный в плодородной долине недалеко от Мраморного моря. Захват этого центра международной торговли шелком стал серьезным стимулом для растущих амбиций османов. Из этой первой османской столицы люди Османа отправлялись в один победоносный поход за другим, взяв в итоге под свой контроль внушительные территории в Западной Анатолии и на Балканах. Жившие там преимущественно христианские общины приняли османов, бывших в основном мусульманами: эти кочевники умели заключать выгодные сделки с важными местными семьями и влиятельными личностями. Армия Османской империи обещала им военную защиту, а также более выгодные налоговые и торговые условия, чем предлагали византийцы, в обмен на верность семье Османа и периодическое предоставление воинов.
Примерно через 100 лет давления на византийцев османы нанесли им смертельный удар в 1453 году, когда седьмой султан империи Мехмед II прорвался через стены византийской столицы – Константинополя[4]. Эта потрясающая победа, как фактическая, так и символическая, ознаменовала завоевание османами восточной столицы христианского мира и одного из крупнейших и наиболее стратегически важных городов мира, расположенного на стыке Европы и Азии, контролирующего один из главных путей с Запада на Восток. Мехмед II именовал себя титулом Цезарь, провозгласив Османскую империю новой Римской. Для большинства христиан Европы, включая молодого Христофора Колумба, захват одного из «двух Римов» мусульманской державой был знаком близкого конца света. Османы, по мнению Колумба, европейца и современника этих событий, «выкололи христианству один глаз»[5].
На протяжении почти четырех столетий, с 1453 года и вплоть до 1800-x, в течение которых неумолимо развивались разрушительные тенденции, османы оставались в центре глобальной политики, экономики и военного дела. В то время как европейские государства росли и распадались, османы оставались сильны. Они сражались с европейскими империями Средневековья и раннего Нового времени, а в XX веке продолжали сражаться в Европе, хотя и против совершенно других врагов. Все, от Макиавелли до Джефферсона и Гитлера, были вынуждены противостоять колоссальной силе и влиянию Османской империи. Начиная со своей первой военной победы в Бурсе, они правили почти шесть столетий на территориях, на которых уже в наше время располагается более тридцати стран. Их армии держали под контролем просторы Европы, Африки и Азии; некоторые из наиболее важных торговых путей мира; города на побережьях Средиземного, Красного, Черного и Каспийского морей, Индийского океана и Персидского залива. Они удерживали Стамбул и Каир (два крупнейших города на земле) священные города Мекку, Медину и Иерусалим, а также Салоники, крупнейший еврейский город в мире, на протяжении более четырехсот лет. Начав свой скромный путь в качестве пастухов на длинном и трудном маршруте через Среднюю Азию, османам в конечном итоге удалось стать более чем кому-либо еще похожими на граждан самой Римской империи.
Глобальной державой, определяющей миропорядок, Османскую империю сделал один человек. Его звали Селим[6], и хотя он родился в семье султана, никогда не предполагалось, что он будет играть какую-то особую роль. Четвертый из десяти сыновей своего отца, он родился в 1470 году в небольшом анатолийском городке в семье рабыни-наложницы. Ему предстояла типичная для принца полная безделья богатая жизнь и, вероятно, короткая, учитывая братоубийственные заговоры, которые часто сопровождали смерть султана и восшествие на престол следующего. Неумолимый и невозмутимый, бессердечный и дальновидный, Селим строил другие планы. История его жизни – игры по-крупному, которые привели его на трон, его военные инициативы и методы управления, его личная харизма, его религиозное благочестие – представляет собой отдельное повествование о том, как Османская империя создала современный мир.
Селим был внуком Мехмеда II, султана, который в 1453 году захватил Константинополь и переименовал его в Стамбул. Его отец, Баязид, продолжил завоевания, расширив границы империи во всех направлениях, вторгаясь в Италию, Иран, Московское княжество и Венгрию. Превзойдя всех своих предшественников, Селим добился территориальных завоеваний, гораздо более значительных, чем даже захват Константинополя: он почти утроил площадь империи посредством войн на Ближнем Востоке, в Северной Африке и на Кавказе. На момент его смерти в 1520 году империя-гигант была на пике своего могущества. Она занимала три континента Старого Света и стремилась к большему. Селим был первым султаном Османской империи, в которой мусульманское население составляло большинство, и первым османом, носившим титулы как султана, так и халифа.
Селим был также одним из первых султанов, не являвшихся старшим ребенком предыдущего[7], первым, у которого был только один сын, и первым, кто сверг действующего правителя. Одержимый консолидацией власти в своих руках, Селим систематически и безжалостно уничтожал своих внутренних и внешних соперников, убив двух своих сводных братьев, чтобы заполучить место на троне. Историк XIX века описал его в сладострастно-зловещей манере прозы того времени как «кровавого тирана[8], чьи свирепые горящие глаза и холерическое телосложение хорошо соответствовали его жестокой натуре». Давая четкие сигналы как живым, так и мертвым, он часто пинал отрубленные головы казненных им людей[9]. Недаром его прозвали Селимом Грозным (по-турецки
Жизнь и правление Селима охватили, пожалуй, самые важные полвека в мировой истории. Он оказался самым влиятельным из тридцати шести султанов империи – даже больше, чем его сын, возможно самый известный султан Сулейман Великолепный, – его дела определили и развитие империи до самого ее конца в XX веке, и геополитические условия нашего времени. Как и в случае с Иисусом Христом (да простят меня христиане за это сравнение), существовали империя и мир до Селима, а также империя и мир после Селима. Мы все живем в тени Селима, что является подходящим отражением другого его прозвища: «Тень Бога на земле».
В связи со значимостью личности Селима в истории Османской империи и в мировой политике его биография была тщательно задокументирована и неоднократно описывалась в хрониках. Османские исторические источники, написанные в период его правления и после смерти султана, содержат множество подробностей. Главный свод источников известен под общим названием «Селимнаме»[11], то есть «Книга Селима», он был написан с целью изобразить султана в максимально выгодном свете уже после его смерти[12]. В течение XVI и XVII веков османские историки копировали и адаптировали более ранние тексты, создав набор различных, однако тесно взаимосвязанных версий истории. Используя свод «Селимнаме», необходимый для понимания жизни Селима, мы должны сопоставить часто хвалебные, похожие на жития святых, описания жизни правителя с другими свидетельствами, – краткими и неполными. Сочетание критического прочтения книги «Селимнаме» и других османских источников с современными материалами из Испании, Мамлюкского султаната, Венеции, стран побережья Индийского океана и Америки позволяет объективно оценить личность султана Селима и его империю, а также подчеркивает всю силу его влияния.