Алан Маршалл – Я умею прыгать через лужи (страница 28)

Мы слышали, как она заржала от жажды при нашем приближении. Когда мы поставили ведро перед ней, она сунула голову глубоко в воду и начала втягивать ее в себя так быстро, что вода исчезала прямо на глазах. Через минуту в ведре не осталось ни капли. Мы принесли ей еще одно, и она опустошила его так же быстро, потом еще одно… Но к той минуте я уже окончательно выбился из сил. Я упал на землю и, не в силах подняться, в полном изнеможении неподвижно лежал рядом с лошадью.

– Вот черт! Этак мне придется и тебе воды таскать, – сказал Джо.

Он уселся возле меня, глядя на звезды, и долго так просидел, не двигаясь, не говоря ни слова. Я слышал только глубокое, тяжелое дыхание лошади.

Глава девятнадцатая

Одним субботним днем, стоя возле ворот, я наблюдал, как Джо стремглав мчится по лесу в сторону нашего дома. Он бежал пригнувшись, втянув голову в плечи, то и дело укрываясь за деревьями и оглядываясь, словно за ним гнались разбойники.

Спрятавшись за старым красным эвкалиптом, он лег на живот и выглянул из-за ствола в ту сторону, откуда только что прибежал. Внезапно он распластался на земле, точно ящерица, и я увидел, как по дороге бежит Энди.

Энди не прятался за деревьями. Он бежал открыто, не скрывая своей цели.

Джо, извиваясь, пополз вокруг дерева, чтобы за стволом остаться незамеченным, но Энди, досконально изучивший тактику старшего брата, сразу устремился к дереву.

Джо встал, вышел из своего укрытия и с наигранным удивлением воскликнул:

– А вот и ты, Энди! Надо же, а я как раз тебя ждал!

Но ему не удалось провести Энди.

– Попался! – с явным удовольствием воскликнул тот при виде Джо.

Мы с Джо договорились встретиться с Ябедой Бронсоном и Стивом Макинтайром у подножия горы Тураллы. Мы взяли с собой собак, поскольку на ее склонах в зарослях папоротника часто видели лисиц, но главной целью нашего похода было сталкивание камней в кратер.

Огромные камни, которые мы сталкивали с края кратера, неслись вниз по его отвесным склонам, высоко подпрыгивая, врезаясь в деревья и оставляя за собой следы помятых кустов и папоротников. Достигнув дна, камни продолжали подскакивать и, прежде чем остановиться, поднимались на несколько футов вверх по противоположному склону.

Подъем на гору был для меня мучительным занятием. Мне требовались частые остановки для отдыха, и когда мы ходили вдвоем с Джо, проблем не возникало, однако в обществе других мальчишек сделать это было труднее, поскольку тут же слышались их недовольные возгласы:

– Черт! Тебе что, опять нужно остановиться?

Иногда они отказывались ждать, и когда я наконец добирался к ним на самый верх, первый камень уже был запущен, краткий миг радостного волнения остался позади, а победоносные крики стихли.

Я прибегал ко всяким ухищрениям, чтобы устроить себе небольшую передышку, переключая внимание своих спутников на что-то другое. Я показывал им следы в папоротниках и восклицал:

– Пахнет лисой! Видимо, только что прошла! Давай за ней, Джо!

Споры о том, стоит ли идти по следу, занимали какое-то время, которого мне как раз хватало, чтобы передохнуть.

Когда мы с Джо подошли к условленному месту у акаций, Ябеда и Стив стояли на коленях возле кроличьей норы и с интересом смотрели на хвост и задние лапы Крошки – австралийского терьера Ябеды. Голова, плечи и передние лапы Крошки скрывались в норе, и он яростно рыл там землю.

– Ну как, увидели там хоть одного? – с видом знатока спросил Джо, опустившись на колени возле остальных. – А ну-ка! Пусти! – Он схватил Крошку за задние лапы.

– Вытащи его, посмотрим, что в этой норе, – изрек я с таким же деловым видом, как Джо.

– Только дурак полезет в кроличью нору, – сказал Стив, поднимаясь на ноги и стряхивая с колен пыль, как-то сразу утратив всякий интерес к норе. Он так и не простил мне победу в поединке на палках.

– Который боится змей! – с презрением воскликнул я, ложась на бок, и сунул руку в нору, пока Джо держал вырывающегося Крошку.

– Достал до самого конца, – насмешливо заявил я, протискивая плечо поглубже в дыру.

– Сюда они только размножаться приходят, – сказал Джо.

Он отпустил Крошку, и тот снова нырнул в нору, стоило мне убрать руку. Его коротенький хвостик замер, он трижды глубоко вдохнул, принюхиваясь, затем вылез и вопросительно уставился на нас.

– Пошли, – сказал Стив. – Нам пора.

– А где Энди? – спросил Джо.

Энди сидел на земле между Дамми и Ровером и вылавливал блох из шерсти Ровера. Пес терпеливо сносил эту процедуру, подняв морду словно завороженный.

– Зачем ты взял с собой Энди? – с несчастным видом спросил Ябеда.

Энди быстро посмотрел на брата, ожидая удовлетворительного объяснения своему присутствию.

– Взял, и все, – коротко буркнул Джо.

Он никогда не тратил времени на препирательства с Ябедой. «На него как посмотришь, так сразу врезать хочется», – таково было его мнение о Ябеде.

Мы шли по опоясывающей склон горы узкой тропинке. Здесь мне было особенно трудно идти. По краям тропинки рос густой папоротник, который упорно и решительно сопротивлялся каждому взмаху костылей. На широких тропах подобных трудностей у меня не возникало, и когда я бродил по лесу, то всегда выбирал их, но на горе Туралла были лишь узкие тропки, заросшие высоким папоротником. Я ставил один костыль на тропу, а ногой и вторым костылем прокладывал себе путь между растениями.

Я никогда не принимал в расчет свои ноги; проход для них был необязателен. Я переносил вес на «хорошую» ногу всего на мгновение, прежде чем снова перенести обе ноги вперед. Но состояние почвы, на которую я ставил костыли, и наличие там препятствий имели немалое значение. Падал я исключительно из-за костылей, когда им случалось соскользнуть, наткнувшись на камень, или запутаться в траве и папоротниках, но никак не потому, что я зацепился за что-то ногами.

Когда Джо только начал гулять со мной, его удивляло то, что я тащу ноги по папоротникам, когда рядом пролегает ровная тропинка. Ему казалось бессмысленным ставить на эту тропинку один костыль. По его мнению, моим ногам должно было быть неудобно, и он часто спрашивал:

– Почему ты не идешь по тропинке, ведь так легче?

Выслушав мои объяснения, он только сказал:

– Вот, значит, как! – и больше к этой теме не возвращался.

Мои хитрые уловки, имевшие целью помешать Ябеде и Стиву подняться на гору без остановок, увенчались успехом, и мы добрались до вершины все вместе. В лицо нам ударил порыв ничем не сдерживаемого сильного ветра, и мы радостно подставили ему лица, оглашая воздух громкими восторженными криками, которые эхом прокатывались по кратеру, лежавшему перед нами, словно глубокая чаша.

Мы столкнули вниз камень и в возбуждении наблюдали, как он катится по отвесному склону. Я страстно мечтал последовать за ним, увидеть, что скрывается на поросшем папоротниками и деревцами дне.

– Говорят, там может быть большая дыра, чуть-чуть прикрытая землей, – сказал я, – и если на нее встать… черт! Провалишься в кипящую жижу и все такое.

– Он же потухший, – сказал Стив со свойственным ему напускным равнодушием.

– Может быть, – сердито заспорил Джо, – но вполне вероятно, все дно мягкое и вот-вот обвалится. Нам не узнать, что там, – мрачно заключил он. – Ей-богу, никак не узнать!

– Готов поспорить, там когда-то жили дикари, – сказал Ябеда. – Если туда спуститься, увидишь, где они жили. Мистер Такер как-то нашел тут топор дикаря.

– Ну и что? – сказал Джо. – Я знаю одного парня, у которого штук шесть таких топоров.

– Я хочу спуститься, – заявил Стив.

– Давай! – радостно согласился Ябеда. – Будет весело. Я с тобой. Пошли, Джо.

Джо оглянулся на меня.

– Я здесь подожду, – сказал я.

Склоны кратера были усеяны шлаком и камнями, которые когда-то были раскаленной кипящей массой, но давным-давно затвердели. Это были клочья пены, превратившейся в камни – такие легкие, что не тонули в воде. Местами выступали голые скалы с гладкой, как застывшая жидкость, поверхностью, виднелись круглые камни с зеленой сердцевиной. На крутых склонах густо рос папоротник, среди которого возвышались одинокие эвкалипты.

На этой обрывистой, осыпающейся земле не было опоры для моих костылей, но даже если бы мне удалось поставить их твердо, я все равно не смог бы двигаться по такому отвесному склону. Я сел, положив костыли рядом, и приготовился ждать возвращения остальных.

Энди был настроен отправиться в это приключение вместе с братом.

– С Энди я далеко не уйду. – Джо постарался облегчить мне ожидание. – Он свалится, если мы дойдем до самого дна. Я спущусь только до половины пути.

– Я могу ходить сколько угодно, – возразил Энди, стараясь переубедить брата.

– Мы скоро вернемся, – заверил меня Джо.

Я смотрел, как они спускаются вниз. Джо держал Энди за руку. Их голоса становились все тише и наконец затихли вдали.

Я не очень огорчился, что не могу пойти с ними. Я считал, что сам принял решение остаться, и вовсе не из-за своей беспомощности. Я никогда не чувствовал себя беспомощным. Раздражение, охватившее меня, было направлено не против моей неспособности ходить или лазать, как Джо и Стив, а против Другого Мальчика.

Другой Мальчик всегда был со мной. Он был моей тенью – слабой и постоянно жалующейся, боязливой и полной опасений; он всегда умолял меня подумать о нем, всегда пытался ограничить меня ради собственных эгоистичных интересов. Я презирал его, но вынужден был с ним считаться. Всякий раз в момент принятия более или менее серьезного решения я должен был избавляться от его влияния. Я спорил с ним, когда он отказывался слушать мои доводы, я гневно отталкивал его и шел своей дорогой. Он жил в моем теле, и он не мог обходиться без костылей. Я шагал отдельно от него на крепких, словно деревья, ногах.