Алан Маршалл – Я умею прыгать через лужи. Это трава. В сердце моем (страница 107)

— Вот это да! Поглядите только на них! — выкрикнула девушка в синем джемпере. — А ну убирайтесь отсюда, вертихвостки!

В ответ одна из девушек высунула язык.

Девушка в синем джемпере окинула быстрым взглядом своих подруг. От удивления она даже открыла рот. Затем, словно убедившись, что ее чувства разделяют остальные, она приложила руку рупором ко рту и закричала:

— Эй вы, я кому говорю? Убирайтесь вон!

— Помолчи, Элли, — с досадой сказала Глэдис.

— А что они о себе воображают, — проворчала Элли, не спуская недовольных глаз с игравших в мяч девушек.

— Ты только себя унижаешь, когда так орешь, — заметила ей Глэдис, поглядывая то в одну, то в другую сторону.

— Эй, Биддп! Что ты скажешь о новой девчонке, — ну тот, что работает рядом с тобой? — спросила Мэйбл. — Лила Хэйл, что ли, ее зовут? Как она ничего? Вон они с Сэди идут.

Бидди посмотрела на девушек, приближавшихся к ним.

— Неплохая девочка, кажется. Ребенок еще, совсем ничего не смыслит. Похоже, что она Рону Хьюзу приглянулась.

— Рону! — презрительно усмехнулась Мэйбл.

— А что, — ведь и ты с ним когда-то гуляла. Мэйбл умолкла, погрузившись в воспоминания, не позволявшие ей отчитать Бидди как следует.

— Надо будет предупредить ее, — сказала Бидди.

Лила и Сэди присоединились к отдыхавшим девушкам. Лиле было лет пятнадцать, у нее были мягкие белокурые волосы и почти детская фигурка.

Она присела рядом со мной; когда я улыбнулся ей, она смутилась, и я почувствовал, что она не способна ответить мне такой же дружеской улыбкой. В замешательстве она отвернулась и стала смотреть на Сэди. Подруга продолжала прерванный разговор.

— Почти целых две недели он каждый вечер поджидал меня на углу.

— О ком ты говоришь? — с интересом спросила Мэйбл.

— О том парне, который приезжает за тобой после работы в своей машине, чтобы отвезти домой? — вмешалась Бидди.

— Ага, — подтвердила Сэди.

— Почему же ты не хочешь поехать с ним? — спросила Бидди.

— Я бы не заставила себя ждать, — сказала Мэйбл.

— Неужели? Чтобы потом возвращаться домой пешком? — заметила Сэди.

В ее голосе звучал цинизм, — видно было, что она хорошо знает, чем кончаются подобные прогулки.

— Днем он с тобой ничего не сделает, — сказала Бидди, — пока не стемнеет, ты в безопасности.

— Да, конечно, но он предлагает сначала поужинать где-нибудь.

— Ну, — всегда можно заставить его что-то рассказать, можно сидеть нога на ногу, можно курить и держать сумку на коленях… — Бидди готова была дать еще множество советов, но Сэди ее перебила:

— Довольно трудно болтать без умолку, если в мыслях у тебя одно — что он сейчас сделает. А в машине только об этом и думаешь. Вдруг он свернет в какой-нибудь пустырь. И как бы это помешать ему остановить машину, прежде чем доедем до нашей калитки. Смогу ли я с ним справиться? Запомни: эти кавалеры на одну ночь знают все ходы и выходы. На этой неделе у него ты, а на следующей уже другая. Думаешь, они станут слушать о том, что ты хочешь учиться играть на пианино или что-нибудь в этом роде? Все они на один лад, не дают тебе прохода, пока ты не уступишь, ну а акушерку искать, чтобы она тобой занялась где-нибудь в темной каморке, тебе уж придется самой: кто тебе тогда поможет?

— А почему бы не пойти к маме? — робко произнесла Лила, желая показать, что и она кое-то смыслит и что такие разговоры ей не в новинку.

Ее слова были встречены смехом:

— Вот-то было бы представление, — сказала Мэйбл. — Воображаю, как набросились бы на тебя старики.

— Если тебе когда-нибудь придется обратиться к матери, — сказала Сэди, положив руку ей на плечо, — знай наперед, что она тебе ничем не поможет. Она от тебя отвернется, — а зачем это тебе надо? Стоит только рассказать ей о своих похождениях в парке — и пиши пропало. Добром это не кончится.

Лила повесила голову.

— Мужчины! — прошептала Мэйбл, о чем-то задумавшись. — Мужчины!

— А как твой кавалер, Мэйбл? — спросила Бидди.

— Ты имеешь в виду Леса? Все хорошо.

— Ты с ним часто видишься? — спросила Сэди.

— Каждую среду — вечером.

— А по другим дням вы не встречаетесь?

— Нет.

— Значит, он женат.

— Ничего подобного.

— А он не говорит тебе, почему вы не можете видеться чаще?

— Он занят на работе.

— Чепуха! Все они это говорят.

— Я уверена, что он не женат. — В голосе Мэйбл звучала тревога.

— Сколько ему лет?

— Года тридцать три. — Конечно, женат. Это тот парень, с которым я тебя встретила в прошлую среду, верно?

— Да.

— По виду он явно женат. Выглядит усталым. Давно не стрижен, донашивает свой свадебный костюм. Он хоть раз приглашал тебя в кино?

— Он не любит кино.

Сэди иронически рассмеялась:

— Не любят кино женатые. Боятся, что их кто-нибудь там увидит. А где он живет?

— В Футскрэй.

— Ты знаешь, на какой улице?

— Нет, я никогда его не спрашивала. Конечно, он бы мне сказал.

— Спроси у него улицу и номер дома, скажи, что тебе хотелось бы как-нибудь написать ему. Пари держу, — он тебя отошьет.

— Никогда он этого не сделает.

— А ты попробуй.

— Обязательно попробую.

Прозвенел звонок. Через пять минут он зазвонит снова, и тогда девушки уже должны будут стоять у своих машин, в ожидании, когда завертятся шкивы и заработают приводные ремни.

Девушки встали и пошли к воротам. У входа образовался затор — задние положили руки на плечи стоявших впереди и, медленно переставляя ноги, двигались, словно узники, устремив взгляд на мрачное здание фабрики, где их ждали пока еще безмолвные машины.

Я стоял позади, рядом с Лилой Хэйл, что-то искавшей в своей сумочке.

— Итак, снова за работу, — сказал я, безнадежно махнув рукой. — А на солнышке так хорошо!

— Еще бы!

— Вы здесь ведь недавно работаете?