Алан Григорьев – Время испытаний (страница 53)
— Мы должны помочь! — от боли к горлу подступил ком: хватка у наставника была железная.
— Ты глупец! — Каллахан, ранее никогда не поднимавший на него руку, отвесил ученику довольно подзатыльник. — Для чего тебе дано истинное зрение? Смотри лучше.
Элмерик сглотнул, для верности прикрыл рукой один глаз, чтобы по-новому взглянуть на чудовище, и… никого не увидел.
— Это морок, невидимый даже для эльфов. Но как вы догадались?
— Стекло и лёд, — коротко бросил Каллахан.
— Никто из фоморов не ходит этими путями, — дрогнувшим голосом Мартин. — А вот кое-кто из эльфов ходит…
Его лицо вмиг стало белее снега, рука крепко сжала рукоять меча. Элмерик мог только догадываться, насколько Мартину сейчас страшно. Даже командир взглянул на него обеспокоенно, но в следующий миг весь подобрался и медленно повернулся к Вратам.
Чудовищный морок растаял в воздухе, заставив Брендалин захлебнуться криком. А осколки собрались воедино и выстроились в мост, будто бы сделанный из прозрачного хрусталя. Из Врат лёгкой походкой вышел светловолосый эльф. Теперь никакой иллюзии не было и в помине: что в обычном, что в истинном зрении он выглядел одинаково. Элмерик сразу понял, что это и есть Лисандр: они с племянницей были весьма схожи — особенно по части мягкой обезоруживающей улыбки. Злодеи, по мнению барда, не имели права так улыбаться — слишком уж это усыпляло бдительность окружающих.
— Ну здравствуй, королева, — Лисандр издевательски поклонился племяннице. — Пускай вовеки не отцветают твои Медовые Луга!
Он говорил на эльфийском, однако обычную формулу приветствия Элмерик понял. Голос у Лисандра оказался довольно высоким — по такому не всегда легко бывает определить пол говорящего.
Брендалин что-то недовольно прошипела в ответ. Элмерик заметил, что она отворачивается, стараясь не смотреть дядюшке в глаза. Лисандр подошёл ещё ближе. Ледяная тропа отзывалась на каждый его шаг мелодичным звоном. Теперь, когда дядя и племянница стояли совсем рядом, стало видно, что даже волосы у них одинакового льняного оттенка. Эльф говорил мягко и вкрадчиво, будто бы в чём-то убеждая собеседницу. Из его речи бард разобрал слова «испытать», «верность» и «родная».
Было похоже, что он нарочно навёл морок: хотел проверить, как поведёт себя дорогая племянница, не предала ли его ещё. И, зная Брендалин, Элмерик не стал бы упрекать его в недоверчивости — ведь и в самом деле предала. Впрочем, яблочко от яблоньки…
Эльфийка от возмущения закашлялась и выплюнула в ответ ещё пару колких фраз.
Дядюшка же, ничуть не смущаясь, сплёл руки на груди. Его синий — под цвет глаз — плащ распахнулся от порыва ветра, и Элмерик убедился, что ледяной чародей предпочитает ледяные же цвета: белый, серебряный и светло-голубой. Лисандр выглядел нарядно, будто бы собрался не на битву, а на королевский пир.
Из Врат вылетела очередная тварь, похожая на зубастую рыбину с крыльями и раскрыла пасть в предвкушении. Видимо, стоявший к ней спиной эльф показался ей лёгкой добычей, но шелест крыльев привлёк внимание Лисандра. Он обернулся и просто посмотрел — ничего больше. В тот же миг четыре ледяных дротика пронзили рыбину с четырёх сторон. Крылья заледенели на взмахе. Тварь застыла в полёте и непременно упала бы, если бы не подпорки изо льда. Лисандр залюбовался творением своих рук — с таким видом скульпторы любуются только что законченными статуями — а потом повернулся к Брендалин и опять заворковал, улыбаясь ещё шире.
На этот раз, судя по обрывкам слов, речь зашла о «зимнем короле». Бард припомнил, что это было одно из многочисленных прозвищ Браннана, и похолодел: неужели Лисандр догадался? Брендалин в ответ яростно замотала головой, изо всех сил отрицая дядюшкины домыслы. Тот вздохнул и, будто бы делая огромное одолжение, щёлкнул пальцами. Оковы осыпались в снег мелкой каменной крошкой. Лисандр без особой жалости взирал, как его племянница прижала к груди израненные руки, согревая ладони дыханием. Из её глаз катились слёзы. Он великодушно подал девушке платок, но та, вдруг отвернувшись от родича, что-то резко выкрикнула. Улыбка вмиг пропала с его довольного лица, Лисандр так и застыл с протянутой рукой. После небольшой заминки он заговорил, но девушка его снова перебила, настаивая на своём, — даже топнула ногой, кроша каблуком ломкий лёд.
— Будь по твоему, — Лисандр достал из кармана колета украшенную драгоценными бусинами повязку и надел на глаз. По лицу пробежали голубые искры и застыли на коже заметными синеватыми прожилками. Похоже, это были чары, не дающие повязке сбиться во время охоты или турнира.
И в тот же миг из защитного круга разъярённым коршуном ринулся Браннан. Элмерик едва успел уследить за его движениями: двумя колючими лозами дикой ежевики он оплёл противника с головы до ног. Брендалин едва успела отпрянуть назад, чтобы её не задело. Тяжело дыша, она поспешила забежать за спину короля-воина, а тот уже доставал из ножен меч.
Элмерик вдруг понял, что Каллахан уже какое-то время тихонько поёт на эльфийском. Его голос так искусно вплетался в свист ветра, треск сучьев, далёкие крики птиц и шорох сухой травы, что не сразу расслышишь. Бард восхитился: он сам пока не умел петь, оставаясь незамеченным. Лисандр звонко рассмеялся, обозвал Брендалин по-эльфийски, отчего у Элмерика вмиг покраснели уши (это слово он, увы, узнал прежде всех прочих эльфийских слов), и легко пошевелил пальцами связанных рук — ежевика начала стремительно желтеть.
Браннан призвал ещё несколько колючих лоз и заставил их нести свой меч к противнику, сам при этом даже не подумав двинуться с места. Лоза, прокрутив меч в воздухе, замахнулась, но лезвие налетело на ледяную преграду. Раздался пронзительный звон, и щит осыпался наземь. Перед Вратами стало ещё больше острых осколков. А хитрый Лисандр уже почти освободился от пут, но в этот миг напротив него, натягивая верный лук, встал Мартин, а позади возник полупрозрачный силуэт Шона. Заклинание они договорили неслышно — одними губами, — но было ясно, что оба произнесли одинаковые слова.
Лисандр, изменившись в лице, сорвал с шеи какую-то подвеску и, от души размахнувшись, кинул её прямо во Врата. Те поглотили добычу, явив наружу большой пузырь, который лопнул с оглушительным треском: словно трясина выпустила болотный газ. Элмерик ожидал, что начнётся нашествие тварей или придут фоморы, чтобы защитить Лисандра, но всколыхнувшееся во Вратах марево просто успокоилось, и больше ничего не произошло.
Что-то сверкнуло. Послышался щелчок тетивы: Мартин выстрелил. Это была не простая стрела — своим заклинанием Мартин и Шон превратили её в слепящую молнию. С треском расчертив воздух, она вдребезги разнесла хрустальный мост, на котором стоял Лисандр, и в довершение припечатала к земле самого чародея. Тот замер и на несколько мгновений, казалось, перестал дышать. Элмерик даже успел подумать, что их враг мёртв, пока не увидел едва заметный пар из приоткрытого рта.
Хищная ежевика вновь зазеленела и пустила новые ростки, когда Каллахан, допев, нежно прикоснулся к побегам, возвращая им жизнь. Король-воин, кивком поблагодарив брата, покрепче затянул узлы на колючих побегах и лишь потом заставил другую лозу принести меч и вложить его в ножны.
К пленнику подошёл мастер Флориан. Неодобрительно покачав головой, он начертил несколько фэд. Такого сочетания Элмерик не знал и ахнул, когда толстые стебли ежевики посерели и обратились в сталь.
— Это ненадолго, — сегодня Флориан говорил сам без помощи ворона.
— Я думал, ты немой, а ты разговариваешь, — удивился Браннан.
— По особым праздникам. Сегодня как раз один из них.
Лисандр открыл пронзительно синий глаз и жадно вдохнул. А увидев прямо над собой Мартина вытаращился так, словно увидел призрака.
— Как ты выжил? Я же тебя убил. Моё проклятие нельзя одолеть…
— Стареешь, — не без злорадства ответил Мартин, любуясь стальными шипами ежевики. — Проклятия уже не те…
Лисандр прищурился, всматриваясь:
— О, да ты, я смотрю, знаешь толк в проклятиях, смертный! Хотя… какой ты теперь смертный — видимость одна! Если бы я знал, что тут постаралась Медб, то разбирался бы с тобой иначе…
— Многие эльфы склонны недооценивать противника, когда видят перед собой человека. Ты попался на этом тогда, попался сейчас и ещё не раз попадёшься.
Мартин улыбался поверженному врагу, но Элмерику от этой улыбочки стало жутковато.
Лисандр отвернулся, негодуя, но тут же встретился взглядом с Каллаханом и… просиял.
— О! Летний Король, надо же! Так вы тут вместе? Неужели примирились? Из-за меня?
— Это временное перемирие, — ответили Каллахан и Браннан хором и, переглянувшись, так одинаково усмехнулись.
— Уже неплохо, — мечтательно произнёс Лисандр, переворачиваясь со спины на бок, чтобы лучше видеть обоих. — Такие новости, пожалуй, стоят некоторых лишений. Простите за неподобающий вид. Впрочем, вы сами решили, что мой костюм украсят эти пятна крови. Выходит, извиняться незачем. Наверное, я что-то пропустил в последних веяниях моды… А этот защитный круг из ледяных игл! Летний король, это ведь твоя работа? Браво! Очень тонко. И вдвойне приятно, что этому тебя научил я…
— Я был прилежным учеником, — кивнул Каллахан.
Лисандр выглядел не просто польщённым — растроганным.