Алан Григорьев – Время испытаний (страница 30)

— Слово филида обладает большой силой, — с улыбкой пояснила мать. — Ты можешь и не такое, сынок. Мы с папой гордимся тобой.

— Но я ещё не филид!

— Значит, станешь им рано или поздно. В этом месте нет разницы между прошлым и будущим. Есть только сила, которой можно пользоваться без ограничений. Твоя сила.

— Вы хотите сказать, всё это сделал я? — Элмерик кивнул на дом и сад.

— И да, и нет. Это… задаток. В счёт твоих будущих способностей. — отец протянул ему руку, такую родную и знакомую, с мозолями от струн на длинных пальцах. — Отринь сомнения, переступи порог — и ты сможешь воплотить здесь любые свои желания.

— Будет неправильно, если я потрачу всю силу на себя, — Элмерик сжался в дверной косяк.

— Не только на себя. Мир жесток, но ты можешь всё исправить. Не будет больше смерти и войн, дурных людей и невзаимной любви. Воцарится справедливость. Все будут счастливы, — уговаривал отец.

— Если ты откажешься, я опять умру, — напомнила мать.

Больше всего на свете Элмерику хотелось согласиться. Он во второй раз занёс ногу над порогом, как вдруг припомнил слова мастера Каллахана, который строго наказывал не верить своим глазам и ушам, Да и зловещие сосны сулили «путь без возврата»…

Возможно, его даже не обманывали, и он действительно будет счастлив в придуманном мире. Но бард пришёл искать силы не за этим.

А зачем? Пока он сам не знал ответа. Но Элмерик хотел вернуться на мельницу, к друзьям и наставникам, чтобы дышать с ними одним воздухом, быть рядом в веселье и в грусти, вместе сражаться и пировать, любить и ненавидеть, поступать по совести, служить королю, хранить покой Объединённых Королевств и живущих в нём людей.

Поэтому он и сказал:

— Нет, я отказываюсь!

В тот же миг отчий дом растаял в туманной дымке, и Элмерик снова очутился в Чёрном лесу. К счастью, даже не посреди болот. По лицу катились слёзы, но бард даже не думал их утирать.

Лес немного посветлел. Может, близился рассвет? Если, конечно, это не зарево пожара… Прислушавшись, Элмерик услышал звон клинков. Сгорая от любопытства, он поспешил на звук.

Поляну освещал огромный костёр, сложенный будто бы для погребального обряда. В воздух то и дело взлетал сноп ярких искр, огонь громко гудел, пожирая дрова, но мертвеца в пламени не было.

Рядом сражались двое. Одним был мастер Каллахан в плаще из белых перьев, рядами нашитых на ткань. Второго эльфа Элмерик никогда раньше не видел, но всё равно узнал, ведь тот выглядел в точности как командир. Только волосы блестели как вороново крыло, а шрам на лбу отсутствовал. Элмерик много слышал о Браннане — брате близнеце Каллахана, короле эльфов Неблагого двора — и вот, наконец, увидел того воочию.

Поединок отнюдь не выглядел дружеским. Братья сражались не на жизнь, а на смерть, используя не только волшебное оружие, но и чары. Каллахан бился тем самым мечом из сокровищницы — красивым, хищным, жаждущим крови, у Браннана был в точности такой же клинок, только воронёный. Их одежды, венцы на головах — всё было схожим, различались только цвета.

Воздух звенел от заклятий, ветер доносил незнакомые напевы на древнеэльфийском, слова звучали горько и зло. Однако не похоже было, что эльфы ссорятся. Скорее, они творили ритуал, о смысле которого Элмерик пока не догадывался. Он не знал, стоит ли ему вмешаться. Вряд ли наставнику нужна помощь барда-недоучки, а король Неблагого двора просто размажет его, не заметив. Да и чем он собрался сражаться? Ножом для заклинаний? С эльфом, которому несколько сотен лет? Смешно, право.

Бард вышел на свет, втайне надеясь, что наставник увидит его и призовёт, если будет нужно. Но поединщики словно не замечали незваного наблюдателя, всецело занятые друг другом.

Удача никак не могла определиться, на чьей она сегодня стороне. Братья теснили один другого, попеременно отступая и наступая. Оба уже не раз были ранены, и пятна крови на белых одеждах наставника смотрелись жутко и красиво, словно распускающиеся на снегу светы.

От волнения Элмерик искусал все губы. Почему дорога привела именно сюда? Что нужно сделать? Или, напротив, не сделать? Для кого разожжён погребальный костёр? А вдруг наставник проиграет — что тогда?

Стоило ему только подумать об этом, как самые худшие страхи сбылись: Каллахан вдруг споткнулся, и его тёмный брат близнец выбил из его рук меч, а потом, смеясь, приставил клинок к горлу. На вытоптанную землю, медленно кружась, упало несколько белых перьев.

К ужасу Элмерика, наставник даже не пытался сопротивляться. Напротив, на его лице играла блаженная полуулыбка, хмурая складка на лбу разгладилась, а черты приобрели безмятежность — он словно радовался проигрышу. Остриём клинка Браннан сбросил золотой венец с головы брата, а Каллахан вскинул подбородок, будто бы приглашая поскорее нанести удар. Этого Элмерик стерпеть уже не смог.

— Постойте! — он бросился вперёд, готовый закрыть наставника собой, но больно ударился о невидимую преграду и с размаху сел на землю.

Браннан, не опуская меча, медленно повернул голову. Его взгляд был тяжёлым, а лицо в обрамлении серебристых листьев выражало нечто среднее между удивлением и брезгливостью.

— Что тебе нужно, смертный?

Голоса братьев были похожими, но наставник говорил напевно, а речь Браннана звучала сухо и отрывисто, словно тот ещё не отдышался после битвы.

— Не убивайте учителя! — взмолился Элмерик.

Он подумал, что стоит встать на колено согласно этикету. Но для этого сперва стоило подняться с земли.

Король Неблагого двора рассмеялся в голос. Каллахан хотел что-то сказать, но брат упреждающе коснулся мечом незащищённой шеи. Алая струйка крови сбежала вниз по ключице и впиталась в ворот рубашки.

— Чем заплатишь за его жизнь? — спросил Браннан, мгновенно переходя от веселья к убийственной серьёзности.

Элмерику вдруг показалось, что поляна стала меньше, будто бы деревья подкрались ближе, прислушиваясь к их беседе.

Всю жизнь его предостерегали от сделок с эльфами. Ни в одной из известных сказок это не заканчивались добром — жители Волшебной страны всегда умудрялись предусмотреть лазейку, оставляя смертных с носом. Только про одного из старых танов Холмогорья — Дайрэ Хитрого Лиса — ходили слухи, что тот в своё время сумел одурачить даже эльфа. И хоть Элмерик не был и вполовину так хитроумен, как Дайрэ, он всё же решил попытаться.

— Назовите свою цену.

— Значит ли это, что ты согласен на любые условия? — в тёмных глазах Браннана загорелась искра интереса.

— Это значит, что я хочу узнать их, не более того.

— Смел, но глуп, — припечатал Браннан. Каллахану всегда нравились такие… убогие. Смертные. Или недоэльфы с примесью человеческой крови. Наверное, это позволяет ему чувствовать себя более значимым. Отдашь ли свою жизнь вместо его?

— Без колебаний, — с мрачной готовностью подтвердил бард, поднимаясь с земли.

Браннан снова рассмеялся, запрокинув голову. Ветер взъерошил вороньи перья на его плаще, растрепал чёрные как смоль волосы. Похожесть и непохожесть братьев сводила с ума — они были как ночь и день, как луна и солнце, как две стороны одной монеты.

— Надо же! — восхитился Браннан. — Даже жаль, что мне она не нужна…

Элмерик понял, что над ним просто издеваются, но решимости это не убавило.

— Назовите другое условие!

— Будь по-твоему. Откажись от него прямо сейчас, присягни мне на верность. Поклянись вечно служить Браннану, королю Неблагого двора. Пусть твоя жизнь — каждый вздох, каждая мысль, каждый поступок — принадлежит мне отныне и до скончания времён, без возможности обернуть уговор вспять. Тогда я, так и быть, подумаю…

Элмерик молчал. Сегодня он уже отказался от вечного счастья, теперь ему предлагали вечное рабство. Но без Каллахана мир, возможно, обречён на гибель. Им ни за что не остановить фоморов, когда те вернутся. И если ради спасения множества людей нужно принести в жертву свободу, о чём тут думать? Не к этому ли его готовили Соколы?

Он уже готов был сказать «да», когда встретился взглядом с наставником. В прозрачных глазах Каллахана плескался, переливаясь, холодный гнев, не суливший ничего хорошего.

— Не смей! — одними губами произнёс он. — Я приказываю.

Элмерик поперхнулся, вспомнив, как дал опрометчивый обет не нарушать приказов командира. И как теперь быть? Нарушив слово, он тотчас же умрёт. Но будет ли сделка считаться состоявшейся? Если да, то и жизни будет не жаль. А если нет? Что, если жертва окажется напрасной?

— Хватит. Время вышло, — раздражённо молвил Браннан и едва заметным человеческому глазу движением, вонзил меч в горло брата.

Чёрные перья, закружившись, упали поверх белых. На лицо Элмерика брызнула горячая кровь. Бард попытался пошевелиться, но какое-то могучее колдовство придавило его к земле, едва позволяя дышать. Он кричал, не слыша собственного голоса. Каллахан медленно, словно во сне, завалился набок; в воздух взметнулись сухие листья.

Браннан убрал меч в ножны, присел рядом и закрыл брату глаза. А после поднял тело, будто пушинку, и возложил на погребальный костёр. Пламя вцепилось в добычу, как изголодавшийся зверь. Мрачный, как туча, эльф опустился на одно колено. Бард видел, как языки пламени беснуются в его безумных глазах, а по щекам текут слёзы.

— Да он сумасшедший! — в ужасе успел подумать Элмерик, а потом потерял сознание от недостатка воздуха.