Алан Григорьев – Время испытаний (страница 1)
Алан Чароит
Время испытаний
Заспанные и хмурые Соколята выстроились у входа, чтобы встретить командира. Их было всего четверо, не семеро, как раньше. И у всех был тот ещё видок. Джеримэйн с Орсоном напоминали то ли записных гуляк, возвращающихся утром из таверны, то ли бродяг, которым уже давно не улыбалась удача. Розмари не успела прибрать волосы, и теперь на ветру её причёска напоминала одуванчиковый пух. Вдобавок на её шали прямо на плече красовалась дыра размером с ладонь. Что же до Элмерика, хватало и того, что его нога была в лубках, и ему приходилось опираться о палку, чтобы стоять прямо.
— М-да… вряд ли мастер Каллахан будет рад такому пополнению отряда, — усмехнулся Джеримэйн, обводя товарищей взглядом. Вопреки обыкновению, веселья в его голосе не было. — Разгонит нас всех — и поделом.
— Позор-р-р! — согласился Бран.
Элмерику очень хотелось попросить Джеримэйна заткнуться, но язык не поворачивался. Он понимал, что тот волнуется. Возможно, даже больше остальных. А ну как их и правда выгонят? Никто из Соколят не смог бы уже вернуться домой и жить обычной жизнью. Не зря говорят: стоит лишь прикоснуться к тайному знанию, узнать, каково это — быть чародеем, и прежним ты уже не станешь.
Конечно, по уговору им должны были выплачивать жалованье аж до самого лета, но теперь это казалось слабым утешением — не более чем жалкой подачкой. А подачки Элмерик принимать не любил.
— Эй, рыжий, смотри в оба — сейчас мечта твоя сбудется, настоящего эльфа увидишь! — не умолкал Джеримэйн.
— Спасибо, насмотрелся уже! Было бы чем любоваться!
Воспоминания о Брендалин нахлынули весьма некстати, и Элмерик совсем скис. Конечно, он соврал: в эльфийском облике его невеста… бывшая невеста была ещё прекраснее. Но вот душа её оказалась с гнильцой. Каким же глупцом он был! А что поделать: любовь ослепляет. Сейчас он готов был полжизни отдать, чтобы событий минувшей ночи никогда не случалось: Брендалин не предавала, Мартин не умирал, Келликейт его не убивала…
Если бы командир приехал хотя бы пару дней назад, Элмерик бы орал от счастья. Но сейчас ему вообще не хотелось видеть эльфов, будь они все хоть трижды распрекрасные. Он и людей предпочёл бы не видеть. Но в ближайшие дни одиночество ему не светило.
— Едут! Едут! — звонко вскричала над ухом Розмари, и в тот же миг из тумана показались три всадника. Кони шли рысью и быстро приближались.
«Даже смотреть не буду» — решил Элмерик. Но любопытство всё же взяло верх, и он поднял взгляд.
В середине процессии на белоснежном жеребце (такие по легендам встречаются только у жителей холмов и не позволяют смертному даже прикоснуться к себе — не то что вскочить на спину) ехал высоченный эльф в алом плаще, отороченном серебристо-серым мехом. Его седые — а может, от рождения белые — волосы были заплетены в длинные косы, открывающие виски и высокий лоб. Конь Каллахана О'Ши никогда не знал седла и поводьев, но всаднику это ничуть не мешало. При нём не было ни хлыста, ни шпор на высоких кожаных сапогах. Одной рукой он держался за гриву скакуна, вторая же покоилась на поясе, украшенном чеканными бляшками белого металла.
Справа от эльфа ехал уже знакомый Элмерику рыцарь Сентября. Нижнюю часть его лица по-прежнему закрывала маска. Туго заплетённая коса то и дело била по плечам, когда он привставал на стременах. Во всей его позе чувствовалось немалое напряжение, копившееся не день и не два. Похоже, он едва сдерживался, чтобы не пустить коня в галоп.
Третий всадник по левую руку от Каллахана заставил Элмерика вздрогнуть — очень уж он напоминал Мартина. Но, присмотревшись, бард понял свою ошибку. Прежде он никогда не видел мастера Патрика без аптекарской шапочки и трости. Теперь же сходство не заметил бы разве что слепой: то же сложение, тот же цвет волос только с проседью, те же черты…
— Уф, обознался. Думал, крыша у меня едет, — Джеримэйн явно думал о том же.
— Смир-р-рно! — рявкнул Бран, пресекая болтовню.
Элмерик выпрямил спину и покрепче ухватился за свой костыль. Остальные тоже подтянулись.
Всадники спешились у ворот, и мастер Флориан принял поводья из рук спутников Каллахана О'Ши. К белоснежному коню он даже не думал прикасаться. Впрочем, в этом не было необходимости: тот сам пошёл в стойло, хотя его хозяин не проронил ни слова.
— С пр-р-риездом!
Эльф слегка поморщился от оглушительного карканья и кивнул, после чего глянул на четверых Соколят, забывших, как дышать, под его оценивающим взором. Лицо казалось обманчиво молодым, но светлые, почти прозрачные глаза смотрели холодно и цепко.
Элмерик почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а ладони вмиг вспотели от страха. Такое бывало, когда строгий отец отчитывал его. Но мастер Каллахан отчитывать никого не стал, лишь покачал головой. Вблизи стал заметен старый шрам, который пересекал его лоб, подобно венцу.
— Не буду лукавить: я иначе представлял себе нашу встречу. И всё же рад знакомству, — голос эльфа оказался на удивление мелодичным. — Я знаю всех вас, вы знаете, кто я такой, так что опустим формальности и перейдём к делу. Только давайте сделаем это в тепле.
Мастер Патрик распахнул перед ним дверь, и Каллахан проследовал внутрь. Следом вошёл рыцарь Сентября, а Соколята остались ждать, пока мастер Флориан вернётся с конюшни. Заходить в дом прежде учителя сейчас казалось им вопиющим нарушением этикета.
— Какой он высокий! — восхищённо выдохнул Орсон.
— Что, нечасто встречаешь кого-то, кто может взглянуть на тебя сверху вниз? — хохотнул Джеримэйн. — Да будь он ростом с кота, у него всё равно бы получилось! Смотрит — ну чисто как король на вошь! Того и гляди придавит.
— А по моему, он очень красивый, — тихо и мечтательно сказала Розмари, приглаживая складки на платье.
— Вам бы, девчонкам, только на эльфов глядеть! Смотри, утащит тебя в холмы, и поминай как звали! — оскалился Джеримэйн.
— А может, я бы и не отказалась-та! В холмах оно, небось, получше, чем с вами, дуралеями! Вино там, говорят, слаще сладкого, яства отменные. И я слыхала, что на балах у фей играют самые лучшие музыканты. Вот где бы я сплясала-та!
Эти слова Элмерика неожиданно задели. Ага, значит, эльфы красивее и музыка у них лучше… ну-ну! Очень хотелось возразить, но он сдержался. Лишь процедил сквозь крепко сжатые зубы:
— Хватит уже болтать! Мастер Флориан возвращается. Услышит, какую чушь ты несёшь, и всем влетит.
— Да влетит-то в любом случае, — Джеримэйн смахнул с перил мокрый снег. — Мало никому не покажется.
И хотя он не имел пророческого дара, дурное предсказание оправдалось сполна.
— Я не имею обыкновения пугать людей, но хочу, чтобы вы понимали: если ничего не изменится, ни один из вас не увидит, как следующая луна пойдёт на убыль. Потому что все будут мертвы, — голос Каллахана звучал спокойно и даже как-то буднично, но смысл сказанного от этого становился только страшнее — будто эльф не только заранее похоронил и оплакал незадачливых новобранцев, но уже смирился с этой утратой и готов был идти дальше. Глиняная чаша с подогретым вином в его руке казалась наполненной тёмной густой кровью. — Знаю, что и Патрик, и Дэррек, и даже Флориан за короткий срок научили вас всему, чему могли. Но этого мало. Пришло время применять знания, чтобы выжить. Самайн приближается. Поэтому я даю вам последнюю возможность покинуть мельницу и не участвовать в грядущем сражении. Так вы сохраните жизнь. Останетесь — и примете бой, который, возможно, станет для вас последним. Выбор за вами.
Никто из Соколят не пошевелился и даже не посмотрел в сторону двери. Все взоры были обращены к сидящему у камина командиру. Тот выждал немного, после чего одобрительно кивнул:
— Да будет так! Среди вас нет трусов — уже неплохо. Однако смелость от бед не оградит. Четверо недоучек, один из которых вдобавок почти калека. Пока никто из вас не способен закрыть Врата…
— То есть как это не способен?! — Джеримэйн вскочил с места и, поняв свою оплошность, тут же опустил взгляд. — Простите великодушно, мастер Каллахан! Я не должен был перебивать…
Эльф не выглядел ни удивлённым, ни рассерженным, но, когда он встал, Элмерику захотелось втянуть голову в плечи.
— Вижу, в словах мало пользы. Тогда к делу. Я открою Врата прямо сейчас. Попробуйте закрыть их любым из известных способов.
Он отбросил плед на кресло, выставил руки перед собой ладонями вперёд, а потом что-то тихо заговорил. Элмерик узнал певучий эльфийский язык, но не смог разобрать даже отдельных слов. Наверное, какое-то древнее наречие. Неужели мастер Каллахан собирается испытывать их прямо здесь? Даже без обычных предосторожностей, которыми не пренебрегали другие учителя?
А потом все мысли ушли, потому что Врата открылись.
Сперва воздух всколыхнулся и затуманился, мгновением позже послышался звук, похожий на треск рвущейся ткани, и прямо перед носом обомлевшего Элмерика распахнулась тьма. Сердце пропустило удар и ухнуло в пятки, колени предательски задрожали, палка, на которую он опирался, чуть не выскользнула из ослабевших пальцев.
Темнота то и дело вспыхивала голубоватыми искрами, ширилась и пульсировала, норовя заполнить собой всю комнату без остатка. Элмерик невольно отступил, заслоняясь свободной рукой от ледяного ветра — точно такой же дул на мельнице в ночь, когда погиб Мартин. Скрипнув зубами, бард прогнал непрошеные воспоминания. Нужно было сбросить оцепенение. Иначе — смерть.