Алан Григорьев – Ветер Дивнозёрья (страница 41)
Яромир не выдержит, если во второй раз потеряет любимую. А Тайке совсем не хочется, чтобы ему было плохо. Она желает ему счастья — даже если и не с ней.
— Ладно, будь по-твоему.
Люта подошла к ближайшей кочке, раскопала под снегом гребешок и протянула Тайке.
— Вот это да! — Теплое резное дерево удобно легло в руку. — Откуда в снегу такая красота? Ты как будто знала, о чем я попрошу?
— Может, и знала, — улыбнулась волчица. — Начеши сколько тебе нужно, дитя.
И Тайка начесала. «Спасибо» не забыла сказать, конечно. Потом они еще долго обнимались на поляне, прощаясь. И Лучик жался к ней, все переживая, как же она зимой в лесу, да без шубы.
— В следующий раз обязательно погоняем зайцев, сестренка. Ты только не забывай нас!
Прежде чем уйти, волчок лизнул ее в щеку. Когда Лучик с Лютой скрылись за деревьями, Тайка почувствовала щемящую тоску. Так странно… еще вчера она этих двоих знать не знала, а сегодня они стали почти родней. И от верной смерти ее спасли!
Удивительное дело: теперь Тайке зимний холод был нипочем, даже в толстовке. Волчья суть согревала. Она знала: замерзнет — всегда сможет перекинуться, и будет ей шуба, самая лучшая!
А сейчас, наверное, стоило вернуться к приметному дубу? Ну это если вдруг Яромир за ней прилетит.
«Не „если», а „когда»«, - мысленно поправила себя Тайка. Ну правда, они ведь не перестали быть друзьями!
Идти по свежевыпавшему снегу было нелегко, поэтому она снова обернулась волчицей и понеслась. Но в этот раз ее ничего не отвлекало: ведь у нее была цель. В этом обличье Тайке все было внове, поэтому она сперва почуяла запах Дивьего воина (сердце запело от радости) и только потом увидела его и Вьюжку возле дуба. Яромир озирался по сторонам, ища ее взглядом. И Тайка — откуда только взялась тяга к дешевым эффектам! — выпрыгнула из-за кустов прямо как была, в волчьей шкуре.
Дивий воин, нахмурившись, выхватил меч. Ох, хорошо, что она догадалась не подходить близко… В общем, эффектное появление вышло смазанным, потому что Тайка шарахнулась в сторону и срывающимся голосом провыла:
— Ы-ы-ы-эй, это я!
— Дивья царевна?! — Брови Яромира взлетели высоко-высоко. По правде говоря, Тайка еще никогда не видела его таким удивленным. — Тебя что, заколдовали?
— Ну вот, опять ты в меня не веришь… — отозвалась она с укоризной; ударилась о снег, шепнула заветные слова и предстала перед дивьим воином взлохмаченная, раскрасневшаяся и счастливая.
Ну не получилось у нее дуться на Яромира дольше одного мгновения. Радость встречи затмила все обиды.
— Вот видишь, я все-таки договорилась с волками, как и обещала. Теперь и ты должен выполнить свое обещание. Перестань относиться ко мне как к маленькой, понял?!
— Так давно уже не отношусь.
Яромир сгреб ее в охапку и прижал к себе крепко-крепко, аж дышать стало больно, но Тайка терпела. Даже радовалась, пока дивий воин не наклонился к ней, словно собираясь поцеловать, но замер в нерешительности, — и тогда она отпрянула. Еще чего не хватало! При живой-то невесте.
— Летим скорее к нашим. — Яромир отвел взгляд и зарылся пальцами в шерсть подбежавшего Вьюжки, будто не зная, куда девать руки.
— Угу… — Тайка и сама задыхалась от неловкости.
И только беспечный симаргл тыкался носом ей в ладонь, посылая радостные мысли:
«Я привел его! И камни доставил. Я молодец, да? Я хороший мальчик?»
Они летели на Вьюжке сквозь туман и метель, и Тайка, пожалуй, впервые не испытывала никакого удовольствия. Погода была нелетная, но ее смущало совсем не это. Хуже колючего снега в лицо была тишина. Яромир всю дорогу молчал, и Тайке тоже не хотелось разговаривать, поэтому она очень обрадовалась, когда вдалеке показался дымок, а дивий воин впервые за все время пути буркнул:
— Мы почти на месте.
Тайка совсем не удивилась, разглядев внизу степняцкие юрты — такие же, как в ее видении. Удивило другое: она-то думала, что это какое-то село (или как это тут называется?), а оказалось — просто три палатки посреди степи. Все это больше напоминало военную ставку или какой-нибудь разведывательный лагерь, как Тайка их себе представляла по книжкам и компьютерным играм. Настоящих-то она не видела, откуда бы?
Путники приземлились на полянку, заросшую сочной зеленой травкой (и это на границе осени и зимы!), вспугнув парочку пасущихся овец, — те явно не ожидали, что на них с неба свалился симаргл.
— Я что, до самой весны волчицей пробегала?
Тайка спешилась первой. Вдохнула запах жилья, дыма и мокрой овечьей шерсти. В груди защемило: пахло домом. Кто бы мог подумать, что здесь, в Волшебной стране, куда она мечтала попасть с детства, тоска по родному Дивнозёрью станет такой невыносимой?
— Шутишь? Нет, конечно, — буркнул за спиной Яромир. — Просто это особенное место. Колдун навий тут живет. По-ихнему — шаман. Какой-то приятель Кощеевича.
Ага, наверное, тот самый бородатый дядька с косой из Тайкиного видения.
— Значит, тут безопасно?
И она снова не угадала. Дивий воин скривился, будто проглотил… нет, даже не лимон, а тот янтарный волчеягодник:
— Нигде сейчас не безопасно.
Он хотел добавить еще что-то, но осекся, потому что навстречу Тайке со скоростью самонаводящейся торпеды уже летел Пушок. Вам! Коловерша врезался прямо в нее, зацепился когтями за толстовку и повис, обнимая ее крыльями и яростно урча:
— Тая! Живая! Ур-ур-ур-ра!!!
И столько искренней радости было в его голосе, что Тайке стало стыдно: и как она только могла подумать, что больше не нужна Пушку, потому что у него есть Василиса? Это все Воронович проклятый, задурил ей голову…
Пока они с коловершей обнимались, тут и Василиса примчалась, и Лис — чтобы разделить радость встречи, конечно. Даже Огнеслава хлопнула ее по плечу и улыбнулась:
— Рада, что ты нашлась, ведьма. Мы все за тебя беспокоились.
Но больше всего Тайка удивилась, увидев на полянке перед юртами Микрогорыныча. На этот раз в человеческом облике — видимо, чтобы не пугать Лиса.
— О, и ты тут?!
Тот прыгнул, присоединившись ко всеобщей куче-мале.
— А где ж нам еще быть? С новыми-то разведданными!
— Надеюсь, вести добрые?
Ей так хотелось услышать утвердительный ответ, и сердце екнуло от счастья, когда Микрогорыныч кивнул:
— Тебе понравится.
В коллективных обнимашках не участвовали только Яромир, мара Маржана и темноволосый шаман, куривший трубку поодаль. Его лицо было непроницаемым — не поймешь, радуется или осуждает.
Лис, спохватившись, указал на бородача:
— А это дядька Ешэ. Старый приятель. Предоставил нам убежище.
От Тайки не укрылось, что Василиса косится на этого Ешэ с опаской, словно не до конца доверяет. Наверняка знакомы по Кощеевым временам. Надо будет потом расспросить ее, кто таков этот шаман.
Ешэ посмотрел на Тайку, и ей стало не по себе от его цепкого взгляда — будто молнией насквозь прошибло. Еще и глаза черные, как уголья. Страшный человек, такому лучше не переходить дорожку…
— Пожалуйте в дом. — Дядька Ешэ вытряхнул на землю трубочный пепел и откинул полог. — Угощайтесь, чем боги послали, и будем совет держать. Вас становится слишком много для моей скромной обители. Не ровен час, змейки-кощейки разнюхают, где вы. Долго защиту я держать не смогу.
— Уже прогоняешь? — усмехнулся Лис.
— Просто предупреждаю. И мечи оставьте за порогом. У меня не принято.
Тайка со вздохом сняла с шеи цепочку с Кладенцом и повесила на стойку для оружия. Она вошла в юрту, огляделась. Окон внутри не было: свет проникал только через круглое отверстие прямо по центру потолка. Сквозь него же выходил и дым очага. По сути, это был даже не очаг, а металлическая чаша, вкопанная в песок и обложенная круглыми камнями.
У входа и на стенах висели цветные нитяные обереги, связки косточек и перьев, веточки с вырезанными на них навьими письменами и огромный череп… Чей же он? Горыныча, что ли? То-то Митяй в лице изменился и попятился, налетев на Тайку. Впрочем, человеческие черепа в юрте тоже были: мерцали свечами в глазницах, иногда подмигивая. Бр-р, жуткое место!
Если не считать всяких колдовских штук, то жилище шамана можно было бы назвать аскетичным. Вместо кровати — шкуры да пара подушек. Все ковры старые, потертые, даже и не разберешь, что на них выткано. Прочие личные вещи умещаются в один сундук. У очага — небольшой столик с пиалами и чайничком. Может, все прочее добро у него в двух других юртах хранится? Кстати, непонятно: он тут вообще один живет или как? Никаких домочадцев Тайка не видела, но, возможно, шаман их просто отослал.
Вьюжка тоже собирался войти в дом, но Лис запротестовал:
— Вот только этого не хватало! Договаривались же — без собак.
И Пушок поддакнул:
— Да-да, без собак!
Ишь, как спелись! Пришлось симарглу лечь у порога, положив голову на лапы. В утешение дядька Ешэ принес ему наполовину обглоданную баранью ногу.
Гости расселись вокруг очага: кто на подушках, кто на шкурах. Огнеслава, взяв на себя роль хозяйки, разлила чай по пиалам. Ну, то есть чай — это громко сказано. Напиток казался мутным, на поверхности плавали маслянистые пятна и какие-то семена, пробовать его было страшно. Но Тайке так сильно хотелось пить и есть, что она решилась — и не прогадала. Вкусно даже! Правда, больше похоже не на чай, а на бульон солененький.