Алан Григорьев – Пути Дивнозёрья (страница 68)

– О чём задумалась? – коловерша приплясывал от нетерпения на её плече.

– Да так, о ерунде всякой… Ты прав, Пушок! Нам пора.

Праздничная суета помогла им выскользнуть из пиршественной залы незамеченными. А до заветного дупла было рукой подать.

Глава тридцатая

Песня судьбы

Тайка сперва шла быстро, а потом и вовсе перешла на бег. Её словно несла вперёд какая-то неведомая сила, а ветер ещё и подталкивал в спину. Она беспокоилась, что не сможет войти в дупло: ведь раньше его открывал дедушка. Но ей повезло. Когда они с Пушком оказались возле дерева, проём сам засиял манящим жёлтым светом, приглашая скорее войти.

– Как удачно всё складывается! – потёр лапы коловерша.

Тайка задумалась: а не слишком ли удачно? Как-то странно, что дупло ждало её. Но и эту мысль выдул из головы ветер. Сомнений не осталось. Она покрепче прижала к себе Пушка, чтобы не потеряться во время перехода между мирами, и шагнула в дупло.

Позади послышался тихий смешок. А может, воображение сыграло злую шутку, кто знает? За спиной завывал ветер, и порой в его свисте Тайке чудился знакомый голос, выкликающий её по имени, зовущий вернуться.

– Ой, страшно мне, Тая! – зажмурился коловерша.

– Не бойся, хороший. Мы не поддадимся злым силам, которые хотят отвадить нас от родного дома. Главное – не оборачиваться.

Шаг. Ещё один. Как ни смотрела Тайка под ноги, всё-таки споткнулась о корягу, поэтому из дупла не вышла, а выкатилась кувырком. Ещё и коленку ушибла. Блин, больно!

– Тая, ты цела?! – заволновался Пушок.

– Ага, всё в порядке. Только… Кажется, мы не в Дивнозёрье.

Она завертела головой, оглядываясь. Полянка казалась знакомой: похоже, Тайке доводилось бывать здесь раньше. Дальше – всюду, куда хватало взгляда, – простирался непролазный тёмный лес. Стволы, словно стражи древних времён, сомкнули ряды, чтобы не пропустить никакое зло. Поэтому поляна ощущалась самым безопасным местом на земле – сюда никто не проберётся. Как, впрочем, и назад не выберется…

У Тайки похолодели ладони. Она обернулась, чтобы увидеть, как гаснет спасительное дупло. Да и если оно ведёт обратно в Волшебную страну, ей ни за что не пройти. Ох, неужели её найдут здесь только через полвека? Если вообще найдут.

Тайка приложила руку к груди, чтобы унять подступающую панику. Сейчас не время. К тому же она не одна. А на Пушка ограничения не распространяются.

– Кажется, мы в ловушке. – Она едва узнала свой голос: так тихо и бесцветно он прозвучал. – Наверное, тот странный мёд всему виной. У меня появилось нестерпимое желание уйти с праздника после того, как я сделала глоток.

– Да, и у меня тоже… – всхлипнул коловерша. – Зачем я только его выпил? Никогда больше не буду воровать чужую еду!

– Может, это и к лучшему. Скорее лети назад, ты-то можешь перемещаться между мирами. Скажи бабушке и дедушке, что меня заманили… Я не знаю, куда.

– А как же ты? Вдруг, пока я буду летать, тебя съест чудище?!

Пушок был близок к обмороку, поэтому Тайке его пришлось хорошенько встряхнуть:

– Зубы обломает твоё чудище! Я ведьма, забыл?!

– Ладно-ладно, уже лечу. – Пушок с разбегу нырнул в дупло. Отголоском донеслось его ворчание. – Ещё б я понял, кого искать… Бабушка, дедушка – кто это?

– Чёрт! – Тайка в сердцах пнула камешек.

Конечно, Пушок выпил больше мёда, чем она. Значит, и память его пострадала сильнее. Жаль, что она поняла это слишком поздно. Оставалось надеяться, что утраченные воспоминания вернутся. У неё самой всё как в тумане, ещё и в ушах звенит. А может, это звенят колокольчики на ветвях?

Как ни странно, этот звук успокоил её, позволяя привести в порядок мысли. Тайка опустилась на пенёк и помассировала виски. И мгла постепенно начала рассеиваться.

Да, её заманили в ловушку. Непонятно, кто и зачем. Но этот кто-то хотел, чтобы она забыла что-то важное. И не просто ушла в родное Дивнозёрье, а застряла в странном месте. Вероятно – в междумирье. Или нет. Похожие звуки Тайка слышала, когда впервые встретила Василису в Сонном царстве. Возможно, это был её собственный сонный пузырь. Значит, её тело сейчас где-то спит, а душа заперта. Плохо, конечно, но это уже хоть какая-то версия. Всё началось с чашки мёда. А что было до неё? Кажется, праздник у бабушки и дедушки во дворце. По крайней мере, их Тайка не забыла. Ещё она помнила, как держала на руках малыша Горислава, наследника Дивьего царства, и он всё пытался дёрнуть её за косу.

– Выходит, я дивья царевна, – принялась она рассуждать вслух. – Но это не главное. Кто же я? Ведьма? Да, но не только…

Тайке казалось, что если она сможет найти ответ на этот вопрос, то найдёт и другие ответы. В ушах прозвучал тёплый и ласковый голос бабушки Таисьи: «Теперь ты ведьма Дивнозёрья. Храни и защищай!» Ох, как давно это было! Словно в прошлой жизни…

Тайка хлопнула себя по лбу:

– Я – ведьма Дивнозёрья! Вот что важно.

Да, именно поэтому она так стремилась домой: родной край не может долго оставаться без своей хранительницы.

Невидимые колокольчики на ветвях отозвались радостным звоном, будто подтверждая её слова. Потом звон сложился в мелодию, и Тайка стала тихонечко её напевать. И в конце концов поняла:

– Это же песня судьбы, которую пел Зоран-Кладенец. Ну, то есть я сама решила, что она так называется. Но мне нужно доверять своему чутью. Если подумала – значит, так оно и есть. А что значит «судьба»?

Ответ снова пришёл сам собой. На этот раз он прозвучал в ушах голосом Матушки Осени: «Судьба – это путь, который мы выбираем и который выбирает нас».

Тайка вспомнила, как помогала распутывать чужие нити и просто по наитию связывала то, что должно быть связано. Если она делала это для других, возможно, и свою судьбу тоже сможет распутать? Но сначала нужно найти нить…

Без особой надежды Тайка огляделась по сторонам (колокольчики ещё больше обрадовались, загомонили) и ахнула, заметив на дальнем конце поляны знакомый ткацкий станок. Она вскочила и со всех ног бросилась туда. Пару раз упала, вымазала штаны и ладони в глине, подвернула ногу, но не отступила.

Лес зашумел, и стволы расступились, открывая её глазам сплетение многочисленных разноцветных нитей. Вот, значит, где прятались колокольчики! Теперь Тайка их увидела на ветвях. Неспроста они звенели – звали её в это тайное место. Прямо на нитях в лучах заходящего солнца блестели-переливались капли, будто в лесу недавно прошёл дождь. Стоило Тайке сделать шаг, как её обдало холодным душем. Бр-р! Рубаха вмиг промокла насквозь. Но она уже увидела то, что искала, – нить своей судьбы.

Раньше та была из прочной красной шерсти, а теперь вылиняла и провисла – вот-вот оборвётся. Нити друзей остались выше и шли своим путём – истончившейся Тайкиной ниточке было не за кого зацепиться. Что ж, это она могла исправить.

Тайка засучила промокшие рукава и принялась вязать новые узлы. Она сплела свою нить с рыжим мохером Пушка и с по-волчьему серой пряжей домового Никифора – тех, кто был рядом с самого детства, невозможно забыть. Пальцы касались чужих нитей – и воспоминания возвращались. Старые связи восстанавливались, и песня колокольчиков звучала всё громче. Так, цвет молодой листвы – это наверняка леший Гриня, тёмно-синяя шерсть – бабушка, а бирюзовый хлопок – мавка Майя, дорогая подруженька. Винная нить с серебром – конечно же, Лис, чёрная с искрой – Май, алая с золотом – дедушка Радосвет, белая и лохматая – волчица Люта, а эта васильковая точно Василисина…

Пальцы ныли от холодной росы. Смеркалось. Вскоре цвета стали совсем неразличимы. Тайка отступила на шаг, довольная своей работой. Теперь её судьба была заново сплетена с сотнями других судеб всех людей, которых она встречала на жизненном пути. И всё же беспокойное сердце никак не могло угомониться: стучало и стучало. Кого она не вспомнила? Память молчала, не давая больше подсказок. Тогда Тайка, зажмурившись, протянула руку наугад, схватила чью-то нить и завязала последний узелок.

Когда она снова открыла глаза, вокруг было светло. Наверное, это была самая короткая ночь в её жизни. Ниточка, которую она выбрала последней, оказалась изумрудного цвета с золотинкой. И Тайку вдруг оглушило потоком нахлынувших воспоминаний – она даже на ногах не устояла: прикрыла глаза и сползла спиной по шершавой еловой коре. Яромир. Ну конечно! Как она могла забыть!

Её вдруг затормошили и над головой раздался обеспокоенный женский голос:

– Эй, ведьма? Очнись. Нельзя здесь спать!

Тайке пришлось проморгаться, чтобы зрение прояснилось.

– Мара-Марена, это ты? Думала, мы больше не свидимся.

– Это уж как ты сама пожелаешь.

Сама судьба помогла ей подняться и, пока Тайка хлопала глазами, принялась отряхивать её одежду от налипших листьев и иголок.

– Со мной тут такое случилось!

– Знаю-знаю. Мёд, сваренный на воде из Забыть-реки и сдобренный чарами, и не такое может. Счастье, что ты сообразила, что нужно делать.

– А Пушок? Он ведь тоже выпил.

– Коловерши менее чувствительны к чарам. Но ты и его воспоминания спасла.

– Но кто мог с нами такое сделать? – наморщила лоб Тайка.

– А ты сама подумай.

– Ратибор? Нет, он же плохой колдун. Неужели Лада?

– Она самая, – кивнула Мара-Марена. – Хотела защитить сына от тебя. Нет ведьмы – нет проблемы.

– Моя будущая свекровь – та ещё мегера, – невесело усмехнулась девушка. – Я понимаю, зачем она это устроила. Жутко на неё злюсь, но понимаю.