Алан Григорьев – Новые чудеса Дивнозёрья (страница 8)

Взгляд домового вдруг прояснился:

— Ох ты ж, кажись, я начинаю понимать энту тарабарщину. Теперь бы понять, что за напасть приключилась и, главное, как от нее избавиться. Что думаешь, Марьянушка?

— А ведь есть совпадение, — просияла вытьянка. — Зелень! Может, злой корешок попался?

— Выходит, с кикимор спрашивать надо. Наверняка это их рук дело!

Никифор обрадовался, а Пушок, похоже, не очень. Ну конечно, он ведь сам любил распутывать загадки и играть в частного детектива, чтобы как в любимом кино и он, красивый, в центре внимания. А тут, во-первых, он сам пострадавший. Во-вторых, дело без него, считай, раскрыли. И в третьих, решение-то было на поверхности! Обидно.

— Чхи-киморы спят давно, — недовольно буркнул он.

Но Никифора было не переупрямить:

— Ничаво, проснутся. Неча нашу Таюшку-хозяюшку забижать! И тебя, балбеса рыжего. Хоть ты и оглоед, но мы тя любим.

Кикиморы и в самом деле мирно спали, свернувшись клубочком под корнями яблони. Прежде Тайка не пускала их в сад, вешала обереги, чтобы гонять воришек от сладких яблок, но потом передумала. Лучше ведь, когда все живут в мире, а урожай у ведьмы в саду обильный, на всех хватит. Кикиморы взамен пообещали не пакостить, да, видно, не сдержали слово.

— Подъем! — заорал Пушок прямо на ухо востроносой Кире и захлопал крыльями для устрашения.

— А? Что? Потоп? Пожар? — запричитала Кира, округлив спросонья глаза.

Ее сестра Клара продолжила мирно посапывать. Вот что значит здоровый сон — впору позавидовать.

— Сознавайся! — Марьяна приперла преступницу к шершавому стволу так яростно, что несколько еще не созревших яблочек шмякнулись в траву.

— В чем?

— Во всем!

— Это не я! — заверещала Кира, втягивая голову в худенькие плечи. — Это все Клара!

Ее сестрица перевернулась на другой бок и пробормотала сквозь сон:

— Чаво разорались? Дайте поспать.

— По твою душу пришли, — Кира ткнула сестру в бок тонким, как веточка, пальцем. — Сам детектив Пушок с подручными. Признавайся, че набедокурила?

Коловерша, заслышав это, выпятил грудь колесом. Тайке захотелось щелкнуть его по носу, но она сдержалась.

Клара резко села, огляделась, ахнула и проверещала:

— Это не я! Это все Кира! А что случилось-то?

— Вот вы нам и расскажите, — Никифор сплел руки на груди и сурово сдвинул брови.

Кикиморы, переглянувшись, пожали плечами.

— Кто-то опять вступил в наш след? — Кира почесала в затылке. — Значит, сам себе кулема. Мы, эта… стараемся на дорожках лапами не шлепать. Научены уже горьким опытом.

— Блюдем договоренности, — поддакнула Клара. — А ежели кому-то не свезло, значит, такова его судьба-судьбинушка. Неча тут на безвинных кикиморушек напраслину возводить. Отпустите мою сестру, живо!

— Вы, дамочки, обвиняетесь во вредении причиня! — завелся Пушок. — Признательное чистосердечие обвиняет легчу. Апчхи!

— Сам ты апчхи, — насупилась Клара, а Кира, хихикнув, предположила:

— Может, он перебродивших ягод налопался? Однажды моя знакомая шишига…

— Отставить вечер воспоминаний, — рявкнула вытьянка. — Признавайтесь, это вы грядки с петрушкой испортили?

— Не трогали мы петрушку, — заныла Клара, смахивая с носа слезинки. — Клянусь. Век яблок не видать!

Никифор недоумевающе крякнул. Даже Марьяна сдала назад и разжала руку, отпустив Киру. Все знали, что для кикимор подобная клятва священна.

— О-хо-хо, сложное дельце, — вздохнул домовой. — Похоже, у нас подозреваемые кончились.

Кикиморы снова переглянулись, пошептались и притихли.

— Вы что-то знаете. — Марьяна сложила руки на груди. — Может, видели кого-то? Или что-то?

— Не-а, — Клара выпятила губу. — Вот если бы вы по-хорошему пришли да спросили, мы бы вам кой-чё рассказали про таинственную птичку, которая на капустной грядке перо потеряла. Атак — нет. И не просите! Мы обиделись.

— Ха! Врете вы все. Не было никакой птички, — хохотнула вытьянка.

Клара обиженно вздернула нос.

— Птичку я, может, сама не видала. Но как тогда ты это объяснишь? — она достала из-за пояса перышко. Не больше воробьиного, только не серого, а лазурно-небесного цвета.

— Пф! Небось, у кого-то из дачников волнистый попугайчик улетел, — Марьяна потянулась к перу, но Клара быстро спрятала его в рукав и клацнула зубами.

— Шиш тебе! Мое!

Кира самоотверженно загородила сестру.

— Это наверняка была синяя птица счастья. И мы наше счастьице никому не отдадим. Свое ищите, коли надобно.

Марьяна схватила обеих за шиворот и тряхнула, но кикиморы вывернулись и сразу же нырнули в кусты смородины — только их и видели.

— Преступи ловильников! — ахнул Пушок.

Но Тайка замахала руками, мол, идемте в дом. У нее появилась идея.

Когда все налили себе чаю и сели за стол, она достала бабушкину тетрадку, где та записывала всякие ведьминские премудрости, открыла ее на нужной странице и показала друзьям.

— Во!

В тетрадке ровным убористым почерком было написано:

«Птица-справедливость. Живет в Дивьем царстве, в Дивнозёрье не водится (наверное?).

Размер: с воробья или чуточку меньше.

Цвет: от лазурного до синего с переливами.

Особенности: серебряный клюв. Слепая.

Свойства: живет на волшебном ясене, который растет возле царского дворца. Слышит все людские клятвы и обещания. Если обещание не сдержано, откладывает яйцо, из которого потом может вылупиться птица-месть (пометка: потом спросить Радосвета, как оно выглядит)».

Ручкой другого цвета бабушка потом дописала:

«Откладывает яйца в голубую крапинку.

Радосвет сказал, что ничего не знает про птицу-месть и никогда ее не видел. Еще добавил, что птица-справедливость слышит не все клятвы и обещания, а лишь колдовские.

Пошла посоветовалась с лешим. Сказал, здесь такого не водится.

Вывод: познавательно, но для Дивнозёрья не актуально».

— Думаешь, птичка все-таки долетела до нас? — нахмурилась Марьяна, дочитав страницу. — Что-то я сомневаюсь. Да и какие такие клятвы вы с Пушком нарушили? Он посуду не помыл, а ты что? Опять на алгебру забила?

Тайка со вздохом кивнула. Да, она помнила, что скоро экзамен, но заставить себя заниматься не могла вот уже который день.

— Ерунда это все, — проворчал Никифор и ткнул пальцем в тетрадку. — Тут же черным по белому написано: «Не все обещания, а лишь колдовские». Вряд ли вы с Пушком давали нерушимые чародейские клятвы про жирные тарелки и эти ваши синусы-косинусы.

Тайка пожала плечами и набрала на телефоне: «Тогда не знаю».

Следствие опять зашло в тупик. Даже детектив Пушок, у которого находились идеи на любой случай жизни, сник и отвернулся от предложенного Марьянкой пряника. Похоже, конец света был не за горами.

— А ну не вешать нос! Смотрите, что у меня есть, — вытьянка жестом фокусника достала из рукава перышко. То самое, лазоревое.