Алан Григорьев – Невиданные чудеса Дивнозёрья (страница 31)

— Марьянка-вытьянка. И я ей верю. Во-первых, она сама призрак — значит, ей видней. А во-вторых, она хоть и приколистка, но такими вещами шутить не будет — это ж тебе не какой-нибудь Сенька-алкаш! — Пушок подцепил из банки солёный огурец и радостно захрустел.

Тут он был прав: Марьяна зря болтать не станет. Но… что-то всё-таки не клеилось.

— А почему она раньше молчала? — Тайка задумалась с насаженной на вилку картофелиной.

— Говорит, мол, думала, вы знаете. — Пушок потянулся к картофелине и, получив по лапам, заныл: — Ну, Тая! Я думал, ты уже её есть не будешь. А чего добру зря пропадать?

— Нет, вы только на него посмотрите! Сначала новостями растревожил, а теперь ещё и на мою картошку зарится! Вот скажи, что нам теперь делать? Духи зимы, скрывающиеся среди людей, — звучит очень опасно. Я, как ведьма Дивнозёрья, должна этим заняться, тебе не кажется?

— Стопудово! — коловерша вспрыгнул на стол. Обычно Тайка ругалась, когда он так делал, но удержаться было сложно.

Впрочем, сейчас она была слишком погружена в раздумья, чтобы отреагировать сразу.

— Эх, хотела бы я знать, зачем им это нужно…

— Что?

— Ну, людьми притворяться.

— А, это я тебе скажу, — Пушок поправил воображаемые очки. — Слыхала, небось: на исходе зимы холода особенно злы. Это зимушка-зима бесится, что кончается её срок, и ищет, кого бы с собой прихватить. Лютует, в общем.

— Выходит, духи зимы хотят погубить кого-то из жителей деревни? — ахнула Тайка.

А Пушок продолжал рассуждать:

— Тая, я только сейчас понял: февраль самый невезучий месяц! Короткий, да — но, видать, неспроста ему дней недодали. Холодно, голодно, припасы заканчиваются — мне на днях снегири жаловались. Ещё и солнца мало, а на душе — чёрная грусть-тоска.

— С чего это у тебя грусть-тоска?

— Так вишнёвое варенье в погребе тю-тю.

— А кто его «тю-тю»? Сам же всё и слопал.

— Ну так то ещё в январе было! — отмахнулся Пушок, глядя за окно на потемневшее небо: похоже, надвигалась метель. — Вот ты блины на Масленицу печь собираешься?

— Конечно!

— А с чем мы их будем есть?

— С маслом да со сметанкой. А ещё — с яблочным джемом. Его у нас навалом.

— Но это же не совсем то! — Пушок шмякнулся на бок. Видимо, это должно было показать глубину его отчаяния, но Тайка почему-то не оценила, ещё и опомнилась!

— Кыш со стола, оглоед! Ещё и валяется! Тут духи зимы по деревне как у себя дома расхаживают, а он трагедию устраивает из-за вишнёвого варенья. Одолжу баночку у Алёнки, делов-то!

Пушок резво скатился вниз и склубочился на стуле — одни уши остались над скатертью торчать.

— Сходи-сходи, — он нетерпеливо дёрнул кисточками. — Заодно про духов зимы спросишь.

— У Алёнки? Ей-то откуда знать?

— Не, к ней в гости дядя Макс приехал. Ну помнишь, колдун из города? Может, он в курсе…

— Ой, здорово! Давненько мы с ним не виделись, — Тайка бросилась натягивать валенки.

Недоеденная картофелина осталась на тарелке. Пушок высунул нос, облизнулся и вздохнул, но не тронул.

— Доедай уж, — разрешила Тайка.

Обрадованный Пушок подцепил картофелину когтем и вдруг застыл.

— Ой, Тай… я тут подумал, а вдруг это вовсе не дядя Макс, а тоже притворюшка — дух зимы?

— Сейчас всё узнаем! — Тайка уже натягивала пуховик. — Догоняй.

И выбежала из дома. А коловерша сам дорогу найдёт, чай ему не впервой.

— Вы как раз к обеду, — просияла Алёнка, открыв дверь. — Заходите скорей, холодно. Дядя Макс такой плов приготовил — пальчики оближешь.

— Я уж чувствую… — Тайка хоть и поела только что, но поняла, что отказаться от такого угощения не сможет. Кухня пропахла специями, пропиталась ароматами мяса и овощей. Запыхавшийся Пушок тоже принюхался и расплылся в улыбке.

— Я считаю, все подозрения снимаются. Ни один дух зимы такой вкусноты не приготовит. У них вообще, небось, кухня не очень. Фрикадельки из снежков? Ледышки во фритюре? Мороженый минтай?

Дядя Макс гостям тоже обрадовался. А когда все наобнимались, уточнил:

— Вы просто так или по делу?

Заметил, видать, что у Тайки лицо озабоченное. Но говорить сразу о делах ей было как-то неловко.

— Давайте сначала поедим, а потом я всё расскажу.

Друзья сели за стол, и дядя Макс сам разложил еду по тарелкам. Плов и впрямь оказался замечательным — Тайка подумала, что надо будет узнать рецепт, если это, конечно, не какая-нибудь семейная магия. Не зря же некоторые рецепты только из поколения в поколение передаются. Чужак может и пропорции соблюсти, и выверить всё до мелочей, а вкус всё равно будет не тот.

— Ну, как успехи? — как бы между делом спросил дядя Макс. — К поступлению готовишься?

— Угу, — промычала Тайка с набитым ртом. — Спасибо за подсказку. Фольклористика — это прям моё. Мама ворчит, конечно. Мол, сказками денег не заработаешь. А по мне, так главное, чтобы душа к делу лежала. Правда?

— Правда. Только не рассказывай педагогам, что на самом деле в сказке всё не так было, — усмехнулся городской колдун.

— Да уж, — рассмеялась Тайка. — Кощеевич да Мара Моревна — такие себе научные источники. А уж если я ляпну, что сама в Дивьем царстве была и всё своими глазами видела, меня вообще в дурку упекут.

Она положила в чай ложечку мёда, отхлебнула. Ух и горячий! Пока стынет, как раз можно с дядей Максом своими тревогами поделиться.

Колдун очень внимательно её выслушал, а потом спросил:

— А я-то тут чем могу помочь?

— Ну, может, вы слышали какие-нибудь истории… — Тайка на всякий случай достала блокнот. Теперь у неё был свой — не всё же бабушкиной тетрадкой пользоваться.

— Слышал, конечно. Духи зимы правда бродят среди людей — с начала февраля и до самой Масленицы.

— Это опасно?

— Когда как. У вас же круг защитный вокруг деревни есть? Это хорошо. Значит, заложных покойников можно не опасаться. А от остальных — если не обижать их и вести себя уважительно — никакой беды не случится, — дядя Макс подмигнул Пушку.

Хоть он и не понимал язык коловершей, а всё-таки догадался, кто тут главный паникёр.

— А зачем они вообще подходят так близко к человеческому жилью? — Тайка задумчиво размешивала мёд в чашке.

— Это ты у них спроси, — улыбнулся колдун.

— А разве так можно?

— Ты же ведьма, кто тебе запретит? Ещё и ведьма с непростым именем. Ты хоть знаешь, что оно означает?

Вопрос был с подвохом, Тайка сразу это поняла.

— Э-э-э… что-то вроде «мудрая». Но я себя, признаться, мудрой пока не чувствую. В семнадцать рановато, наверное.

— Не просто «мудрая», а Та Исис — посвящённая Исиде. А знаешь, кто такая Исида?

— Это уже экзамен? — Тайка скомкала в руках край скатерти и призналась: — Блин, я забыла…

— Значит, почитаешь на досуге.

— А я знаю! — с Тайкиных коленей подал голос Пушок. — Я книжку про Египет читал. Она там много чего богиня: и женщин, и плодородия, и целительства. А ещё — хозяйка волшебства, как Мара Моревна!

— Я тебя в институт возьму, будешь мне подсказывать, — Тайка погладила Пушка. — Значит, как наша Мара Моревна, говоришь? Надо будет спросить, а вдруг они родственницы?