Алан Григорьев – Невиданные чудеса Дивнозёрья (страница 24)
— А шобы знали! Как они ко мне, так и я к ним!
— Месть, значит? Обидели тебя, бедолагу, и ты теперь тоже всех обижаешь?
— Нет! Я глумница, мне по натуре глумиться положено!
— Так ты глумись, но по-доброму. Промеж друзей хорошая шутка знаешь как ценится? На вес золота.
— Правда? — Галка перестала плакать.
— Чесслово!
— Но для этого надо сначала найти друзей… а как? Все только и знают, что гонять меня да за спиной шептаться. Даже кума!
— Для начала перестань притворяться упырём поганым, — дед Фёдор многозначительно кашлянул. — Жесты обидные не показывай, слова пакостные не говори. Вот увидишь, люди сами к тебе потянутся.
— Но если я буду вести себя по-доброму, все решат, что я слабая, — вздохнула Галка.
— Эка, подруга, тебя жизнь помотала. До чего ж надо было довести человека… то есть кикимору. — Что-то громко скрипнуло. Наверное, дед Фёдор уселся на бочку. — На других будешь оглядываться — себя потеряешь. Ну решат они, и что с того? Плюнь да разотри. Вот моя внучка Маришка такая же. Всё время беспокоится, что там другие скажут. Защищаться начинает раньше, чем напали. Эх, молодо-зелено…
— Слышь, дед, а какая она, твоя внучка? — Галка шмыгнула носом.
— Хорошая девочка. Порой глядит букой, но в душе — добрая. И кудрявая, как ты. Хочешь, фотокарточку покажу? Сейчас, только бумажник достану. Вот, смотри.
— Ух, красивая. С тобой живёт?
— Не, в городе.
— Как я, значит… Скучаешь по своей Маришке?
— Ещё бы!
— Что ж тогда сам в город жить не поедешь?
— А чего я там не видел? — усмехнулся дед. — Жил я там когда-то. По молодости уехал счастья искать, да вишь — вернулся. Кстати, ты не думала в Дивнозёрье поселиться, Галчонок? У Маришки там друзья, учёба, а у тебя что? Начни всё сначала.
— А так можно? — ахнула Галка.
— Конечно. Хочешь, вот в погребе живи. Иваныч съехал, место как раз освободилось. Только с условием: никого не пужать, глумиться по-доброму, по-соседски, с пользой. Смех, говорят, жизнь продлевает. И с кумой помирись. Подумаешь, спор проиграла! В другой раз выиграешь.
Тайка хорошо знала этот нравоучительный тон. Дед не только оседлал любимого конька, но и, кажется, наконец-то нашёл благодарную слушательницу.
— Я не понял, мы преступницу хватать будем или нет? — Пушок заёрзал у неё на плече.
— Не надо никого хватать, — улыбнулась Тайка. — Мне кажется, воспитательную беседу уже и без нас провели. Идём домой чай с плюшками пить.
— Ну, если с плюшками… Но я эту Галку всё-таки возьму на заметочку. Тем более, она теперь местная. Значит, находится под нашим надзором и ответственностью.
— Спокойно, детектив, — Тайка приложила палец к губам. — В некоторых делах лучше просто не мешать. Я уверена, что всё образуется.
До самой калитки их провожал дружный смех — тоненький Галкин и басовитый деда Фёдора, — такой заразительный, что так и хотелось рассмеяться за компанию.
— Алён, а этот ваш Семёнов тебя больше не задирает?
Тайка спросила не из праздного любопытства. Алёнка последнее время ходила какая-то смурная. А ну как её опять в классе обижают?
— Не-а, — подруга мотнула светлыми косичками. — Семёнов в школу не ходит, ногу сломал.
— Надеюсь, это не ты его сглазила? — Тайка хоть и шутливым тоном спросила, а всё-таки с намёком. Вроде ей в прошлый раз удалось объяснить Алёнке, что уважающая себя ведьма не должна опускаться до порчи, но уточнить лишний раз не помешает.
— Нет, конечно! — Возмущение подруги было вполне искренним.
— Тогда чего куксишься? С учёбой не ладится?
— Да что там учить-то во втором классе? Легкотня!
— Не отпирайся, я же вижу, что-то не так.
Алёнка быстренько отвела взгляд и закусила губу.
Не доверяет, значит? Тайка даже не обиделась, просто удивилась. Вроде раньше у них не было секретов друг от друга.
— Не хочешь, не говори, — она махнула рукой. — Допытываться не стану. Просто знай: если что, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью,
— Это все из-за Юли, — со вздохом призналась Алёнка. — Помнишь, может? Самая маленькая в нашем классе. Мальчишки от меня отстали, а на неё переключились. Семёнов, естественно, в первых рядах.
— И ты не вступилась?
— Попыталась. Но Юля сказала: не лезь. Мол, сама разберусь.
— Гордая, значит.
— Сложно сказать, — Алёнка пожала плечами. — Думаю, она не умеет помощь принимать. Друзей в классе у неё нет. Ни с кем не общается. На переменке читает в уголке. Мы с девочками пытались с ней заговаривать, она ответит односложно — и снова нос в книжку. Такое ощущение, что ей с нами не интересно.
— Что ж, насильно мил не будешь.
— Угу, я пыталась не навязываться. Вот только… может, совпадение, конечно… со всеми её обидчиками что-то нехорошее случается. Борька Семёнов с лестницы навернулся, Димона Федулина собака покусала, а Ваня Касаткин в лесу заблудился — еле нашли.
— И ты считаешь?…
— А какие ещё варианты, Тай? Все трое одновременно слегли. Похоже на порчу, — Алёнка по привычке потянула пальцы ко рту.
— Не грызи ногти, — одёрнула её Тайка. — Чего разнервничалась? Попроси Снежка, он тебе любую порчу вмиг унюхает. Симаргл всё-таки.
— Я уже просила. Он возле каждого дома покрутился, сказал, мол, у мальчишек ничем дурным не пахнет. А вот возле Юлиного дома пахнет. И пренеприятно. А Юля ещё заподозрила что-то. Посмотрела на меня как на врага и сказала, что у неё на собак аллергия. Выходит, заметила слежку.
Хм… а вот это уже было подозрительно. Симаргл наверняка приходил в невидимом обличии.
— Снежок не сказал, что именно он учуял?
— А он сам не знает. И я не знаю… что будем делать, Тай? Может, понаблюдать за домом втихую? Или пойти к Юле и поговорить начистоту. Может, у неё мать — ведьма. Или бабка.
— А где твоя Юля живёт? В Ольховке?
— Угу.
— Случайно не бабы Липы внучка? Хотя у той, кажись, родные в городе живут, не приезжают… Но это я к чему: в Ольховке, кроме бабы Липы, других ведьм нет, — Тайка усилием воли заставила себя расслабить плечи. Стоило вспомнить о старухе, уже напряглась. Их прошлая встреча, помнится, вышла не из приятных…
— Это та, что ль, которая на тебя упыря натравить хотела? — ахнула Алёнка.
— Она самая. — И Тайку вдруг осенило: — Слушай, а может, Юля к ней за советом пошла? Вот тебе и источник порчи.
— Вряд ли. Говорю же, дикая она.
— Зато у бабы Липы язык как помело. Кого угодно разговорит.
Алёнка почесала в затылке и с явной неохотой кивнула.
— Ты права, проверить стоит. Спросим всё как есть. В лицо. Юля знаешь какая? Прямая, как шпала. Всегда говорит, что думает.
— Вот потому мальчишки на неё и взъелись, — вздохнула Тайка. — Люди не любят слышать правду. Особенно неприглядную. Так что, идём? И лучше на этот раз без Снежка.
Когда они подошли к Юлиному дому, уже наступили сумерки. А что поделать, зимние дни коротки.
Алёнка тихонько постучалась.
— Чего стесняешься? — подбодрила Тайка. — Будешь скрестись, как котик лапкой, никто не услышит.