Алан Григорьев – Невиданные чудеса Дивнозёрья (страница 13)
— Ба, а что делать, если она вдруг придёт и захочет взять моё сердце? — Тайка натянула одеяло до ушей. — Где добыть спасительный огонёк?
— Он у тебя уже есть, — Таисия Семёновна улыбнулась. — Я лишь потом поняла, что это был вовсе не светлячок. От плохих мыслей и снов нас спасает любовь. Если будешь держать это в голове, ты не поверишь словам владычицы кошмаров и не поддашься её чарам.
— Хорошо тебе говорить, — надула губы Тайка, — у тебя вон какой дивий мальчик был. А у меня…
Она шмыгнула носом.
— Глупенькая, — рассмеялась бабушка, — у тебя же есть я. И мама. А ещё верные друзья. Любовь близких хранит нас от злых чар владычицы. Не забывай об этом, и огонёк в твоей душе будет разгораться всё ярче день ото дня. А когда-нибудь в тебе хватит света, чтобы зажечь и другие огоньки.
— Я так люблю тебя, ба, — Тайка обвила руками её шею. — И всё Дивнозёрье тоже люблю. Пускай эта вредная царевна даже не думает сюда заглядывать.
— Теперь она точно не осмелится. Спи, Таюшка, спи…
То ли усталость взяла своё, то ли бабушка-ведьма шепнула какое-то тайное слово, но глаза вдруг сами стали слипаться.
Едва коснувшись головой подушки, Тайка заснула, поэтому не увидела, как за окном вдруг загорелось множество огоньков. Они освещали садовые дорожки, мерцали в ветвях деревьев, клубились в воздухе, сияя и переливаясь осенним золотом.
Бабушка наклонилась и поцеловала внучку в лоб:
— Набирайся сил, маленькая ведьма-хранительница. Уже совсем скоро Дивнозёрье станет твоим. А нынче, на навьей неделе, в волшебную Марину ночь, никто не увидит кошмаров. Всем будут сниться чудесные сны…
Про Мокшу-то все, небось, слыхали? Это наш царь болот. Когда-то простым болотником был, а теперь — вишь ты — всем тут заправляет, никого не боится. Ну ладно, почти никого. Тайку — нашу ведьму-хранительницу Дивнозёрья — всё же опасается. А всё потому, что однажды она его напугала. Ещё в детстве, представляете? Годков шесть ей от силы было, пошла Тайка в лес по грибы да и заплутала. Наступила сандаликом на тропку, которая кружит да водит, так сама не заметила, как оказалась на болотах. Глянула туда-сюда — ходу нет. Села на кочку, закручинилась, И тут откуда ни возьмись вынырнуло из воды чудище лупоглазое: чешуя рыбья, зубы — щучьи, глаза навыкате. Не простой болотник, а сам Мокша пожаловал — над ведьминой внучкой поглумиться.
— Бу! — он плеснул по воде перепончатыми ладонями, подняв тучу брызг.
Но Тайка ничуточки его не испугалась. Ну не знала она, что болотников бояться надо.
— Ой, привет, дядь. А ты кто?
— Ишь ты хитрая! — рассмеялся Мокша. — Нет уж, сперва ты мне скажи, кто такая, откуда и зачем пожаловала? А там уж я решу, съесть тебя или отпустить восвояси.
— Я — Тайка, — девочка улыбнулась, будто бы болотник ей что-то забавное сказал. — Ведьмы Таисьи внучка. Знаешь мою ба?
Конечно, Мокша знал. А ещё помнил, что у бабки Таисьи кочерга есть тяжёлая, чугунная. Когда-то он ещё дочку Таисьину — Аннушку — думал из люльки своровать да болотной корягой подменить, но заметила его ведьма и так по бокам кочергой отходила, что Мокша потом ни сесть, ни встать неделю не мог, только охал да кряхтел. Хорошо хоть подданные не видели, а то стыд один.
— Знать никого не знаю, ведать не ведаю. Мне до чужих бабулек дела нет. Сижу в своём болоте зелёном, берегу его от гостей незваных. А ты тут ходишь, воду мне баламутишь, болотнят шугаешь, глупая девчонка! За это ждёт тебя суровая кара!
Он сдвинул брови и завращал рыбьими глазами, но Тайка опять не испугалась — рассмеялась ему в лицо, захлопала в ладоши.
— Ой, дядь, а ты смешной! Сделай так ещё, пожалуйста!
— А ну цыц! Неча на царя тут квакать, лягуха малолетняя!
— А если ты царь, то где твоя корона? Врёшь ты всё! Царями-то всем хочется быть. Я тоже, когда маленькая была, в принцессу играла.
А вот это уже было обидно. Мокша надулся и, щёлкнув зубами, прошипел:
— Вот теперь я тебя точно съем!
— Лучше отведи меня домой, дядь. А то поздно уже, смеркается.
— Ещё чего!
— Да ладно тебе, не вредничай. Я слово волшебное знаю!
— Какое? — Тут Мокша насторожился. Хоть и малая девчонка, а всё ж таки ведьмина внучка. Ох, не заколдует ли?
— Самое главное! Бабушка говорила: скажешь его — и любой для тебя что угодно сделает.
— Вот прямо-таки любой?
— Ага.
— Прямо что угодно сделает?
— Ну да. Я уже не раз проверяла — работает.
Ох, дело принимало серьёзный оборот. Слово-то колдовское — оно посильнее кочерги будет.
— Нет, молчи! Молчи! — взмолился Мокша, когда Тайка снова открыла рот.
Знавал он прежде одного такого колдуна, которому тоже перечить не смей — сразу заклятием припечатает. А потом скажет сплясать — спляшешь. Велит в костёр прыгнуть — прыгнешь. Кощеем его звали. Мокша в былые времена как к нему в услужение попал, так сотню лет не знал, как от гада избавиться. И в ссылку его милостью угодил. Ещё не хватало теперь во второй раз в ту же лужу вляпаться!
— Молчать — это скучно. Хочешь, я песенку спою? Тебе понравится.
— К-колдовскую? — на Мокшу было жалко смотреть: его коленки тряслись, ноги подкашивались, жабры ходили ходуном. Кощей-то уж мёртв давно был, а память о нём — жива-живёхонька.
— Могу и колдовскую, — Тайка набрала побольше воздуха в лёгкие и тоненьким голоском затянула:
— Я всё понял! Не надо дальше! Не пой! — завопил Мокша. — Вот же послали черти болотные девчонку на мою голову! Ладно, выведу я тебя к деревне, только не губи во цвете лет!
— Ладно, — Тайка пожала плечами. — Да я и не собиралась вообще-то…
Мокша развёл перепончатые лапы в стороны, разгоняя болотный морок и туманы. Тут-то и затерянная в траве тропка показалась.
— Вот. Сделаешь три шага, перепрыгнешь ручеёк — а там до деревни дорожка доведёт. Ты только эта… ты больше не возвращайся.
— Да не очень-то и хотелось, — фыркнула Тайка. — Ты какой-то скучный.
Она разбежалась, прыгнула — и вмиг оказалась на той стороне ручья. Мокша с облегчением булькнул, по мутной болотной воде пошли частые пузыри.
Он никак не ожидал, что маленькая ведьма обернётся с той стороны ручья и весело крикнет:
— Спасибо, дядь! Это моё второе волшебное слово.
Тут в чешуйчатую голову болотника закралось сомнение, и он осторожно всквакнул:
— А первое какое было?
— По-жалуй-ста! — Тайка помахала ему рукой и, весело насвистывая, зашагала назад к деревне.
Болотный царь в сердцах вырвал из воды пучок рогоза и отшвырнул прочь. Ах, дрянная девчонка, обвела его вокруг пальца!
Но поделать он ничего не мог — Тайка уже была не на его земле, не в его власти. Наклонившись к самой воде, он зашептал заклятие (надо же было сохранить остатки царского достоинства):
Пускай девчонка не вспомнит об этой встрече. А потом, когда они снова встретятся (а они встретятся — в этом Мокша не сомневался), царь болот будет во всеоружии. Больше он не позволит себя перехитрить!
— Ведьмина внучка!
— Кикимора!
— Врушка-Таюшка!
Тайка шла по школьному коридору, сжимая кулаки. Ох, хоть бы не зареветь. Они ведь только этого и ждут. Как же плохо быть самой младшей в классе…
Сперва её дёргали за косички, дразнили «конопатой» и «жердью» — в начальной школе она и правда была выше всех. Сейчас остальные девочки её переросли, пришлось обидчикам изобретать новые прозвища. Например, «швабра» — потому что тощая. Это всё Илюха Серов придумывал, главный зачинщик.