Алан Григорьев – Кощеевич и война (страница 65)

Руки Северницы дрожали, она едва справилась с замками, вылетела из камеры, захлопнула за собой решётку и прислонилась спиной к стене. Её не было видно, но Лис слышал частое дыхание, поэтому знал, что она ещё здесь.

— Я не ожидала… — наконец вымолвила она.

— Чего именно? Что я тебя не съем? — Лис лёг на пол. С непривычки колдовство отняло много сил.

— Что у тебя такая добрая душа.

— Тебе показалось. Просто я птичек люблю и всяких прочих зверушек. Кроме огнепёсок и змей. Этих терпеть не могу.

— А говорят, что у бессмертных лёд вместо сердца. Мол, они не способны никого любить.

— Так про тебя такие же слухи ходят, Северница. Думаешь, я не слышал? Будто к тебе каждый день новых сватов засылают, а ты им всем дулю в нос и от ворот поворот. Вон, даже из могилы восстал жених.

— Не напоминай!

Лис хоть и не видел её лица, но был уверен, что Северница смутилась. Она всегда краснела, стоило ему только вспомнить про незадачливого упыря. Обычно Лису нравилось делать наперекор, но сегодня он неожиданно для самого себя выдал:

— Как скажешь.

Наверное, у него просто не осталось сил, чтобы дразнить Северницу. Да и неловко как-то. Всё-таки они вместе зорёвку спасли. А ещё теперь у них появилась общая тайна.

— Что это ты вдруг такой покладистый стал? — выглянула Северница из-за каменной кладки.

— А это всё потому, что я коварный Кощеевич. Усыпляю твою бдительность.

Она покачала головой:

— Знаешь, я тоже так делала. Когда сам на себя хулу возводишь, чужая хула вроде как и не липнет.

— Тебя-то за что хулить? — Лис аж сел. — Ты же вон какая правильная, героическая.

Он видел, что ей хочется рассказать. Вон уже и рот открыла, да в последний момент спохватилась:

— Нешто я тебе жаловаться стану? Пф! Ладно, мне пора. Потом ещё приду.

— Буду ждать.

Лис добрался до ящика, служившего ему постелью, и рухнул на солому. Если закрыть глаза, можно было представить, что лежишь где-нибудь в степи: рядом колышется трава, птички поют… Снаружи как раз доносились переливчатые трели: это зорёвка благодарила своего спасителя.

Он слушал, слушал и сам не заметил, как заснул, а проснулся от совсем других звуков. Теперь над головой что-то зловеще скрежетало. Он подскочил, готовясь дать отпор новым напастям: скорпионам, змеям, призракам — кому угодно. Но, увидев, кто стал причиной переполоха, с облегчением рассмеялся:

— Вертопляс? Что ты там затеял, дружище?

Вещун слетел к нему на плечо и каркнул. Он явно был очень горд собой. Лис глянул наверх и расплылся в улыбке:

— Вот это да! Вы с приятелями расковыряли камни, чтобы вытащить оконную решётку? Спасибо. Только это никак не поможет мне выбраться. Проём слишком узкий, я в него не пролезу. Да, мне тоже жаль. Но я, в отличие от тебя, не умею превращаться в ворону. А ты, похоже, совсем забыл, что такое быть человеком… Эй, не надо меня щипать! Да, в прошлом мы летали вместе, но тогда я мог колдовать, а сейчас не могу, понимаешь?

Он поднял руки, чтобы показать оковы вещуну. Тот немедленно спрыгнул Лису на колени и настойчиво принялся клевать цепь. Да где ему справиться с зачарованным металлом?

— Я очень ценю то, что ты для меня делаешь, но не надо. — Пленник мягко отпихнул вещуна. В ответ раздалось обиженное карканье. Да что ты будешь делать? — Однажды я непременно освобожусь. Но не сегодня, понимаешь? Тише-тише. Если будешь слишком громким, тебя могут услышать. Тогда окно заколотят, и ты больше не сможешь ко мне прилетать. Жаль, что ты разучился говорить, поболтали бы. Может, предсказал бы, когда падут оковы…

— Скор-ро!

Лис обомлел: неужели ему не послышалось?

— А ну-ка повтори, что ты сказал!

Он затаил дыхание, боясь обмануться.

— Скор-ро, — повторил Вертопляс. — Вечер-ром.

— Ты хочешь сказать, сегодня?

Поверить в это было сложно, но вещун кивнул:

— Пр-риготовься.

— Да мне, знаешь ли, готовиться недолго, — развёл руками Лис. — Собраться — только подпоясаться. Вот только непонятно: куда бежать-то? В Дивьем царстве меня вмиг найдут. Тут сама земля царю помогает. В Навь — тоже нельзя. Там теперь Доброгнева всем заправляет. Вспомнил её теперь? Вот то-то… А есть ещё и Смерть. Сюда ей приходить не нравится: темно, сыро, слишком много чар. Но как только я окажусь на свободе — опять насядет. Я боюсь, что однажды просто не выдержу, соглашусь со всем, что она говорит, потеряю себя. И стану как Кощей.

Вертопляс перепорхнул к нему на плечо и каркнул прямо в ухо:

— Дивнозёр-рье!

Аж в голове зазвенело.

— Хм, а может, ты и прав. Пожалуй, это выход.

В детстве Лис мечтал побывать в загадочном краю, где живут смертные, с замиранием сердца слушал рассказы матери о чудесах по ту сторону вязового дупла, но потом как-то всё подзабылось… Так стираются из памяти сны. А может, зря? В конце концов, он и сам наполовину смертный. Настала пора вспомнить об этой части своей сути. Когда-то он помог богатырю Ванюше вернуться домой, значит, сможет открыть дупло. Благо тут недалеко: старый вяз растёт прямо у царя во дворе. О том, что будет на той стороне, Лис предпочитал не думать. Как-нибудь на месте разберётся, сердце подскажет. Прыжок в неизвестность — пожалуй, единственное, что ему оставалось. Возможно, в родных местах Василисы найдётся ответ на вопрос, как её расколдовать. А может, где-то там до сих пор живут его родные? Здорово было бы их найти. Он наберётся сил, чтобы потом вернуться во славе!

Строгий и более разумный внутренний голос ворчал: погоди обнадёживаться, не пришлось бы потом разочаровываться. Сколько уже было таких несбывшихся чаяний? Ворона есть ворона — мало ли что каркает? Можешь ли ты поручиться, что это и в самом деле предсказание? Что к Вертоплясу вернулись его способности?

Но глупое сердце готово было выскочить из груди, и мыслями Лис был уже далеко — там, в расчудесном Дивнозёрье.

— Скажи, вещун, от кого мне ждать помощи?

— Р-радмила! — Вертопляс обнял его крыльями, словно подбадривая или прощаясь. Фр-р-р! Он взмыл к окну, в котором виднелся кусочек закатного неба.

— Погоди! — крикнул Лис ему вслед. — Если ты понимаешь меня — лети и найди Энхэ. Думаю, он скрывается в Полуночном краю. Пусть расскажет тебе, где он спрятал камни из ожерелья Доброгневы. И сохрани их, пока я не вернусь. А я вернусь, обещаю!

Вертопляс улетел, ничего не ответив. Мог бы хоть каркнуть: мол, понял. Эх, ворона ты, ворона…

Все следующие часы Лис не мог найти себе места. Он то ложился, то вставал и принимался мерить шагами темницу. Почти опустошил кувшин с водой, но в горле всё равно было сухо. За окном на смену зареву пришли синие сумерки, потом спустилась ночь. Каждое мгновение казалось вечностью. Он ждал, но всё равно вздрогнул, когда услышал шаги. В коридоре появился свет, и губы сами собой растянулись в улыбке.

— Снова ты, моя красавица? — Он сказал это ещё до того, как увидел Северницу. — Зачем пожаловала? Неужто уже соскучилась?

— Можно и так сказать. — Она была очень бледна, и Лис испугался.

— Что-то случилось?

Северница поставила на пол свечной фонарь и, не говоря ни слова, шагнула к решётке. Ключ в её руках ходил ходуном и никак не мог попасть в замок.

— Что ты делаешь?

Вещун, конечно, предупреждал. Но одно дело ворону слушать и совсем другое — воочию наблюдать, как дивья воительница и чародейка жертвует всем ради него. Она ведь не может не понимать, чем грозит такой поступок. Царь не простит. Её заклеймят предательницей.

— Вольные птицы не должны сидеть в клетке, а добрые люди — и подавно. — Ключ наконец-то её послушался. Провернулся раз. Другой.

— Если я сбегу — тебе конец… — прошептал Лис.

Внутри что-то ёкнуло и сжалось. До свободы было подать рукой. И кто бы подумал, что единственным препятствием на пути к ней станет совесть?

— Я не могу так с тобой поступить… — выдохнул он.

— Это моё решение. Не смей его оспаривать. — Северница с силой распахнула решётку. Уже более уверенно она разомкнула оковы на его руках и сняла маску. — Ты — мой пленник. Значит, мне решать твою судьбу. И я выбираю отпустить тебя на все четыре стороны. Свободен. Не стой же столбом, дуралей! Проваливай, кому говорят.

В её глазах блестели слёзы. Она прекрасно понимала, что творит, но всё равно делала то, что считала справедливым. Лис взял её руки в свои, их взгляды встретились, и время замерло.

— Почему ты ещё здесь? — спустя вечность спросила Северница, но не отняла ладоней. Её губы дрожали.

— Бежим со мной! — Лис притянул её к себе и заключил в объятия. — Я знаю одно надёжное место, где можно спрятаться. Там нас никто не найдёт.

— Где же это место?

— В Дивнозёрье.

— Забавно… никогда не хотела там оказаться. Это Радосвет у нас на смертных помешанный.

Она сомневалась — даже в полумраке это было ясно как день. Руки отчаянно шарили по спине Лиса, сминая ткань рубахи.