Алан Григорьев – Кощеевич и Смерть (страница 21)
Советник расплылся в счастливой улыбке, отчего стал похож на большого ребёнка:
— Я так нашим и сказал: вот увидите, не станет княжич, аки псина, на жратве сидеть, с людьми поделится. Потому что сердце у него доброе.
— А что, были те, кто сомневался?
— Больше не сомневаются, — Айен несколько раз стукнул кулаком о ладонь. — Про потраву-то колдовскую им сказать, али не стоит?
— Скажи, — кивнул Лис. — А то ходят слухи, будто бы это нам наказание за то, что истинного правителя извели. Да-да, я и такое слышал. Пускай все узнают, что это дивьи нам гадят.
— Так точно! — Айен уже привычно щёлкнул каблуками и добавил: — У-у-у, сволочи дивьи рожи! Сами-то по два-три урожая в год собирают из-за своего вечного лета. А нам, значит, шиш? Мне кажется, подлость эта хуже войны. Там хоть понятно — вот враг, вот поле брани. А тут, значится, исподтишка…
— Всё верно говоришь, — княжич призадумался. — И знаешь, у меня тоже появилась одна мыслишка. Спасибо, подсказал.
— Рад стараться, — Айен тряхнул косицей. — Приятно себя умным почувствовать. А что я подсказал-то?
— Не важно. Твоё дело — проследить, чтобы припасы были доставлены, чтобы их не попортили по дороге и чтобы ни один хмырь не вздумал себя порадовать, а других обделить. С остальным я разберусь сам.
Как только Айен, попрощавшись, ушёл, Лис бросился к окну и распахнул створки. Над замком нависла осенняя хмарь. Острые шпили башен пронзали серые тучи. Вроде и день на дворе, а казалось, что уже смеркается. Наверняка скоро ливанёт. А может, уже и заснежит? Навья осень — девица с переменчивым характером, но сейчас княжичу это было даже на руку.
Он взял гусельки, взгромоздился на подоконник, морщась от боли в рёбрах, и запел:
«Ветер зимний, добрый друг, братец бесконечных вьюг. Мне нужна твоя подмога — попрошу совсем немного, а взамен отдам, что хочешь. Жду тебя к началу ночи».
Затихли последние отголоски струн. Лис не знал, была ли услышана его песня, оставалось дождаться темноты и не закрывать окно, несмотря на холодную морось.
— Он тебя слышал, — сказала из-за плеча Марена, и Лис вздрогнул от неожиданности. — Слышал, но не придёт.
— Почему?
— Так не время ещё. Или ты желаешь, чтобы в этом году зима наступила раньше?
— Но мы уже говорили с Ветерком, а осень как была на дворе, так и осталась, — запротестовал княжич.
— В тот раз тебе просто повезло, что он искал блудную тучку, что сбежала от перевала, и решил спуститься, — терпеливо пояснила Марена.
— То есть зимние ветра — они что-то вроде небесных пастухов? Выпасают снежные тучи, как мы — овец? — восхитился Лис.
Но Смерть этому сравнению отчего-то не порадовалась:
— Зимние ветра — это неистовая сила. Древняя, страшная.
— Как ты?
— Почти как я.
— Но мы же с тобой подружились. Почему с ними нельзя поболтать, когда хочется? Марена фыркнула:
— Потому что это тебе не птички-весточки на побегушках. Ты и я — отдельная песня. Мы вроде как судьбою связаны. И всё равно я не обязана приходить по первому твоему зову. А зимним ветрам ты вообще никто и звать никак, понимаешь?
Лис повесил нос. Рука сама собой тронула струны, и гусли — брям — выдали печальное трезвучие.
— Я всего лишь хотел предложить им устроить настоящую зиму в Дивьем царстве. Это же нечестно, что там всё время лето!
Смерть снова хотела возразить, но вдруг за окном закружил снежный вихрь, из которого высунулась любопытная румяная физиономия Ветерка.
— Так-так-так, Кощеич, друг сердешный, а с этого места можно поподробнее?
— Здорово, курносая! — Ветерок заметил Смерть, стоящую за плечом у Лиса. — Как дела?
Марена пробурчала что-то невнятное и, похоже, не совсем приличное. Потом бросила княжичу:
— Мне пора, — и исчезла.
— Вы что, не ладите? — уточнил Лис у Ветерка.
Тот отмахнулся:
— А, ерунда. Старые дрязги, ничего интересного. Ты лучше расскажи свой план.
— Нет никакого плана, — княжич пожал плечами. — Это так пока, безумная идея.
— Не такая уж и безумная, — Ветерок проявился целиком и присел на подоконник, свесив ноги наружу. — Скажу по секрету, я сам об этом думал. Надоело дивьи земли по кривой дуге облетать. Опять же, тучки всякий раз волнуются, разбегаются.
— Так за чем дело стало? Налетели бы, подули — и всё. Пришла зима — открывай ворота.
— Это на словах всё так легко, — вздохнул Ветерок.
От его дыхания на окне поползли морозные узоры, и Лис поёжился — холодно. Но за душегрейкой не пошёл, а то ещё обидишь своенравного приятеля…
— Расскажи мне всё как есть. Почему в Дивьем царстве не настаёт зима? Откуда вообще этот перстень Вечного Лета взялся? Глядишь, вместе что-нибудь да придумаем.
— А ты, выходит, ничего не знаешь? — Ветерок схватился за голову, взъерошил убелённые снегом патлы. — Ладно, слушай. Давным-давно Дивью правила царица Светозара. Её имя вошло в легенды, но нас они не интересуют. А важно вот что: вышло, что Светозара стала названой сестрой Лета. Так и получила этот перстень и передала потомкам. С тех пор нам в Дивье царство закрылась дорога. Мы не можем нарушить уговор с Летом, если только…
Он вдруг умолк, и Лис подался вперёд, эхом повторив:
— Если только?…
— Новый уговор не перебьёт прежний!
— Давай его заключим, — обрадовался Лис.
— Э-э-э, не спеши, Кощеич. Говорю же: всё не так просто.
Кто бы сомневался? Княжич закатил глаза к потолку.
— Не томи. Чай не скоморох, не сказку сказываешь…
Ветерок повозил пальцем по стеклу, подправляя морозные узоры.
— А ты не перебивай. Есть в уговоре с Летом одна лазейка — ежели мы не по своей воле зиму устроим. Злой колдун споймал, заставил, не могли противиться, и всё такое.
— Ага, а злой колдун — это я.
Ветерок окинул его оценивающим взглядом:
— На безрыбье сойдёшь. Только учти, у нас всё старшой братец Вьюговей решает. Мы так, мелкие сошки. Куда он скажет, туда и дуем.
— Так сведи меня с этим Вьюговеем, потолкуем, — Лис потёр ладони. Ему казалось, что победа почти в руках, но не тут-то было.
— Я-то сведу. Только старшой наш шибко суров и не станет с тобой, как я, миндальничать. Хочешь споймать ветер, чтобы ему приказывать, — так споймай. Чтоб всё чин чинарём!
— Да я не против, чтоб по-честному. Только как его споймать-то? — Лис поёжился, предвкушая, что ответ Ветерка ему не понравится.
— Силой против силы — не выйдет. Кто он и кто ты! А вот хитростью вполне может получиться.
— О, это дело по мне! — княжич вмиг повеселел, радуясь, что его предчувствия не оправдались. Он был не из тех, кто презирает изворотливость ума. Смекалка не раз его выручала — за то и прозвали Лисом ещё в детстве.
— Вьюговей охоч до скачек и непременно предложит тебе посостязаться. Найдётся у тебя в конюшнях хорошая лошадка, Кощеич? Такая, чтоб быстрее ветра.
— Был у меня чудесный Шторм-конь, — вздохнул Лис. — Да только царь Ратибор его спёр.
— И никак его не добыть, особым посвистом не призвать?
Вопрос был вполне закономерный: большинство чудо-коней признавали одного хозяина и готовы были явиться по первому зову, разрывая цепи, разрушая стены темниц. Пришлось признаться:
— По правде говоря, это отцовский конь был. Может, Кощей и знал какое волшебное слово, но мне не сказал.