Алан Григорьев – Фейри Чернолесья (страница 8)
— А потом оказалось, что их стало две? — догадался Элмерик. — В одном теле? Фейри кивнул:
— Всё так. Фейри Бузины надоело быть деревом, она тоже хотела почувствовать вкус человеческой жизни. Мне запрещено было даже упоминать об этом, хоть я и видел, когда в этом теле просыпается моя Лилс, а когда приходит жестокая Дева-Бузина. Лилс разделила с ней жизнь. Я устроил их в дом к женщине, чей муж подхватил лихорадку от моих рук. Женщина полюбила Лилс и вырастила её, как родную дочь. Шли годы — и Бузина, что сперва часто спала, стала хотеть всё больше и больше времени для себя. Мы почти не видели нашу Лилс…
— А дядюшка Мэдок, что с ним? — хрипло спросил Дилан.
— О, это грустная история, — фейри вздохнул. — Они с Лилс действительно полюбили друг друга. Но эти чувства были обречены. Мы не хотели его. Не любили. Не звали. Он пытался украсть нашу матушку, принадлежащую только нам. Тогда я снова вступил в союз с Бузиной. Старый, старый глупец! «Нужно лишь сбить масло вместе с сон-травой, а потом смазать нам виски», — так посоветовала Старуха, — «Только смотрите, чтобы это была именно Лилс». Так мы и сделали. Моя Лилс заснула… о печаль! И спала до сегодняшнего дня, пока не услышала голос, как ей показалось, Мэдока… А теперь — из-за тебя, бард — она снова спит!
Маленький фейри заломил руки и бросил на Элмерика такой гневный взгляд, что тому стало весьма неловко. Но снимать сонное заклятие он пока не торопился.
— Ты хочешь забрать Лилс и убить Бузину? — уточнил он.
— Да и нет, — фейри с нежностью поглядел на спящую ведьму. — Зачем её убивать? Она же дерево. Пусть растёт. И спит. Не просыпается. Станет хорошим деревом. Обычным. С корой и листьями. Знаешь, как это бывает? Знаешь?
— А она н-не проснётся опять? — подал голос малыш Кей.
— За это я головой ручаюсь, — старейшина Красных Ладошек важно кивнул. — Меня не так-то просто облапошить, знаешь ли! Никому это не удавалось больше одного раза. Просто разрешите мне забрать Лилс — и вы никогда больше не увидите нас. И вдобавок останетесь живы. По-моему, отличная сделка. Что скажете?
Дилан снова посмотрел на Элмерика, словно силясь прочитать ответ в глазах человека более сведущего в колдовских делах, чем он сам. Тот кивнул.
— Ладно, думаю, так будет справедливо.
— Тогда забирай её, — выдохнул Дилан и, опомнившись, вернул Элмерику нож, предварительно вытерев лезвие о штанину. — И не забудь снять метки, ты обещал.
Так и не обретший дар речи Рис сделал неопределённый жест и шлёпнул губами, как рыба. Он уже успел подобрать ухват и теперь крепко прижимал его к груди, наверняка уверившись, что тот волшебный.
Никто не ожидал, что возражать вдруг начнёт малыш Кей.
— Нет, так не пойдёт! Я слыхал, у фейри принято, чтобы услуга за услугу, и всё равноценно. Так что мы тебе — твою Лиле, а ты верни нам Мэтти.
Фейри поднялся на цыпочки и потрепал угрюмого мальчишку по волосам.
— Мэтти не сможет вернуться, прости. Он стал одним из нас. А ты видел, что получается, если умершего вернуть к жизни, — он кивнул на спящую Лилс-Бузину. — Разве ты хочешь для Мэтти подобной участи?
— Нет, — малыш Кей, казалось, впервые не рыдал от переполняющих его чувств и лишь сжимал кулаки. — Он не должен был умереть! Может, ещё можно что-то придумать?
— Мы не хотели его убивать, он ведь ещё ребёнок. Но Дева-Бузина желала отомстить за отрезанный палец, — старейшина Красных Ладошек пожал плечами. — Мы его убили, но в тот же миг спасли. Успели. Вытащили за миг до смерти. Сделали одним из нас. Больше ничего мы не могли сделать.
— А можно нам увидеться? — попросил малыш Кей. — Я хочу видеть фейри. Тебя, Мэтти, других… Сделай, чтобы я это мог, а потом забирай свою Лиле!
— Как скажешь, — старичок с детским лицом поманил Кея к себе, а потом без предупреждения плюнул ему в глаза: сперва в один, а потом во второй.
— Э-эй?! — возмутился тот, а потом его детское лицо просияло. — Ух ты, сколько вас тут, оказывается!!! А где же Мэтти?
— Он пока не появляется на людях, — пояснил старейшина. — Не привык.
Дилану стало не по себе. Все эти фейри, ведьмы, внезапно не-совсем-живой-но-всё-же-живой друг, злая бузина, чары и холодное железо, грустная история дядюшки Мэдока — это было… немного слишком. И почти сводило с ума.
— Я хочу домой, — сказал он.
— Это легко устроить, — кивнул фейри. — Не как часть сделки, а как жест доброй воли.
И тут к Рису вернулся дар речи.
— Хочу горшок с золотом! — заявил он. — Много-много золота!
Красные Ладошки, собравшиеся на поляне гурьбой, уже не таясь, рассмеялись, а старейшина, хитро щурясь, явил из воздуха вожделенный горшок.
— Ладно, вот тебе подарочек, — он обернулся к Элмерику. — Может, ты тоже чего-то хочешь, дружок?
Бард мотнул рыжей головой.
— Нет, сделка свершилась, и менять условия ни к чему. Разве что пусть твой прыткий приятель, что спрятал мою флейту под лопухом, вернёт её туда, откуда взял.
— Глазастый, — с уважением произнёс старейшина. — Одобряю. Ты далеко пойдёшь, мальчик-колдун. Особенно если постараешься не становиться взрослым как можно дольше. Не расти. Будь собой. Знаешь, как это бывает, знаешь? Ну, прощай!
Он засунул два пальца в рот и пронзительно свистнул. Все Красные Ладошки вмиг исчезли, тело спящей Лилс пропало вместе с ними.
Деревенских ребят тоже не было видно: похоже, старейшина решил отправить домой не одного Дилана, а троих разом.
Элмерик убрал нож в ножны, умылся бодрящей росой нового дня и зашагал вдоль ручья — напрямик к мельнице. Его наверняка уже обыскались. Впрочем, была надежда, что мастер Патрик не станет ругать ученика за долгую отлучку, когда услышит эту удивительную историю. И яблочный джем от госпожи Мэринэн наверняка немного задобрит сурового старика…
Но вот чего Элмерик никак не мог предугадать, так это утреннего переполоха в трактире, о котором потом ещё две луны кряду судачили во всех окрестных селениях. Виновником шумихи стал взбешённый Рис, когда обнаружил, что с первым лучом солнца золотые монеты в его горшке превратились в сухие дубовые листья.
Прошли те времена, когда в Чернолесье сторонились учеников колдуна. Теперь только появишься, как начинается: помоги там, помоги сям… Но Элмерик не жаловался. Ему было даже приятно: если просят — доверяют.
Вот и в этот раз плотник Итан отвёл Элмерика в сторонку от телеги, пока его подруга Келликейт пересчитывала мешки с зерном, и зашептал:
— Слухай, Рыжий, дело есть. Ты ж, грят, чародей и бард?
— Я ещё учусь, — начал было Элмерик, но увидел, как в глазах Итана гаснет надежда, уступая место страху, и быстро поправился. — В общем, да. А что надо?
— Ты можешь потолковать с фейри? — плотник мял в руках шапку.
— Смотря о чём. Не томи уже, рассказывай всё, как есть, — Элмерик махнул Келликейт, мол, тоже подходи, послушай. Это не понравилось Итану.
— А эта пигалица нам зачем?
— Эй, она вообще-то тоже ученица мастера Патрика! — вспылил Элмерик. — Может, побольше меня понимает в чародействе. И уж точно побольше твоего!
Плотник от такого напора смутился и забормотал, выкручивая свою шапку чуть ли не в жгут.
— Да эта… того… я никого обидеть не хотел. Просто… ну этаво… неловко как-то при девице. Не всё ж рассказать можно.
Бард вздохнул. По его мнению, Келликейт можно было доверить всё, что угодно. Она редко смущалась, не злословила, не осуждала и вообще была из тех девчонок, которые воспринимаются как «свой парень», но человеку со стороны это так просто в голову не вложишь. Зато у него нашлось объяснение получше.
— Дядь, она не обычная девица, а сама наполовину фейри. Уши острые под платком прячет, чтобы деревенские не пугались лишний раз.
Тут плотник впервые глянул на Келликейт — нет, не с уважением — со страхом. Аж шею в плечи втянул и невнятно пробурчал в пшеничные усы:
— Ну ежели так, то, оно, конечно… м-да… — но уже через миг он взял себя в руки и, прочистив горло, предложил. — А пойдёмте в таверну. Угощу вас элем, всё расскажу. Элмерик, конечно, согласился. Кто же от такого отказывается?
Сегодняшний день выдался погожим, даже жарким, а в таверне, за толстыми стенами да под соломенной крышей, было почти прохладно. Самое время отдохнуть и пообедать.
Итан сел, хлопнул широкой ладонью по столешнице (к нему сразу подбежал мальчишка) и обстоятельно сделал заказ. В первую очередь, конечно, эля. А ещё — хлеба с травами, тушеной капусты и даже немного вяленого мяса. В общем, плотник в Чернолесье явно не бедствовал.
— Видал, какие столы и лавки крепкие? — он снова хлопнул ладонью. — Моя работа!
И пока Элмерик восхищенно цокал языком, Итан пригубил эль, утёр пену с усов и вздохнул.
— Только энто всё в прошлом. Сейчас-то мои дела пошли наперекосяк. А всё из-за фейри…
— Дай, угадаю: ты их разгневал, — Келликейт подпёрла подбородок обеими руками.
Ну да, она никогда за словом в карман не лезла. Элмерику порой приходилось за неё краснеть. Ладно бы ещё спросила… но нет, слова прозвучали утвердительно, даже с нажимом. Стоит ли удивляться, что плотник начал оправдываться.
— Я не делал ничего дурного! А она взъелась на меня ни за что, ни про что! Такое тоже случалось. Не все младшие ши Чёрного леса относились к людям дружелюбно, некоторые вредили просто в силу пакостного характера. Может, статься, Итан нарвался на болотных бесов? Этим только дай волю — изведут человека. Или яблоневые девы — всем хороши красавицы, только порой пьют человеческую кровь. Поэтому бард счёл за должное уточнить: