Алан Григорьев – Фейри Чернолесья (страница 28)

Послышался глухой протяжный стон — Элмерик не сразу понял, что это стонет заколдованное дерево. Ветви заскрежетали, царапая стену дома в бессильной злобе, миг — и всё стихло.

Огонь тоже поддался заклятиям, которые щедро рассыпал Джерри, — зашипел и угас, явив взгляду обугленные доски, прогоревшие до дыр сундуки и хлопья сизого пепла, кружащиеся в воздухе. От запаха гари Элмерик закашлялся, его здоровый глаз наполнился слезами, взор затуманился.

Словно сквозь мутную густую пелену он увидел, как Ивар пошатнулся и рухнул, как подкошенный. А когда Элмерик вытер глаз кулаком — фейри уже не было видно, зато на траве лежала веточка тиса с белыми, будто тронутыми инеем, иглами, сплошь усыпанная красными ягодами.

К сидящей на земле Шеллиди тут же подскочил Репей, облизал ей лицо и грозно залаял на ветку.

— Проснулся, охранничек? — мягко пожурил пса Джерри. — Больше не поджимаешь хвост?

— Ты собаку-то не ругай, — из-за угла дома вырулила раскрасневшаяся Розмари. — Не мог он в дом войти. Небось сам видал, как там от колдовства всё искрило. Заколдовали его, беднягу. Зато он мне снаружи-то знаешь как помог? Как подошла я с покрывалом к тисовому дуплу, чтобы корни укутать-то, тут же птиц-то видимо-невидимо налетело. И все такие давай у меня покрывало из рук вырывать, клевались, щипались. А он их всех отогнал! Парочку придавил даже. Хороший пёсик.

— А с этим чё теперь делать? — Джеримэйн подошёл к веточке тиса, в которую превратился фейри. Хотел было пнуть ногой, но передумал. — Может, сжечь, и дело с концом?

— Не настало ещё его время, помните, я говорила? — Шеллиди вскинула руку в упреждающем жесте. — Дайте-ка сюда.

Она взяла веточку не голой рукой, а платком, поднесла ко рту и что-то зашептала. Сперва Элмерику показалось, будто старая ведьма произносит заклятие. Может, поначалу это оно и было, но в конце он прочитал по губам явственное «Прощай, Ивар» и поспешно отвернулся. Ему показалось, что эти слова не предназначались для чужих ушей; будет лучше, если так оно и останется.

— Я положу его в дупло старого тиса, на зачарованное покрывало, пусть спит до поры, — решила Шеллиди.

Что ж, ей, наверное, было виднее. Она же ведьма.

На всякий случай Элмерик глянул на Роз. Та кивнула, мол, да, так будет лучше.

Небо над лесом уже начинало светлеть, будто на ночную синеву кто-то плеснул розовой краски. Проснувшиеся воробьи весело расчирикались в кустах, готовясь встречать солнце нового дня. На траве поблёскивала роса, в низине повисла густая туманная дымка, даже верхушки сосен Чёрного леса, казались не такими уж тёмными — вокруг было так хорошо и спокойно, что все события минувшей ночи могли бы показаться сном, если бы не отчётливый запах гари, до сих пор висевший в воздухе.

Признаться, Элмерику не верилось, что всё закончилось. Вроде бы они победили, но никакой радости от этой победы он не испытывал. Зловредный тисовый фейри вполне мог пробудиться — пусть не через год, а через сто лет, не важно. И вряд ли за время сна его характер улучшится, а привычки изменятся. Это означало, что со временем другие девушки могут попасть в беду, а Соколят, готовых встать на их защиту, рядом не окажется, и что тогда? Но с настоящими пророчествами не спорят: если уж сказано, что победить его суждено не им и не сейчас, ничего не поделаешь, придётся смириться. Обидно было и за Джинли — девушка всего лишь хотела тихой спокойной жизни, а в итоге осталась без жениха, без нарядов, которые сгорели вместе с сундуками, и даже старый дом после пожара был едва ли пригоден для дальнейшей жизни. Да ещё и тис под окном будет стоять вечным напоминанием о пережитом ужасе… Хотелось надеяться, что староста Дунстан не оставит свою подопечную в беде.

— Сыграй нам, бард, — вдруг попросила Шеллиди.

— Я? — Элмерик вздрогнул, вынырнув из своих мыслей.

— Ну не я же, — усмехнулась ведьма. — Говорят, в музыке можно найти утешение. Не врут же?

Он кивнул, хотя сейчас даже ему было сложно поверить, что горе можно избыть песней, пусть даже и колдовской. Какому-нибудь великому чаропевцу оно, может, и было под силу, но Элмерик пока не был великим…

Пока он ходил за флейтой в дом и искал её среди глиняных черепков и пепла, уже совсем рассвело. Начало мелодии предварило пение деревенских петухов. Вдалеке слышалось приглушённое мычание коров в хлеву, блеяли овцы, лохматый пёс, поскуливая, ластился к Шеллиди, вылизывая ей руки, и жизнь продолжалась — несмотря ни на что.

Зацепившись за эту мысль, Элмерик попробовал вложить её в свою музыку. Пока флейта пела о надежде и удаче, которая любит смельчаков (и дураков), на траве подсохла роса, а из-за тёмных верхушек елей показалось робкое рыже-осеннее солнце.

— Спасибо, — прошептала Шеллиди, когда он закончил играть. — Теперь я уйду с лёгким сердцем. Обещайте мне, что успокоите Джинли и отведёте её к моему старому приятелю Дунстану. Он поможет. Сейчас девочке лучше не оставаться в доме одной… И не забудьте про бессмертник!

— Мы не забудем, — за всех сказал Элмерик, а Джерри и Роз кивнули, соглашаясь.

Призрачная фигура, которую больше не сдерживало никакое колдовство, отделилась от девичьей фигурки. Миг — и старая Шеллиди растаяла в воздухе вместе с утренним туманом, а её внучка, проморгавшись, огляделась и ахнула:

— Боги! Что здесь произошло?

— Ты ничего не помнишь-то? — Розмари участливо наклонилась к ней.

Кудлатый Репей лёг, положив морду на юбку хозяйки.

— Не-а, — Джинли протёрла глаза, будто ото сна.

— Что ж, может, оно и к лучшему, — Джерри спрятал нож в сапог. — Вечеринка окончена, друзья. Можем расходиться.

Роз укутала девушку своей шалью, помогла подняться, отряхнула от пепла.

— Пойдём, нужно отвести тебя к старосте.

— У нас что, случился пожар? А где бабушка? — Джинли завертела головой, как любопытная курочка. — Я точно её видела? Мне не приснилось?

Кажется, она напрочь забыла и о сватовстве, и о женихе, от которого была без ума. Чары, поймавшие её сердце в западню, рассеялись с наступлением дня.

— Я тебе по дороге всё расскажу, — Розмари взяла её за локоток и мягко, но настойчиво, увела. Верный пёс, конечно же, увязался за ними.

Прежде чем вернуться на мельницу, Элмерик и Джерри заглянули на деревенское кладбище и тщательно выпололи всю траву с бабкиной могилы. А бессмертник на всякий случай отнесли в овраг и сожгли, чтобы больше ничего не помешало старой Шеллиди достичь Мира-под-волной.

Завтрак, они, конечно же, пропустили, поэтому всю дорогу до мельницы Элмерик хмурился, ожидая нагоняй от мастера Патрика. Уроки-то были не сделаны, чары не выучены, трое учеников всю ночь боги знают где прошатались, вернулись сонные и помятые — конечно, наставник будет зол.

— Не дрейфь, — Джерри словно прочитал его мысли. — Вот увидишь, нас не заругают. Даже несмотря на то, что мы и свёклу не привезли, и телегу в деревне бросили.

— С чего это ты взял? — Элмерик поддел носком сапога мелкий камешек, лежавший на пути, тот отлетел в лужу, по воде разошлись круги.

— Потому что мы расскажем мастеру Патрику всю правду.

— От тебя ли я это слышу? — Элмерик даже остановился. — А кто больше всех кричал: не будем ничего говорить наставнику!

— Мало ли, что я кричал. Значит, передумал.

— Тебя фейри не подменили, а?

Джерри вдруг разозлился на эту казалось бы невинную шутку, сверкнул тёмными глазищами и мотнул головой, словно норовистый жеребец — того и гляди укусит.

— Про пророчество бабке кто сказал? Мастер Патрик. Значит, нельзя от него утаивать, чем всё обернулось. Пусть знает, что Ивар спит, и что ещё проснётся. Я бы на его месте вообще обнёс бы этот проклятый тис забором в человеческий рост. Деревенские-то не дураки, зазря шастать не будут, а вот если какой-нибудь заезжий чудила нос сунет…

— Да, ты прав. В конце концов, если мастер Патрик обещал защищать жителей Чернолесья, значит, мы не должны утаивать от него случившееся. Их безопасность теперь и наша забота, — Элмерик проследил за полетом какой-то небольшой хищной птицы в безоблачном небе. Кто это, интересно? Должно быть, пустельга — маленький сокол. Впору было счесть это добрым знаком. Они ведь и сами были как та птица: ещё не оперившиеся чародеи, маленькие Соколята, которым столько всего предстояло узнать…

Элмерик снял повязку с глаза, сморгнул слезу. Опухоль спала, теперь он смог убедиться, что зрение не покинуло его. Элмерик радостно зашагал к мельнице и уже почти набрал привычную скорость, когда в спину ему донёсся смешок Джеримэйна.

— Погоди, это ты сейчас со мной согласился, что ли? Ну и кого из нас подменили фейри?!

Можно было ответить колкостью на колкость. А дальше — слово за слово — начать привычную перепалку. Но этим утром Элмерику совсем не хотелось ссориться, поэтому он смолчал.

— Обождите меня! — он обернулся и увидел, что их догоняет Розмари. — Ишь, разогнались-то!

— Всё в порядке? — спросил Джеримэйн. Девушка, поравнявшись с ними, кивнула.

— Ага. Ну насколько может быть. Джинли, конечно, грустит. Но так-то жизнь продолжается…

— О, я как раз тоже об этом думал, — Джерри пустил Розмари в серединку, та взяла обоих парней под руки.

Элмерик невольно улыбнулся созвучию их мыслей. Если подумать, сегодняшняя передряга могла закончиться сильно хуже; да, это была опасная битва, какой ещё не случалось за всё время их ученичества, но когда-нибудь они будут вспоминать её как одну из многих…