Алан Григорьев – Чудеса Дивнозёрья (страница 39)
— Но царь Радосвет не хочет тебе зла! — Тайка была в этом уверена. Ну, почти.
Она наконец поняла, что поспешное отступление Кощеевича тоже было насквозь притворным. Не боялся её Лис, а потешался, как обычно. Ну и заодно в Дивье царство таким вот замысловатым образом весточку передать решил.
— Сегодня не хочет, так завтра захочет, — фыркнул чародей. — Или я плохо знаю дивьих! Да не хмурься ты, ведьма. Большое ведь дело сделали: солнышко вернули, самого Карачуна одолели. Скоро придёт рассвет, а к Новому году уже и день прибавится на воробьиный скок. С наступающим тебя, кстати!
В его руках вдруг оказался белый бумажный самолётик — Тайка не успела заметить, когда Лис его сложил. А может, не сложил, а просто достал из воздуха — они же во сне, тут всякое возможно. Чародей, улыбаясь, подбросил самолётик в воздух, тот описал круг, на излёте тюкнул Тайку прямо в лоб — и она проснулась…
За окном разгоралось погожее зимнее утро, едва тронутый птичьими следами снег казался розоватым в лучах восходящего солнца, а на свисающих с крыши сосульках играли золотистые блики.
— Бр-р, приснится же ерунда всякая! — Тайка закинула руки за голову и с наслаждением потянулась.
Ну разумеется, всё это было самым обычным сном, а вовсе не колдовским. Она чувствовала себя отдохнувшей, якобы обмороженная нога совсем не болела, и от волдырей на ладонях не осталось и следа. Вот только — странное дело — тапочек с левой ноги куда-то подевался: как его Тайка ни искала, так и не смогла найти. Зато под кроватью обнаружился — она ахнула, не веря своим глазам, — белый самолётик. Да, тот самый — из простой бумаги сложенный, только с улыбающимся солнышком на крыле и прилаженной золотистой петелькой, чтобы его на ёлку можно было повесить. Ну, значит, теперь не отвертишься: придётся наряжать.
— И тебя с наступающим, Лис, — с улыбкой произнесла Тайка.
На удивление, она совсем не злилась, хотя, наверное, стоило бы. Ну и прохвост этот Кощеевич! Никогда своей выгоды не упустит! Но на этот раз вроде бы все в выигрыше оказались…
И пусть самые суровые холода этой зимы были ещё впереди, но теперь, после встречи с самим Карачуном и его ледяными чарами, Тайка знала: в её сердце хватит тёплых и солнечных воспоминаний, чтобы согреваться долгими зимними вечерами и не чувствовать себя одиноко. Ещё и на долю друзей останется. Кстати, вы тоже заходите, если вам вдруг холодно да грустно станет. У нас, в Дивнозёрье, тепла хватит на всех!
— Тая, а давай искать клад?! — взволнованный Пушок спикировал со шкафа на стол.
Эх, ну сколько раз его просили не ходить по скатерти грязными лапами? Тайка вздохнула, потягиваясь спросонья:
— Какой ещё клад? Ты в своём уме?
— А что не так? — коловерша завертел головой. — Ну сама посуди, когда ещё искать клад, если не в воскресенье утром? По будням ты в школе, потом у тебя домашка. Пока ты учишься, все клады уже найдут, и нам ничегошеньки не останется.
Дом пропах свежеприготовленным омлетом с беконом — Пушок к разговору явно подготовился. Он считал (и небезосновательно), что Тайку можно задобрить завтраком. Ой, и даже какао сварил, не стал причитать, что у него «лапки».
От угощения Тайка отказываться не стала, села за стол, взяла вилку.
— Фпасибо, очень фкуфно, — её утреннюю ворчливость как рукой сняло. — Но я всё равно не понимаю, почему мы именно сейчас должны всё бросить и искать какой-то непонятный клад. Ещё и зимой, когда земля мёрзлая, кругом снег лежит.
— Сейчас я всё объясню! — Пушок в нетерпении захлопал крыльями. — Во-первых, это очень даже понятный клад. Помнишь, Семёновна говорила, что в стародавние времена в Дивнозёрье сам Кощей прятал сокровища, чтобы врагам не достались?
— Так то когда было… — пожала плечами Тайка. — И вообще, может, это всё сказки.
— Пф! Домовые, леший и мавки ей не сказки, а кладов, значит, не бывает! Ты себя послушай, Тай! А ещё ведьма, называется…
— Ладно, допустим, — от такого напора Тайка немного смутилась.
Может, она зря отмахивается? Вдруг Пушок и правда узнал что-то ценное?
Так и оказалось. Коловерша, подцепив когтем конфету из вазочки, выдержал театральную паузу и выпалил:
— А во-вторых, у меня есть карта!
— С этого и надо было начинать. Откуда ты её взял?
— Микрогорыныч притащил. Говорит, у них в змеиной пещере завалялась, — Пушок раздулся от гордости, глядя, как округляются Тайкины глаза. — Во-от, а ты не верила! Ну давай, скажи мне, что я молодец!
— Конечно, молодец. Ну давай, показывай свою карту!
Радость оказалась преждевременной. Нет, карта действительно была, и, судя по виду, довольно древняя. Вот только тот, кто её рисовал, увы, не обладал художественными талантами.
— Вот эти кривули — это наш ельник, да? А голубой червяк — это что?
— Не червяк, а русло Жуть-реки!
— А-а-а… значит, клякса — это змеиный камень?
— Тая! — коловерша в возмущении захрустел карамелькой. — У тебя в руках, между прочим, старинный артефакт! А ты что делаешь? Упрекаешь Кощея в незнании современной картографии?
— Знаешь, я вообще не уверена, что это Кощеевых рук дело. — Тайка ткнула пальцем: — Смотри, письмена-то дивьи…
— Ну и что?
— Как что! Кощей на навьем бы писал. Ты что думаешь, я навий язык от Дивьего не отличу?
— Ну, раз такая умная, тогда прочитай, что там написано, — Пушок отвернулся к окну, покрытому морозными узорами.
М-да, уел. Тайка всё собиралась выучить дивий язык, да руки не дошли. Тут не до того, когда по алгебре тройбан в четверти светит… Летом можно было бы выкрутиться и найти узри-траву — натрёшь глаза её соком и любые письмена прочитаешь, но сейчас-то зима… эх.
— Сам прочитай! — огрызнулась она.
Коловерша недовольно дёрнул хвостом:
— Это эксплуатация животных, Тая! Я и так без репетиторов выучился читать на вашем, человечьем! Вот кто ещё из наших так может, а? Может, Снежок-пустобрёх? Или куры твои глупые?
— Ну прости, прости, — Тайка виновато улыбнулась. — Это я не подумав ляпнула. От досады, понимаешь? Мне правда очень интересно, что тут написано.
— Ага-а-а! — глаза коловерши засияли торжеством. — Значит, хочешь клад!
— Я хочу во всём разобраться, — Тайка достала мобильный. — А для этого нам придётся обратиться к эксперту.
Очень удачно совпало, что Яромир как раз гостил в Дивнозёрье. У них в Дивьем царстве царило вечное лето, а зима случилась лишь однажды: когда Кощеевич на них войной пошёл. Поэтому Яромир зиму невзлюбил, и Тайка взялась это исправить. Они уже и в снежки играли, и на лыжах в лес ходили, и с горки катались — дивий воин всегда радовался зимним забавам, как ребёнок, но потом, словно опомнившись, мрачнел лицом и ворчал: «Тебе всё равно меня не переубедить. Зима — дурное время».
Как назло, именно сегодня, когда Тайке понадобилась помощь, Яромир с Микрогорынычем умотали в райцентр. Маленький змей — заядлый любитель фильмов — решил сводить Дивьего воина в кинотеатр. Тайку тоже звали, но она не пошла. В воскресенье, на утренний сеанс — ну уж нет, она лучше поспит подольше.
Впрочем, возможность достучаться до Яромира у неё всё-таки была — спасибо лешему Грине, который, перед тем как залечь в зимнюю спячку, выдал дивьему воину свой мобильник и научил пользоваться мессенджерами. Поэтому Тайке оставалось только сфотографировать карту и скинуть её в «ватсап».
Ответа от Яромира не было долго. Когда Тайка почти отчаялась дождаться, телефон всё же пиликнул:
«Давай потом. Я занят».
Ну во-о-от… Она со вздохом отложила мобильный, но тут Пушок возмутился:
— Тая, что ты как не родная! Будь понастойчивее. А, ну тебя, дай сюда!
Он яростно заклацал когтями по экрану:
«Яромир, это срочно! Ответь!»
— Эй, он же подумает, что это я написала!
— Ну и пусть подумает.
На этот раз ответ пришёл сразу же:
«Что-то случилось? Картинка мелкая, ничего не видно».
«Так увеличь её», — Пушок ловко уворачивался от Тайки, при этом продолжая писать.
«Как это сделать?» — Яромир добавил растерянный смайлик, и коловерша аж зашипел:
— Вы только посмотрите! Смайлики он ставить научился, а картинку увеличить не может. Вот нуб!
— Не ругайся, — улыбнулась Тайка. — Для него это всё — как для нас магия. Давай я лучше сфотографирую отдельные части карты покрупнее, делов-то!
— Ага, и сразу пойдём! — коловерша от нетерпения затанцевал на столе, сминая когтями скатерть. — В декабре темнеет рано, нужно до заката успеть.
Тайка хотела сказать, что если сокровища пролежали в земле столько лет, то ещё один денёк погоды не сделает, но поняла — спорить бессмысленно. Пушка уже было не остановить. Пришлось скорее надевать куртку и валенки.
На улице было свежо, лёгкий морозец щипал нос и щёки, деревья покрылись серебром, как на новогодней открытке. Кое-где сквозь снежный пух проглядывали алые ягоды рябины — какое упущение со стороны птиц.
На душе вдруг стало радостно, как в детстве. Праздники ведь уже совсем близко! Пора бы озаботиться подарками и ёлку нарядить…