Алан Глинн – Области тьмы (страница 32)

— Алло.

— Мелисса?

— Эдди. Привет.

— Я получил твоё сообщение.

— Ага. Знаешь… ну… — мне показалось, что она пытается держать себя в руках, — …что я сказала, до меня только сейчас дошло. Не знаю. Братец был мудаком. Он уже долго продавал это странное вещество. И тут я подумала про тебя. И начала переживать.

Если Мелисса сегодня уже выпила, то сейчас она уже стала вялой, может, уже похмельной.

— Мелисса, не надо переживать, — сказал я, решив на месте, как я поступлю. — Вернон ничего мне не давал. Мы встретились с ним за день до его… за день до того, как это случилось. И мы потрепались обо всём подряд… и ни о чём конкретно.

Она вздохнула.

— Ладно.

— Но спасибо за заботу. — Я задумался. — А сама ты как?

— В порядке. Очень, очень неловко. Потом она спросила:

— А ты как?

— Тоже в порядке. Работаю.

— Чем занимаешься?

Вот такой разговор мы и ведём в подобных обстоятельствах — вот он, неизбежный разговор в таких обстоятельствах…

— В последние годы я работаю техническим писателем. — Я сделал паузу. — На «Керр-энд-Декстер». Издательство.

Технически это была правда, но не более.

— Да? Здорово.

Не было тут ничего здорового — да и правды тоже, моя работа в «Керр-энд-Декстер» вдруг показалась мне далёкой, ненастоящей, плодом воображения.

Я больше не хотел говорить с Мелиссой по телефону. Раз уж мы восстановили общение — хоть и мельком — я почувствовал, что уже начал систематически ей врать. И чем дольше мы проговорим, тем хуже будет.

Я сказал:

— Знаешь, я позвонил, чтобы успокоить тебя… но… мне надо бежать.

— Ладно.

— Это не…

— Эдди? — Да?

— Мне тоже нелегко.

— Конечно.

Лучше я не мог ничего придумать.

— Тогда пока.

— Пока.

Желая немедленно чем-нибудь отвлечься, я нашёл в записной книжке телефон Геннадия. Позвонил ему и принялся ждать.

— Да?

— Геннадий? — Да.

— Это Эдди.

— Эдди. Чего надо? Я занят.

На секунду я уставился на стену передо мной.

— У меня есть синопсис того, что мы обсуждали. Где-то на двад…

— Отдашь завтра утром. Посмотрю.

— Геннадий… — Он отключился. — Геннадий? Я положил трубку.

Завтра пятница. Совсем забыл. Геннадий придёт за первой выплатой по долгу. Бля.

Деньги не проблема. Я могу выписать ему чек на всю сумму, плюс проценты, плюс бонус за то, что он — Геннадий, но так дело не пойдёт. Я сказал, что у меня есть синопсис. Теперь надо его написать до утра — иначе он будет тыкать в меня ножом, пока не растянет связки в руке.

Мне не больно-то хотелось заниматься этим делом, но я понял, что это не самый плохой способ занять себя, так что вошёл в Сеть и начал собирать информацию. Я выучил соответствующую терминологию и придумал сюжет, вольно основанный на недавнем сицилийском суде над мафией, подробный отчёт о котором нашёл на сайте Джона Итальянца. Где-то за полночь я, сцена за сценой, набил двадцати-пятистраничный синопсис для «Хранителя Кодекса», истории Организации.

После этого я принялся рыться в журналах в поисках рекламы агентств по продаже недвижимости. Я решил, что позвоню наутро крупному риэлтору в Манхэттене и договорюсь о съёме — или даже покупке — новой квартиры.

Потом я лёг в постель и часа на четыре-пять погрузился в то, что в те дни заменяло мне сон.

Геннадий приехал в девять-тридцать. Я по домофону открыл входную дверь, сказав ему подниматься на третий этаж. По лестнице он поднимался целую вечность, и когда он материализовался в комнате, казалось, что он измучен и ему всё надоело.

— Доброе утро, — сказал я.

Он поднял брови и огляделся. Потом посмотрел на часы.

Я распечатал синопсис и сунул в конверт. А теперь взял его со стола и сунул ему. Он принял конверт, покачал в руке, словно прикидывая, сколько он весит, а потом спросил:

— Где деньги?

— А… Я хотел выписать чек. Сколько я должен?

— Чек?

Я кивнул, вдруг почувствовав себя идиотом.

— Чек? — сказал он снова. — Ты чего, ёбнулся? Мы что, по-твоему, банк что ли?

— Геннадий, знаешь…

— Молчать. Не принесёшь сегодня деньги, у тебя охуительные проблемы, друг — ты понял?

— Деньги есть.

— Отрежу яйца.

— Да есть у меня деньги. Господи. Я просто не подумал.

— Чек, — сказал он снова с презрением. — Ебанись.

Я пошёл к телефону. После первых же дней в «Лафайет» у меня выработались весьма искренние отношения с услужливым и румяным менеджером банка, Говардом Льюисом, так что я позвонил ему и сказал, что мне нужно двадцать две тысячи наличными — и может ли он приготовить их для меня за пятнадцать минут.

— Никаких проблем, мистер Спинола.

Я положил трубку и обернулся. Геннадий стоял у моего стола, спиной ко мне. Я что-то пробормотал, чтобы привлечь его внимание. Он повернулся ко мне лицом.

— Ну?

Я пожал плечами и сказал:

— Поехали в банк.