Алан Фостер – Сын чародея с гитарой (страница 58)
– Чуваки, кажись, пора отдохнуть.
– Отдохнем. – Банкан взялся за дуару. – А заодно полечим нашего приятеля.
– Че, прямо щас? Прямо тута? – Выдр указал на высокие останцы, на незнакомые колючие растения, на крошечную, но очень деятельную рептилию, выбежавшую из своей норки. – А можа, просто дадим ему проспаться?
– На это уйдет целый день, а то и больше, – возразил Виз. – Такое уже бывало.
Граджелут разглядывал небо. Ни облачка, яркая синева, и жара хоть и не убийственная, но все же решительно неласковая.
– В таком месте лучше не задерживаться. Лично я предпочел бы не ждать, если это возможно.
– Давайте, ребята! – Банкан уже пощипывал струны. – Не надо особенного волшебства, просто лечим затянувшееся похмелье. На этот раз не будем увеличивать птиц и затаскивать в реку сердитых китов.
Ниина подошла к брату.
– Слышь, гнилодых, че ты боишься? Я, например, не собираюсь тута рассиживаться, лакать воду и ждать, пока спящая красавица поднимет свою толстую задницу.
Банкан заметил, что Ниина поправила, как могла, макияж, но все же выглядела не такой цветущей, как в начале путешествия. Цветные полосы, украшающие мордочку, были уже не такими яркими и четкими. Зачем ей нужна косметика в нехоженой пустыне – на этот вопрос, пожалуй, смогла бы ответить только другая самка.
– Предоставим решать тому, кто знаком со Снугом дольше всех.
Банкан повернулся к птаху.
– Если можно, помогите ему, – ответил Виз. – Валяясь под солнцем, он обезвоживается.
– А почему он брыкается и стонет?
– Бредит, – последовал лаконичный ответ. – Тебе ведь неинтересно, какие глюки бывают у пьяных носорогов?
Банкан кивнул, нашел камень поудобнее и сел, предварительно убедившись, что он не служит домом кому-нибудь мелкому, зубастому и склонному кусать незваных гостей. Юноша положил дуару на колени.
Разнообразия ради можно и поимпровизировать. Благо непосредственного риска для жизни сейчас не ожидается. Они всего лишь собираются помочь другу в беде.
Ниина легко следовала за мелодией, ее брат неохотно вторил. Хорошо, что эта парочка снова вместе – Банкан вспомнил не слишком удачные чаропевческие эксперименты с одним вокалистом.
Юноша вздохнул с облегчением, когда знакомое серебристое облачко окутало стенающего носорога. Оно сгущалось, крепло с каждой нотой, с каждым словом. Интересно, какую форму примет оно в конце концов? Будет ли его воздействие причудливым и зрелищным или всего лишь прямолинейным и сугубо практичным?
Облачко сгустилось в нечто бесформенное, в желтых и зеленых пятнах, и это создание криво ощерилось. Слюнявая, гнилозубая пасть исторгла жуткий хохот. Вдобавок призрак был не одинок. Повсюду вокруг путников возникали полуматериальные-полупрозрачные фантомы. С кривых острых когтей капал ядовитый гной.
– Прекратите! – взвыл Граджелут. – Прогоните их!
– Прогнать? – Опешивший Банкан не знал, что опаснее – играть дальше или прекратить. Судя по растерянным мордам выдр, они тоже не находили ответа. – Да как мы можем их прогнать? Сами же вызвали!
И тут Банкана ужалили в щеку. Сильно.
– Извини, – виновато произнес Виз, – надо было привлечь твое внимание. Вы не вызывали тварей. Это сделал он. – Крыло ткнуло в мечущегося стенающего Снугенхатта. – Это его видения. Я точно знаю, он уже описывал этот кошмар. Ваше пение просто сделало чудищ видимыми, придало им материальность. – Голос клещееда звучал уверенно.
– Я, конечно, в таких делах не спец, но, боюсь, если вы остановитесь, эти твари не исчезнут.
К ним, шаркая, приближалось нечто пахнущее гнилым мясом и жженым хлебом. Хищно протягивались конечности, похожие на нити грибницы, болтались на кровавых нервах глазные яблоки. Чудище было лишь наполовину вещественным, и Банкан с трудом, но заставил себя не обратиться в бегство.
– Если не перестанем, – пробормотал он, все еще играя, – то, наверное, будет еще хуже.
– Кореш, выбора нет, – сказал Сквилл. – Никуда я не поеду с этими пьяными глюками на буксире. Прикинь, ты хиляешь к дамочке на свиданье, а у тебя на плече сидит такой вот кошмарик.
Призрак, решивший сосредоточить свое внимание на Банкане, завис поблизости. Для полноценного физического контакта ему не хватало материальности. Юноша задрожал. Это было уже слишком.
А вдруг Виз ошибается? Возможно, если чаропевцы утихнут, твари попросту растают в воздухе? Плохо то, что до сих пор птах обычно оказывался прав.
С другой стороны, если чаропесня реализует чужие кошмары, она же, наверное, способна дать им пинка под зад. Он сменил ритм и обратил на это внимание выдр.
Брат с сестрой круто повернули на новый стихотворный курс. И в самом деле, кое-какие отвратительные видения начали растворяться.
– Так нечестно! – пробормотал некто с шестью руками и эпилептическим хоботом.
– Только мы приготовились высосать чьи-нибудь мозги! – простонал второй фантом.
Он неуловимым движением выбросил в сторону Сквилла блестящее полупрозрачное щупальце. Тот рубанул мечом, но клинок проткнул воздух.
Чем чаще жаловались растерянные горячечные видения, тем реже стонал и брыкался Снугенхатт. Подобно большинству алкоголиков, он не мог справиться со своей проблемой, не увидев ее. Только на сей раз вместо него проблему увидели (в буквальном смысле) выдры и Банкан.
В поле зрения юноши вплыли гнилые клыки и смердящие глазные яблоки.
Но это были остатки кошмара. Как только они испарились, Снугенхатт погрузился в мирный сон, его грудь вздымалась медленно и мерно, точно кузнечные мехи.
– Кажется, подействовало!
Виз не умел потеть, но в этот момент, похоже, не отказался бы от такой способности.
Банкан обмяк, встряхнул онемевшими, больными пальцами.
– Он так и не проснулся.
– Кризис миновал, – сказала птица. – Часок он теперь проспит.
Может, и два, но не больше. – Он возбужденно чирикнул. – Гарантирую.
Отличная работа.
– Спасибо.
Измотанный Банкан и сам был не прочь вздремнуть, но решил потерпеть. Слишком ярко отпечатались в памяти Снугенхаттовы кошмары. К тому же некоторые из них могли болтаться поблизости – им некуда было уйти. И Банкану совсем не хотелось пускать их в собственные сны.
Глава 17
Вечером носорог проснулся. Был он совершенно свеж и готов идти дальше.
К его изумлению, никто из спутников не проявил энтузиазма, и Снугенхатту пришлось дожидаться рассвета в укрытии из валунов и недоумевать, отчего все так измотаны, в то время как он чувствует себя прекрасно отдохнувшим и даже помолодевшим.
Кошмары носорога уступили место вполне нормальным снам, и все путники провели ночь спокойно. Быстро позавтракав, седоки взобрались на озадаченного, но вполне пришедшего в себя четвероногого друга и поехали дальше.
Ландшафт приобретал формы все более фантастические, являл взорам известняковые и песчаниковые башни и шпили, выточенные гневными ветрами и беспокойной водой. На сотни футов в небо устремлялись хрупкие пальцы из слоистых пород, каменные осыпи, словно застывшие реки, сбегали по склонам задумчивых гор. Цвета минеральных натеков варьировались от белоснежного до темно-бордового, напоминая Банкану о тонких винах, которые он видел в линчбенийских лавках. Прослойки базальта и обсидиана в более светлых породах напоминали засохшие вены в телах павших гигантов.
Они миновали стену из хризолита – ярко-зеленого драгоценного камня вулканического происхождения, казалось, живущего таинственной жизнью, – и вынуждены были закрывать глаза, так она сверкала. Лишь выдр упорно смотрел, пока не побежали слезы по щекам, и не только от блеска.
– Ай да местечко! Доберись сюда какой-нибудь решительный чувак, уж он-то наковырял бы камушков. Хватило бы на всю жизнь и ему, и его потомкам. Че, Граджелут, разве я не прав?
Купец кивнул.
– Безусловно, это редкостное природное хранилище драгоценного минерала.
– Редкостное? Шеф, да другого такого на всем белом свете не сыщешь!
– Сквилл, не думай, что у старателя легкая жизнь. – Банкан поерзал на неудобном железном седле. – А у тебя на тяжелый физический труд аллергия, или забыл?