Алан Фостер – Сквозь призму световых лет (страница 6)

— Давай-ка с этой минуты ты называть меня Вийв-пим. Ты меня знать.

Слегка смущённый таким изменением в соблюдении правил обращения с важной персоной, но охотно исполняя просьбу, он без колебаний ответил ей:

— Хорошо, Вийв-пим. — Непривычно, но восхитительно звучащие слоги легко слетели с его языка. — Вам может показаться странным, но прежде, чем я серьёзно рассмотрю ваше предложение, мне очень важно узнать о местоположении Нийю относительно Серематена и всей остальной галактики. Полагаю, прежде всего я должен получить доступ к соответствующей карте или схематическому изображению, и тогда…

— Получи один прямо сейчас, человек по имени Марк. — Снова мигнули изжелта-золотистые глаза.

Было ли в этом подмигивании что-то двусмысленное? — подумал Уокер. И если так, что бы это значило? О некоторых вещах, решил он, лучше не размышлять слишком долго.

Откуда-то из потайного кармана, скрытого в складках юбки-килта, она вытянула маленькое перо с разрисованной серой металлической поверхностью. Обхватив его двумя длинными, змеевидными пальцами, инопланетянка заставила приспособление произвести несколько трёхмерных сцен, которые заполнили пространство между ней и Уокером. По мере того как она быстро переходила от одного возникшего образа к другому, он успевал мимолётно взглянуть на фрагменты жизни и пейзажи, которые были чужды ему настолько же, насколько существование на Серематене отличалось от земного. Несмотря на присущую им непривычность и скорость, с которой они проносились перед глазами, один или два навеяли Марку мысли о чём-то знакомом и одновременно недоступном.

Когда появилась карта галактики, гостья обратила внимание Уокера на один из участков и увеличила его. Вспыхнул огонёк размером с остриё булавки.

— Серематен, — раздался резкий, скрежещущий звук её голоса. Едва заметно изогнув палец, она вызвала ещё один огонёк, который переместился куда-то в другое место. — Нийю.

У Марка перехватило дыхание. Хотя невежественность Уокера в вопросах астрономии сдержала его желание вычислить реальное расстояние, нельзя было отрицать, что родная планета Вийв-пим находилась впечатляюще далеко. Более того, стало совершенно ясно, что она располагалась на приличном удалении от центра галактики и вдоль одного из двух главных спиральных рукавов.[5] Шаг в космическом пространстве навстречу Земле. Навстречу дому. Несмотря на очевидность того, что сама Вийв-пим ничего не знала о людях или их мире, было вполне вероятно, что кто-то другой из её вида, более искушённый в астрономии, или какие-то, обладающие интеллектом существа, населяющие галактику, обладали знаниями о человеческом роде. Или, возможно, разумные создания из дальних миров, которые посещали Нийю, но никогда не попадали на Серематен, хоть что-то знали о Земле. Возможность, которой не рискнул воспользоваться, — несуществующая возможность.

При условии, что Нийю расположена в пределах нужного спирального рукава, того самого, что и Земля. Если нет, принимая её предложение о работе, он только ещё больше отдалится от того мира, где родился. Возможно, безвозвратно. Его шансы сделать правильный выбор, опираясь на галактический порядок вещей, составляли пятьдесят на пятьдесят. Марк колебался. Но недолго.

Чёрт, он покупал и продавал товары по консигнации и сырьевые фьючерсы, стоившие миллионы долларов, с гораздо меньшими шансами на успех. Но единственное, в чём Уокер был уверен на сто процентов: остаться на Серематене — определённо не стать ближе к дому.

Каковы были другие возможные варианты? Если он отклонит предложение Вийв-пим, то, может, больше никогда не получит и вполовину столь же многообещающего. Он может остаться и очень неплохо прожить до конца своих дней на Серематене. Одинокий представитель своего вида среди миллионов существ, чья обходительность и любезность ничуть не делают их менее чужими, менее инопланетянами. Или, если выждать какое-то время, он может рассчитывать на другие подобные предложения. Но в этом случае ему, вполне вероятно, придётся отправиться в каком-нибудь направлении, ещё менее перспективном, чем путь на Нийю. Нерешительность и неуверенность — не те качества, что способствуют достижению успеха. Особенно в выбранной профессии. Пришло время рискнуть.

— Я принимаю предложение, но с одним условием.

Глаза, похожие на подвески из скифского золота, пристально уставились в глаза Уокера.

— По мастерству и обращение. Ты будешь удовлетворён благодарностью. — Кончики её удивительных ушей затрепетали. Свет мерцал на бронзовой коже. — Регентство Коджн-умма прекрасно относится к своему служебному персоналу. И должным образом вознаграждает.

— Я не говорю о деньгах или условиях проживания. Вы знаете о моём происхождении. А знаете, как я попал сюда, на Серематен?

Она моментально отвернулась и, снова нырнув в карман, извлекла на свет компактный генератор изображений. Когда инопланетянка забралась за ним в складки своей юбки-килта, он поймал себя на том, что следит за её движениями не отрывая глаз. Если она и заметила, что привлекло его внимание или последующее смущение и замешательство, то не подала виду.

— Ты был пленником виленджи. Народа злобного и мстительного. Ему всё мало. Он грубо попирать все цивилизованные нормы и обращаться с любыми разумными созданиями как с товаром. Нельзя продавать разумные создания. — Неясный обруч тайны, с совершенством расписанный круг у рта, слегка расширился. — Можно только брать в аренда.

Не вполне уверенный, что она шутит, Марк сдержал смех.

— За время, что я провёл на корабле виленджи, у меня появилось трое друзей. Трое очень близких друзей. — Он глубоко вдохнул. — Если я соглашусь отправиться и работать на вас, то хотел бы, чтобы они отправились со мной.

Снова подмигивание. Двусмысленное. На этот раз дважды. Мелькнули лилейные веки.

— Ты много просить.

Марк проявил твёрдость, такую же, как при необходимости принятия важных решений в свою бытность чикагским брокером. Торговля, ведение дел — то были области, в которых он чувствовал себя уверенно.

— Другие пленники, — пробормотала она. Её голос прозвучал как скрип металлических опилок, попавших в коробку передач автомобиля. — Другие уникумы. А они, твои друзья, иметь какой-нибудь занимательный талант, как ты?

Уокер продолжил разговор, перечисляя множество разнообразных достоинств своих приятелей. К счастью, не было необходимости приукрашивать, пока кто-то не посчитал, что он явно перегибает палку, описывая личность Скви как «независимую».

Какое-то затянувшееся мгновение Марк боялся, что она не согласится на его условия. В это время он изучал гибкую, пластичную фигуру инопланетянки и одновременно задавался вопросом о том, какого чёрта он вообще делает. Голос, сказал Уокер самому себе. Сконцентрироваться на этом вызывающем содрогание голосе, напоминающем звук камнедробилки, и ничему не придавать значения.

«Я слишком, слишком долго нахожусь далеко от Земли», — тревожно размышлял Марк.

— Я дать тебе, что ты хотеть, — наконец ответила она. — Я соблаговолить принять все четыре. — Принцесса воздела кверху свои изящные руки. — Загибаю один палец за каждый уникум. — По непонятной причине это высказывание побудило её издать ряд коротких, пронзительно-резких и определённо неженственных покашливаний. Позже Уокер узнал, что то было выражением веселья и изумления по-нийюански.

Предложение было лучше, чем он даже мог надеяться. Теперь всё, что ему оставалось сделать, — это убедить своих друзей согласиться. Марк был уверен только в одном: с друзьями или без, он отправляется с Вийв-пим. Он не собирался упустить этот наилучший шанс со времени его прибытия на Серематен, чтобы стать чуть ближе к дому.

Но, если его товарищи ответят отказом, ему предстоит совершить долгое и одинокое путешествие.

— Договорились. — Одна рука дотянулась до Уокера, приближаясь словно плывущий под водой угорь.

Он не шелохнулся, не уклонился. Он не хотел.

Рука инопланетянки дотронулась до его шеи, два длинных гибких пальца скользнули вниз, к спине. Гладкая, блестящая, прохладная кожа слегка коснулась коротких волос на затылке. Марк едва заметно вздрогнул. «Голос, — яростно убеждал он самого себя. — Вспомни этот жуткий голос. — Пальцы чуть сильнее прижались к нему. — Господи Всемогущий, — в испуге подумал Уокер, — она же не собирается…»

Вийв-пим отдёрнула свои извивающиеся змееподобные пальцы. Марк не знал, что он при этом почувствовал: облегчение или разочарование.

— Я знаю подробности, как ты жить. Тебе и твоим друзьям будет предоставляться транспорт. Через десять дней пора отбывать на Нийю. Выполнимо?

Марк кивнул:

— Выполнимо. Я буду готов.

Впечатляющая оборка на её затылке и шее ярко вспыхнула, ловя блики света, которые рассыпались, превращаясь в искры чистого золота.

— Ожидай путешествия на Нийю. Я знать, что тебе понравится. — Она обвела жестом зал, набитый утончённо шикарной публикой. — В Коджн-умме нет так много болтунов. Будет меньше зрителей. Но они больше оценить твоё искусство.

С этими словами она повернулась и зашагала, или, скорее, поплыла сквозь толпу. Какое-то время Уокер мог наблюдать за её продвижением: изящные заострённые уши и украшенная оборкой бронзовая голова поднимались и снова пропадали над головами большинства других инопланетян. Потом она исчезла из вида. Только тогда Марк полностью осознал всю важность и значимость своего решения попасть домой. Он не просто покинет цивилизованный и культурный Серематен, но и откажется, возможно навсегда, от покровительства и благотворительной помощи, дарованной ему умеющими сострадать серематами.