Алан Брэдли – Я вещаю из гробницы. Здесь мертвецы под сводом спят (страница 20)
Наиболее примечательным объектом была лавка мясника, съежившаяся среди домов с террасами, ее серые некрашеные стены провисли, будто деревянный занавес, и приобрели вампирскую бледность. В засиженном мухами окне висел странный ассортимент колбас, связанных в полоски и петли, и я не сразу разобрала, что они довольно безвкусно изображают слово МЯСО.
Когда я открыла дверь, звякнул колокольчик, и магазин снова погрузился в молчание, если не считать жужжания одинокой мухи у окна.
– Привет, – окликнула я.
Муха продолжала жужжать.
Половину задней стены узкого помещения занимала стеклянная витрина, демонстрирующая разнообразные образчики сырого мяса в мрачных красно-бело-синих тонах, и меня чуть не стошнило.
Рядом с прилавком на изящной подставке из кованого железа лежал сверток розоватой упаковочной бумаги. Моток грубой веревки удобно свисал из маленькой проволочной клетки, подвешенной к потолку.
В задней части магазина в углу стояла покрытая кровью колода мясника, а за ней открытая дверь, судя по всему, вела на территорию за магазином.
– Привет! – повторила я.
Ответа не было.
Я обошла стеклянную витрину и сунула голову в дверь.
В саду там и сям были разбросаны пустые деревянные ящики. Красноватое бревно явно служило местом, где находили гибель обитатели соседствующих с ним курятников.
Пока я там стояла, не зная, что делать дальше, из самого большого курятника вышла миниатюрная женщина в юбке, блузке и повязке на голове, держа за ноги большую коричневую курицу.
Птица, трепыхаясь, висела вверх тормашками, и ее плотные крылья беспомощно взмахивали.
Прижав шею курицы к бревну и потянувшись за топором, она заметила меня в дверях.
– Иди внутрь, – сказала она. – Я сейчас приду.
Ее обнаженная длинная и тонкая рука занесла отполированный клинок.
– Нет! Постойте! – услышала я себя. – Пожалуйста…
Женщина подняла глаза, задержав топор в воздухе.
– Пожалуйста, – продолжила я. – Можно мне купить эту птицу… только живой.
Что, черт возьми, на меня нашло? Хотя я не имела ничего против мертвых людей – на самом деле в некотором роде я даже получала от них удовольствие, – в этот самый момент я поняла, что одна мысль о том, что сейчас другому живому созданию могут причинить вред, была просто невыносима.
Вовсе не так давно в Бишоп-Лейси на меня набросился спятивший индюк, и тем не менее, несмотря на ту кровавую свалку, сейчас мои защищающие крылья распахнулись над всеми цыплятами во вселенной. Очень специфическое ощущение.
– Живой… – выдавила я, и моя голова закружилась, как юла.
Женщина отложила топорик и швырнула птицу прочь. Она пролетела – и правда полетела! – по двору, худо-бедно приземлилась и начала клевать твердую землю, как будто ничего не произошло.
Я знала, что если бы здесь была Даффи, она бы сказала: «Не раздастся звон вечерний».[32] Конкретно эта курица проживет хотя бы до завтра.
Это моя первая спасенная жизнь.
И все же… и все же, несмотря на это, возможно, и правда есть награда в виде райского курятника где-то за ярко-синим небом.
– Я пришла без денег, – сказала я. – Но заплачу, как только смогу.
– Не из здешних мест, верно? – спросила женщина, идя ко мне.
– Нет, но не издалека, – ответила я, неопределенно взмахнув рукой в сторону севера.
– Я тебя раньше не видела? – поинтересовалась она, приблизившись и всматриваясь в мое лицо.
Именно в этот момент меня осенила блестящая мысль:
– Может, и видели, – ответила я. – Меня зовут Флавия де Люс.
– Точно, – сказала она. – Мне следовало догадаться. Голубые глаза и…
Она остановилась на полуслове, будто влетела в каменную стену.
– Да?
– Когда-то мы поставляли птицу в Букшоу, – медленно произнесла она, – для миссис Мюллет. Полагаю, ее давно уж нет с нами?
– Нет, – ответила я, – она работает у нас, – и быстро добавила: – К счастью.
– Но это было много лет назад, – произнесла женщина. – Много лет назад. До того как… Но скажи мне, что привело тебя в Незер-Уолси?
– Я ищу женщину по имени Нетти. Не знаю ее фамилии, но она…
– Сестра Пэтси Пикери.
Пэтси? Пэтси – это имя мисс Пикери?
Я поднесла руку ко рту, чтобы скрыть ухмылку.
– Да, – сказала я. – Она самая. Сестра мисс Пикери.
Мне нравилось, как звучит это имя, как оно перекатывается у меня во рту хромающим ритмом: «Се-стра Пэтси Пи-ке-ри».
– Уехала, – ответила женщина. – Взяла детишек и уехала. Жила прямо через дорогу, рядом с бензоколонкой, пока Рори не начал избивать ее слишком часто, и тогда она забрала детей и… А что ты от нее хотела?
– Задать ей вопрос.
– Может, я смогу ответить?
– Это насчет Богмор-холла, – сказала я и увидела, как лицо женщины начало меняться еще до того, как я договорила.
– Держись подальше от Богмор-холла, – предостерегла она. – Это место не для таких, как ты.
Таких, как я? Что она имела в виду?
– Мне надо кое-что обсудить с мистером Ридли-Смитом, членом городского магистрата.
– Ты попала в переделку, не так ли? – спросила она, прикрывая один глаз, как моряк Попай.[33]
– Нет, не совсем.
– Ладно, в любом случае не суйся туда. Дела там неладные, если тебя интересует мое мнение. – Ее палец почти на автомате поднялся к виску.
– Вы имеете в виду Ридли-Скоттов? Крокодила? Человека из стекла?
Женщина фыркнула.
– Из стекла, какой вздор! – сказала она. – Послушай меня. Есть вещи похуже стекла и крокодилов. Держись подальше от этого места.
Она взмахнула рукой куда-то в сторону юго-запада.
– Хорошо, – ответила я. – Спасибо.
Когда я повернулась и пошла обратно в магазин, она двинулась следом за мной.
– Я приду за курицей, как только смогу, – сказала я ей через плечо.
Я уже вышла на улицу и усаживалась на «Глэдис», когда эта женщина торопливо вышла из лавки с деревянной клеткой в руках. Внутри коричневая курица вертела шеей во всех направлениях и яростно сверкала желтыми глазами, глядя на этот широкий и неожиданный мир.
– Ее зовут Эсмеральда, – сказала женщина, торопливо пристегивая клетку к багажнику «Глэдис».
– Насчет денег… – начала я.