Алан Брэдли – Сэндвич с пеплом и фазаном (страница 18)
— О мой Бог! — прошептала одна.
Надо отдать Джумбо должное. Она вцепилась в тему, словно терьер в крысу.
— Мы готовы услышать твое послание.
Я заметила, что даже в такой напряженный момент Джумбо обращалась к призраку грамматически правильно. Она снова повторила свои слова трижды.
Планшетка запорхала по доске.
О-Д-Н-А-И-З-В-А-С-З-Н-А-Е-Т-М-О-Е-Г-О-У-Б-И-Й-Ц-У.
— Одна из вас знает моего убийцу! — прочитала Гремли записанные ей буквы.
Взмахом руки маленькая блондинка, сидящая напротив меня, отшвырнула доску в дальний конец комнаты.
— Довольно! — сказала она. — Что за чепуха.
— Успокойся, Траут, — ответила Джумбо. — Если ты сломала эту штуку, купишь новую из своих карманных денег.
Траут. Вот, значит, как ее зовут.
Я осмотрела сидящих в кружке девочек.
Девочка слева от меня описалась.
Глава 8
Любой, кто когда-либо имел дело с доской Уиджа, мухлевал.
Гарантирую это.
Давайте признаемся: вы мухлевали, я мухлевала, все мухлюют.
Это слишком шикарная возможность, чтобы ее упустить.
Сначала кто-то другой в кругу начал жульничать, и на несколько минут я даже заколебалась. Заколебалась? Нет, даже больше: признаюсь, что первое послание потрясло меня. Но потом рациональное мышление возобладало и я осознала, что мне подвернулся дар богов.
С этого момента планшеткой руководила искренне ваша Флавия де Люс.
Чистое вдохновение осенило меня!
Результаты оказались еще лучше, чем я ожидала. Траут так испугалась, что отбросила доску с планшеткой, а девочка слева от меня не смогла контролировать свой мочевой пузырь.
Мне надо познакомиться с ней при первой же возможности.
— О боже! — с выражением чрезвычайной заботливости сказала я и помогла ей встать на ноги. Я заметила, что никто больше не шелохнулся. Придется делать все самой.
Я отвела ее в туалет, именовавшийся «Картумандуя», безопасное убежище для интервью, как мне показалось. Хотя девочкам запрещалось быть в чужих комнатах после наступления комендантского часа, закон не препятствовал двоим одновременно поддаться зову природы.
— Меня зовут де Люс, — представилась я, когда крошечное создание скрылось в кабинке. — Флавия.
— Я прекрасно знаю, кто ты, — ответила она, и ее голос странным эхом отразился от кафельных поверхностей туалета.
— Но я, кажется, не знаю, как зовут тебя, — сказала я.
Повисло неискреннее молчание. Потом практически шепотом она назвала имя.
— Брейзеноуз. Мэри Джейн.
Брейзеноуз? Не может быть! Это же фамилия одной из пропавших девочек!
Ле Маршан, Уэнтворт и Брейзеноуз — их назвала Коллингсвуд.
Наверняка в таком небольшом учреждении, как академия мисс Коллингсвуд, не могли быть две Брейзеноуз?
Или все-таки могли?
— Она была твоей сестрой? — аккуратно спросила я.
Водопад рыданий из кабинки был мне ответом.
— Выходи, — сказала я, и как ни странно, она послушалась.
Дверь кабинки отворилась, и секунду спустя несчастная заплаканная бедняжка оказалась в моих объятьях, уткнувшись в мое плечо и жалобно всхлипывая, будто ее сердце вот-вот разорвется.
— Мне так жаль, — сказала я, и это была правда, и пока этого достаточно.
Вероятность того, что труп в камине может оказаться ее сестрой, не следует — по крайней мере сейчас — облекать в слова. Я едва осмеливалась думать на эту тему из опасения, что кто-то прочитает мои мысли.
Но возможно, она уже все поняла.
Брейзеноуз висела на мне, словно она — жертва кораблекрушения, а я — спасительное бревно. Кто знает, может, она и есть жертва?
А я спасительница.
«В какие удивительные отношения мы вступаем, — думала я, пока она льнула ко мне. — И в какие странные».
Она неохотно оторвалась от меня и так же неохотно взглянула мне в глаза.
— Умойся, — наконец сказала я. — На случай, если придется принимать святое причастие.
Она выдавила призрачную улыбку.
— Ты особенная, Флавия де Люс, — прогнусавила она.
Я глубоко поклонилась, привстав на носки и подметая пол воображаемым пером из воображаемой шляпы воображаемого кабальеро.
Когда Брейзеноуз приводила себя в порядок у раковины, дверь открылась и на пороге возникла Фицгиббон.
Удивилась ли она, увидев нас? Я не смогла понять.
— Вы припозднились, девочки, — сказала она. — Все в порядке?
— Да, сестра-хозяйка, — ответила Брейзеноуз удивительно спокойным голосом, а я, изображая несведущего новичка, просто кивнула головой.
— Что ж, тогда расходитесь по комнатам, — сказала Фицгиббон. — Комендантский час, помните.
Мы перешептывались, уходя прочь по коридору.
— Не верь доске Уиджа, — сказала я. — Это жульничество. Кое-кто в комнате Джумбо все подстроил.
Глаза Брейзеноуз расширились и засветились в темноте.
— Ты уверена? — выдохнула она.
— Да. Это была я.
Полчаса спустя я лежала в кровати, не в состоянии уснуть, и думала о том, в чем я созналась.
Начисляют ли тебе очки на небесах, если говоришь полуправду?
Помнится, давным-давно на проповедях в Святом Танкреде нам говорили, что лживые уста — оскорбление Господа, но те, кто честен, — его отрада. Но что Господь думает о тех, кто просто подтасовывает факты?
Я действительно управляла доской ближе к концу сеанса, но в начале нет. Не я направляла планшетку, написавшую это леденящее кровь имя — ле Маршан.
Кто же виновник?