Алан Брэдли – Когда лопата у могильщика ржавеет (страница 28)

Я распахнула глаза и осмотрелась.

В одном углу находился фрагмент самолета – бомбовый отсек, если не ошибаюсь, и в нем виднелось что-то, накрытое серебристо-серой тканью.

У меня вспотели подмышки – верный знак, что я на верном пути. Я уже собиралась приподнять край ткани, чтобы глянуть, что там, когда услышала звук, который ни с чем нельзя перепутать, – стук армейских сапог по бетону. И он приближался!

Вариантов не было. Мне оставалось одно – нырнуть под ткань и замереть.

Стук сапог становился ближе и ближе. Я слышала металлический стук каждого каблука по полу.

Потом звуки прекратились. Должно быть, владелец сапог остановился совсем рядом.

Даже не думай подглядывать, сказала я сама себе. Пыльная ткань слегка колыхнулась от потока воздуха, вызванного приходом незваного гостя.

Незваный гость! Это я, и если меня здесь поймают, то вполне вероятно, что могут повесить как шпионку. Достаточно высокопоставленный следователь без труда свяжет меня с «Гнездом».

Меня арестуют, посадят в тюрьму, будут судить и тайно повесят. Никто даже не узнает, что со мной случилось. Расползутся слухи.

«О, она уехала. Нашла работу в каком-то мелком банке. Стажером. В Новой Зеландии. Или Австралии. Где-то там».

Хотя тетушка Фелисити откровенно ненавидела антиподов («Они воняют кенгуру и киви», – фыркала она), она имела прочные связи с обеими странами, так что эти профессионально сконструированные слухи будут звучать очень правдоподобно.

Мое место в истории сотрут несколькими росчерками ручки в каком-то анонимном здании недалеко от Бердкейдж-Уок[40].

Из дневников дядюшки Тара я знала, что он часто пил чай в тех краях с неким высокопоставленным лицом, которого он именовал «упомянутый Джентльмен», причем всегда с большой буквы.

Могу предположить, что во всем виноваты мысли о птицах киви, вынюхивании и птичьих клетках, но я внезапно чихнула. Да еще как!

– А-а-ах-пчи-и-и-и!

Как будто в моем носу обосновался Зевс и решил для развлечения выпустить из моих ноздрей несколько экспериментальных громов и молний – вроде тех, что на погонах у сержанта полиции.

Но молний не было. Я торопливо утерла нос подолом юбки, и в этот момент ткань сорвали, и я оказалась на свету.

– Флавия!

– Ринзо! – сказала я, потому что это был он.

– Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала? – спросил он.

– Могу задать тебе тот же вопрос, – я решила потянуть время.

– Я здесь работаю, – ответил Ринзо.

– Здесь? В этой лаборатории?

Ринзо кивнул.

– Я думала, ты моешь тарелки или вроде того.

– Это правда, – сказал он с извиняющимися нотками в голосе. – Чашки Петри. Колбы. Мензурки. Всякое такое.

– Здесь? – верилось с трудом.

– Нет, в Изумрудном городе. Где же еще?

– Послушай, Ринзо, – сказала я. – Нельзя тратить время зря. Это дело жизни и смерти. Где я могу найти Астериона?

Лицо Ринзо побелело. Оно натурально стало белым, как будто он вот-вот упадет в обморок. Он схватился за бомбу, чтобы сохранить равновесие.

– Где ты слышала это имя? – прошептал он.

– Не могу сказать тебе. – Я покачала головой. – Извини, Ринзо. Где я могу его найти?

– Послушай, – сказал он, – нам надо увести тебя отсюда. Они тебя убьют, если поймают.

– Ой, прекрати, – ответила я.

– Послушай, Флавия, – продолжил Ринзо, взяв меня за руку. – Ты мне нравишься. Я бы не хотел, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Но послушай меня. Это сверхсекретное место – даже больше, чем сверх. Намного, намного больше. Если тебя здесь поймают, головы покатятся, как шары в бруклинском боулинге, и твоя будет первой.

Он потянулся ко мне, чуть не коснувшись рукой моего лица, и я увидела в уголке его глаза слезинку.

– Ты серьезно? – прошептала я. – Ты не шутишь.

Он яростно замотал головой, прикусив губу. Он плакал.

– Надо вытащить тебя отсюда, – сказал он. – Немедленно!

Мое сердце упало. Вот и все, чего я добилась. Потраченное время! Все зря.

Внезапно я поняла, как чувствовал себя Иов, когда Бог уничтожил весь его скот, – как бутылка, из который выдернули затычку, и вся жидкость утекла в песок.

– Стой здесь, – прошептал Ринзо, отпустив мою руку. – У меня есть мысль.

Он вернул брезентовую ткань на место.

– Ни шороха, – сказал он, и стук его сапог прозвучал для меня стуком копыт лошади, которую ведут на живодерню.

Мог бы и не предупреждать меня. Я была в ужасе и, как все испуганные животные, замерла на месте.

Не стоило мне идти за этой крысой. Если бы я осталась в коридоре и просто пошла прямо, то была бы в безопасности, куда бы ни привела эта дорога. Я фактически получила пропуск, чуть ли не карту к Астериону. Если бы крыса не отвлекла меня, была бы уже в обществе этого загадочного человека.

В этом заключается какой-то урок, но я не уверена, какой именно. Правда, надо признать, что без крысы я бы не наткнулась на эту тайную подземную лабораторию.

Теперь сапоги возвращались, и вместе с ними слышалось тихое металлическое позвякивание.

– Итак, – прошептал Ринзо за тканью, – убедимся, что горизонт чист.

После короткой паузы он отодвинул брезент.

– Прыгай, – сказал он. – В тележку.

Он прикатил металлический чайный столик с резиновыми колесами. Под столешницей находилась полка, куда ставили термос или чайник. Очень похоже на тот, который имелся в приходском зале Святого Танкреда. О! Казалось, это было так давно!

– Забирайся под низ, – сказал Ринзо, приподнимая край скатерти. – Не высовывайся, и чтобы ни звука.

Ринзо приподнял чайный котелок, я сложилась, как карта Национального географического общества, и втиснулась на нижнюю полку. Вокруг меня опустилась ткань, по запаху которой я опознала льняную скатерть, и над моей головой со стуком опустился большой чайник.

Ринзо начал медленно идти, стуча набойками по полу, и колеса тележки неровно подпрыгивали, как свойственно чайным столикам.

Я начала расслабляться и наслаждаться поездкой. Ринзо здесь работает и хорошо знает это место. Он отвезет меня в безопасность, освободит, и я продолжу охоту за опасным – и отныне смертоносным – Астерионом.

Мы шли и шли, минуя бесчисленное количество поворотов. Когда свет, просачивающийся сквозь скатерть, стал ярче, я поняла, что мы выбрались из темной лаборатории в освещенные коридоры.

– А! Уайт! – на удивление близко послышался голос.

– Что у нас здесь? Ранние закуски?

У него тоже был американский акцент, как у Ринзо.

– Боюсь, нет, генерал. Боюсь, только чай.

– Чай годится, – ответил генерал. – Но не превращай это в привычку. Ха-ха! Не думай, что я стану местным. Вот, у меня своя кружка.

– Да, сэр, – сказал Ринзо. – В следующий раз захвачу кофе. И пончики.

– Дал слово – держи, – сказал генерал. – И не думай, что я забуду.

– Да, сэр, – сказал Ринзо, и тележка со скрипом покатилась дальше.